Шеринг в недвижимости: ключевые тренды в мировой экономике

Ivan V. Uporov

Candidate of Legal Sciences,

Professor,

Professor of the Department

Oksana I. Yastrebova

Candidate of Sociological Sciences, Associate Professor of the Department of Linguistics and Foreign Languages, North Caucasus branch

Oksana A. Gartueva

Candidate of Pedagogical Sciences, Associate Professor of the Department of Linguistics and Foreign Languages, North Caucasus branch

Опроцессе глобализации в современном мире и месте в ней России, причем, в самых широких рамках (экономика, политика, экология, пандемии, демография, культура, спорт и т.д.), еще недавно было много публикаций в российских изданиях, и эта тенденция не подвергалась сомнению, в частности, утверждается, что «процесс универсализации со временем будет только усиливаться и убыстряться» [1, с. 24].

Разные аспекты глобализации стали предметом исследований таких авторов, как А.А. Абильдтнов, Л.Г. Александров, С.Н. Артановский, Ю.Д. Гранин,

Ж.А. Есмуханов, П.И. Касаткин, М.А. Корытина, И.Н. Кручинин, Н.В. Миронова, В.Н. Нехай, В.А. Самкова, О.Н. Тыняннова, Л.И. Федорова, Д.А. Чуприн и др. В последнее время акценты применительно к глобализации несколько смещаются в связи с известными сложными внешнеполитическими отношениями, в которых оказалась Россия, в частности, больше внимания уделяется политически более нейтральным глобализационным проблемам, в частности, развитию цифровых технологий [2, с. 277–280]. Однако, как нам представляется, глобализация является объективным явлением цивилизационного развития, и Россия как мировая держава, в любом случае, имела и будет иметь важное значение в процессе глобализации.

Рассмотрим некоторые особенности участия России в глобализационном процессе в различные исторические эпохи, имея в виду, что глобализация отнюдь не означает потери всех идентификационных признаков какого-либо этноса.

В этом контексте следует отметить, что глобализационный процесс не является порождением современности, более того, он начался одновременно с началом развития вообще человеческого сообщества. И постепенно глобализационные признаки стали наглядно проявляться. В частности, можно указать на распространение религии и, прежде всего, христианства как наиболее системного вероучения – после его принятия Римской империей, представлявшей центр древней цивилизации (здесь же можно отметить более поздние крестовые походы). Общая религия внедряла и общие ценности, пока еще духовнонравственные, и в этот расширявшийся религиозный ареал, по мере восходящего развития человечества, попадали все новые и новые территории. Одновременно с религиозной, осуществлялась (и осуществляется до сих пор) экономическая глобализация – торговые отношения также способствовало установлению и развитию общих правил поведения.

Древнерусское государство, в этом смысле, не стало исключением, восприняв христианство и расширяя торговлю с соседними территориями. После довольно длительного периода государственно-территориальной нестабильности, со времен Ивана Грозного, Московская Русь стала позиционировать себя как европейское государство, но, вместе с тем, восточная (азиатская) составляющая тогда уже была довольно существенной, учитывая значение религии в то время (православие византийского толка). При этом в азиатском направлении от границ русских земель после распада Орды не наблюдалось организованной, «стационарно» и стабильно функционировавшей государственности, что было обусловлено, прежде всего, отсутствием населения, способного создать такую государственность, а также, суровыми климатическим условиями (мы опускаем вопрос о причинах малолюдности восточных территорий в тот период ввиду его дис-куссионности), и, фактически, основная часть нынешних Сибири и Дальнего Востока представляли собой пространство, обреченное на овладением таковым более мощным социальным сообществом, каковым и стало объединенное ( после периода раздробленности) Московское государство, опередившее несколько ослабевшую в средние века китайскую империю. Кроме того, централизованное русское государство в южно-восточном направлении также сумело присоединить некоторые земли. В результате, сочетание указанных факторов позволило Московскому государству в относительное короткие сроки значительное расширить свою территорию, подчинив малые и покоренные народы под свои порядки и управление, что свидетельствовало о появлении на международной арене сильнейшего игрока, а это означало высочайший уровень пассионарности русского народа (природа этой пассионарности вряд ли может найти рациональное объяснение, поскольку такой вопрос сводится к тому, что и кому дано изначально самой природой). И уже на этом этапе в России стали формироваться черты, которые обуславливали ее особенность среди других европейских государств. К ним мы относим:

– Во-первых, Россия стала (и остается) крупнейшим по территории государством.

– Во-вторых, присоединение новых территорий к Московии осуществлялось, преимущественно, путем колонизации и ассимиляции местного населения, без враждебно-военных с ним конфликтов, и, что принципиально, новые территории становились полноценной и легитимной территорией Московского государства.

– В-третьих, в российском государстве не без влияния Орды (данничество как «подобие рабства» [3, с. 47]) стало формироваться масштабное сословное расслоение на основе отношений «хозяин(господин)-холоп», несколько позже трансформированное в абсолютизм и крепостничество.

– В-четвертых, Россия становилась полиэтническим государством, и уникальность этого явления, когда в одной стране уживаются, обладая, по меньшей мере, культурной автономностью, казалось бы, совершенно непохожие народы и народности, до сих пор поражает воображение.

Как нам представляется, с учетом создавшихся условий, с середины XVII в. были созданы два центра влияния на мировое развитие: Европа (Англия, Испания, Франция, Португалия, Дания, Швеция и др.) и Россия, причем, европейские государства, несмотря на локальные войны друг с другом, представляли собой единый вид цивилизации (создание Европейского Союза в середине ХХ в. подтверждает это). С того времени, человеческая цивилизация перешла к следующему этапу глобализации – теперь уже с позиции развитой государственности (наличие аппарата государственного управления, вооруженных сил, дипломатов, правоохранительных органов, налогов и т.д.). Это проявлялось в распространении ведущими государствами на завоеванных и контролируемых территориях своих культурных (включая язык, письменность), правовых, экономических и иных ценностей и достижений научно-технического прогресса, что позволяло без особого труда осуществлять коммуникацию на громадных территориальных пространствах разных континентов. При этом Европа и Россия действовали, во многом, сходным образом (захват территорий, организация подконтрольного регионального управления, выкачивание из окраин ресурсов в интересах метрополии-центра и т.д.). И тогда они еще не сталкивались друг с другом, поскольку свободного мирового пространства еще хватало всем сильным государствам. Однако схожесть не устраняла различий – применительно к России, управление огромными территориями было невозможно без жесткой централизации власти, и, соответственно, права человека, если использовать современную терминологию, уходили на второй план перед целью сохранения, укрепления и приумножения территории государства. То есть, ценность государственной территории была выше ценности человеческой личности, что вполне устраивало правящую элиту, поскольку давало возможность обогащаться за счет провинций и бедности провинциального населения.

Такой подход усугублялся, указанной выше, восточной составляющей в менталитете российского общества. Соответственно, глобализация осуществлялась двумя параллельными потоками.

Первый поток – европейский, в рамках которого, Европа, обладавшая морскими портами и, соответственно, более эффективными водными транспортными путями, сумела «глобализовать» американский континент, Австралию, значительную часть Азии и Африки, то есть, по сути, преобладающую часть земного шара.

Второй поток – российский, в рамках которого, Россия, в дополнение к сибирско-дальневосточным землям, приросла еще несколькими территориями, включая Украину, а еще позже, в Россию вошли «Белоруссия и Литва (Западные губернии), Прибалтика (Остзейские губернии), финские земли (Старая Финляндия)» [4, с. 231] и другие земли. Как видно, тогда главным критерием глобализации являлся территориальный признак.

В этой связи, Европа, в целом, по сравнению с Россией, преуспела больше, однако, если указанный территориальный признак отнести только для одного государства, то, безусловно, Россия вырвалась далеко вперед, что, безусловно, свидетельствовало о нарастающей силе российского государства. Эта сила была проявлена как в петровскую эпоху, так и в последующие годы XVIII и начала ХIХ вв. Квинт-эссенцией можно считать, очевидно, неосуществленное намерение Екатерины II завладеть Босфором и Дарданеллами (здесь важен сам факт постановки такой цели в связи с провозглашением России «Третьим Римом»), а также, осуществленную Александром I распорядительную функцию по мировому устройству после победы над Наполеоном; здесь же, отметим парад русских войск в Париже, то есть, Россия и буквально, и глобализационно вошла в Европу на предельно близкое расстояние, что позволяло говорить о России как о главном тогда европейском государстве в общем глобализационном процессе. Но такое состояние было кратковременным, на большее не позволяли имевшиеся различия.

Особость России здесь заключалась в том, что ее внешнеполитические успехи сопровождались ослаблением и ухудшением внутреннего политико-правового, нравственно-этического и экономического положения. Восстание декабристов показало, что без реальных реформ демократического характера Россия может выпасть из общемирового пути развития. Однако, укоренившееся крепостничество, привилегии аристократии и, в целом, правящей элиты, терять которые они не собирались ни при каких условиях, неспособность императоров (и, прежде всего, Николая II) понять динамику общественного развития и отказаться от «данной свыше» миссии управлять государством в пользу народных представителей, существенно ослабили страну, и на этом фоне даже отмена крепостного права и иные реформационные меры второй половины ХIХ в. уже не могли изменить тенденцию к ухудшению ситуации (поражение в Крымской войне, террор народовольцев, поражение в русско-японской войне, революции 1917 г. и др.).

Как следствие такого развития событий в начале ХХ в., сословный строй в России был зеркально перевернут на классовый («кто был никем, тот станет всем…»), и такая радикализация в столь важнейшем государственном деле не могла не иметь разрушительного характера – Россия надломилась территориально (потеря Польши, Финляндии) и оказалась в страшном огне Гражданской войны. Последовавший за этими событиями период советского государства, можно, вероятно, считать попыткой осуществить идейно-политическую (социалистическую, коммунистическую) глобализацию, которая, впрочем, не удалась, и опять же, в силу догматического восприятия и переоценки единственного, как считала партийно-советская руководящая верхушка, направления, по которому должны следовать все народы и государства («Наша цель – коммунизм!»). Здесь особость советского государства заключалась в том, что СССР являлся единственным крупным государством, где была предпринята реальная попытка поставить политическую идею выше объективного хода общественного развития.

Некоторый период времени (очевидно, до рубежа 1960 г.) эта идея оставалась привлекательной для советских граждан, однако, последовавший период стагнации экономики стал стремительно разрушать эту веру.

Результатом отхода от всеобщей глобализации стали распад СССР в 1991 г. и новые территориальные потери России как правопреемника советского государства (союзные республики стали самостоятельными государствами).

С начала 1990-х гг. Россия вновь вошла в общий глобализационный процесс, свидетельством чего является всенародное принятие Конституции России 1993 г., где нашли отражение все основные ценности современной цивилизации, последующее включение в общеевропейские структуры, признание всех основных конвенций, развитие рыночной экономики и т.д. Однако довольно скоро российская правящая элита во главе с Б.Н. Ельциным посчитала, что Россия представляет собой самостоятельный мир, претендующий на особое место в мировой системе [5]. Сейчас редко вспоминают о том, как в 1990-е гг. в России была объявлена дискуссия на выявление «русской идеи» для новой России (по типу «самодержавие, православие, народность). Однако итогового результата не получилось. Это не значит, конечно, что у страны не должно быть своих, только ей присущих особенностей, и у России была и остается своя особость – сегодня она, как и несколько столетий назад, заключается в огромной территории, множестве проживающих вместе народов и народностей, открытости и доброжелательности российских людей, одновременно еще высокий уровень заюрократизирован-ности, коррупции. Все это нужно учитывать органам публичной власти, имея в виду главную цель – повышение уровня жизни граждан, что, как