Следы знатного женского погребения постгуннского времени в склепе № 211/2024 могильника Алмалык-дере

Общие сведения

Могильник Алмалык-дере расположен в одноименной балке у покрытого лесом северо-восточного склона г. Мангуп в Юго-Западном Крыму (рис. 1). Данный некрополь впервые начал изучаться в 1982–1983 гг. В связи с грабительскими действиями злоумышленников на его территории в 1996–2013 гг. силами Мангупской археологической экспедиции (руководители А. Г. Герцен и В. Е. Науменко) проводились охранно-археологические исследования. Могильник дважды подвергался тотальному ограблению – в древности и в конце ХХ – начале ХХI в. На современном этапе памятник периодически исследуется отдельным отрядом Мангупской экспедиции, который проводил здесь раскопки в 2019, 2022 и 2024 гг. Границы могильника по большей части определяются

Рис. 1. Местоположение и топографический план Алмалыкского могильника

1 – местонахождение на Крымском полуострове; 2 – местонахождение относительно Мангупского городища; 3 – топографический план могильника ( а – территория могильника; б – исследованные участки; в – грабительские ямы; г – грунтовые дороги; д – курганы; е – предполагаемые курганы)

по распространению грабительских шурфов и просадок грунта, общая площадь основной части некрополя составляет сейчас около 7,0 га.

В процессе систематизации результатов многолетних исследований памятника выделены четыре хронологические фазы его развития: вторая половина IV – первая половина V в., вторая половина V – первая половина VI в., вторая половина VI – начало VII в. и VII – первая половина VIII в. Первые две фазы соответствуют докрепостному периоду в истории Мангупского городища, тогда как третья и четвертая относятся ко времени строительства и раннему этапу функционирования византийской крепости на Мангупском плато. Основными погребальными сооружениями на памятнике являются грунтовые склепы различных конструкций и подбойные могилы, реже встречаются могилы с заплечиками, простые грунтовые могилы. В четырех грунтовых могилах были выявлены захоронения лошадей.

Отдельно стоит отметить три раскопанных подкурганных захоронения, совершенных в подбойных могилах и Т-образной катакомбе, а также одну кремацию. Полностью или частично исследованные курганы имеют дополнительные конструкции – ровики, каменные обкладки и кромлехи ( Науменко и др. , 2022. С. 186. Рис. 3; 4; Набоков , 2023). Эта группа объектов относится к началу первой хронологической фазы могильника Алмалык-дере.

В юго-западной части некрополя, в непосредственной близости от кургана № 3 второй половины – конца IV в., раскопанного в 2019 и 2022 гг. ( Набоков , 2023), был изучен ряд склепов (№ 204-208/2019 и № 209/2022) ( Герцен и др ., 2020 . С. 114–115; 2023 . С. 78–79). Данные сооружения оказались сильно ограблены в древности, вследствие чего было сложно судить о социальной принадлежности погребенных в них. В 2024 г. в 3 м к юго-западу от ровика кургана № 3 был исследован еще один склеп № 211/2024, также ограбленный. Этот комплекс выделяется среди перечисленных выше склепов не только своим относительно сохранившимся погребальным инвентарем, но также особенностями архитектуры погребальной камеры, что делает его наиболее информативным сооружением, расположенным в непосредственной близости от упоминаемого кургана № 3.

Конструкция склепа № 211/2024

Погребальное сооружение вытянуто по оси восток – запад (рис. 2). Входная яма склепа имеет прямоугольную в плане форму с максимальными размерами 3,0 × 0,63 м. Глубина входной ямы от уровня материка составляет 1,75–2,20 м, в восточной торцевой стенке вырублены две округлые ниши-ступени.

Округлый вход в камеру частично разрушен при ограблении, он находился в западной торцевой стенке (под потолком камеры склепа) и имел округлую форму высотой 0,89 м, шириной 1,12 м и длиной 0,27–0,29 м. В западной торцевой стенке, по бокам от входного отверстия в нижней части сохранились «пазы» для установки плиты.

Погребальная камера имеет прямоугольную форму в плане, ширину 2,26– 2,25 м и длину 2,63–2,83 м, в камере перед входом в склеп присутствует ступенька. Свод максимальной высотой около 2 м имеет аркообразную (двускатную)

Рис. 2. Склеп № 211/2024 план и разрезы а – дерновый слой; б – натечный горизонт; в – дневная поверхность могильника V–VI вв.; г – отслойка материковой глины; д – натечный грунт в грабительской яме и камере склепа; е – засыпь входной ямы; ж – обрушенный свод; з – грабительский перекоп форму. Задняя торцевая стенка камеры частично разрушена; на высоте 1 м от уровня пола сохранились два треугольных пятна, которые, предположительно, являются остатками треугольных ниш. В верхней части задней стенки склепа находится большая треугольная ниша-полка размером 1,20 × 0,66 × 0,29 м. В центре этой ниши вырублена борозда (канавка), которая продолжается по длине всей центральной части свода, разделяя его на две равные половины. Возможно, данная конструкция являлась имитацией «конькового прогона» крыши постройки или другой балочной конструкции. Среди достаточно разнообразной архитектуры склепов могильника Алмалык-дере такой элемент был зафиксирован впервые.

По классификации склепов грунтовых могильников округи Мангупского городища это сооружение, как и большинство склепов на данном участке могильника, относится к типу В1 ( Набоков , 2022. С. 110–113), распространенному на территории некрополя Алмалык-дере во второй половине V – середине VI в.

Погребальный инвентарь

В грабительском перекопе в юго-западном углу камеры сохранилось небольшое количество костей, вероятно, принадлежавших двум взрослым индивидам – мужчине и женщине, и остатки погребального инвентаря. Все находки были обнаружены в юго-западной части камеры в слое ограбления.

К элементам ременной гарнитуры, выполненным из чистого серебра (97–99 % Ag)¹, относятся: фрагмент плохо сохранившегося оконцевателя ремня (рис. 3: 1 ); небольшая овальнорамчатая пряжка с овальным щитком и согнутым граненым язычком, слабо выступающим за рамку (рис. 3: 2 ), и овальная рамка (рис. 3: 3 ), вероятно от обувной пряжки, схожей с описанной выше. Подобные пряжки известны в комплексах второй половины V – начала VI в. ( Казанский , 2000. С. 58. Рис. 4: 5 ; 7: 3 ; 8: 5 ; 9: 5 ; 10: 2, 27 ; Обломский , 2008. S. 223; Ермолин, Казанский , 2021. С. 240. Рис. 2: 6 ). Для крымских памятников А. И. Айбабин выделяет такие пряжки как вариант II–3–1, характерный в основном для первой половины VI в. ( Айбабин , 1990. С. 37. Рис. 37: 18; Айбабин, Хайрединова , 2017. С. 151. Рис. 99: 2 ; 113; 114). Подобные изделия встречаются в обувных наборах варианта 2, по Э. А. Хайрединовой, которые появляются в VI в. и бытуют до первой половины VII в. ( Хайрединова , 2003. С. 135. Рис. 6–9).

К находкам, которые принадлежали разрушенному женскому погребению, стоит отнести парные фибулы-цикады и золотые серьги. Фибулы-цикады выполнены из пластины серебряно-медного сплава (51–53 % Аg / 40–46 % Сu; 60–64 % Аg / 29–35 % Сu), между спинками и головками фибул присутствует рифленый орнамент из шести поперечных вдавленных линий (рис. 3: 4, 5 ). Головки фибул округлые, с двумя продольными насечками, имитирующими «глаза», в центральной части окончания изделий. Приемники для медных иголок и держатели пружин прикреплены к фибулам с помощью отдельных заклепок.

Рис. 3. Погребальный инвентарь

1 – фрагмент оконцевателя ремня; 2 – пряжка; 3 – рамка от пряжки; 4, 5 – фибулы-цикады; 6, 7 – серьги; 8, 9 – прокладки из фольги под камни а – накладка вокруг отверстия в серьге; б – место крепления дужки; в – вставка из красного камня; г – полая трубка внутри серьги; д – реконструкция пластинки-заготовки под многогранник серьги из Бакодпусты (Венгрия) (по: Horváth et al., 2019. Fig. 5: b)

Эти части состоят из более качественного сплава с содержанием 80–97 % серебра, чем основные детали изделия, что может свидетельствовать о ремонте фибул. Прямых аналогий данным предметам обнаружить не удалось. Но место соединения шеи и крыльев «цикады» обозначено прямым углом, что делает находки из склепа № 211/2024 близкими целой серии изделий, известных по некоторым находкам из Италии, Франции, Венгрии, России (Тамань, Крым, Северный Кавказ) ( Kazanski, Périn , 2000. P. 19–21. Fig. 2: 1–9 ; Иштванович, Кульчар , 2020. Рис. 1: 8 ; Ахмедов, Васильева , 2023. Ил. 4). Публикуемые фибулы можно отнести к типу Дьёркёнь (по Б. Брентйесу), различные вариации которого были распространены и во второй половине V – первой половине VII в. ( Гавритухин, Казанский , 2006 . С. 334–335; Gavrituhin, Kazanski , 2010 . P. 132). В Крыму время бытования фибул-цикад относят ко второй половине V – первой половине VI в. ( Айбабин, Хайрединова , 2017. С. 154).

Также к погребению женщины относятся две золотые (92–97 % Au) серьги с подвеской в виде полого многогранника с четырьмя квадратными и восемью треугольными вставками, вероятно из граната (рис. 3: 6, 7 ). Серьги были разломаны и раздавлены до момента раскопок, но форму одного изделия удалось полностью восстановить². Многогранники изделий были вырезаны из золотой листовой заготовки-пластины, которая была сложена и спаяна в месте соединения (рис. 3: д ). Центральная часть ребер пластики также была дополнительно слегка согнута внутрь для формирования граней и установки вставок из красного камня (рис. 3: в ). Внутри подвески вставки дополнялись прокладками квадратной или треугольной форм из тонкой серебряной фольги с позолотой на лицевой стороне для придания более насыщенного цвета драгоценным камням (рис. 3: 8, 9 ). Внутри многогранников проходят полые золотые трубки, частично выходящие за пределы внутренней части подвесок через боковые отверстия (рис. 3: г ). С внешней стороны к трубкам и лицевым сторонам украшений припаяна полая ребристая накладка, согнутая в круг (рис. 3: а ). Эти элементы выполняли функцию застежки с одной стороны, в которую вставлялся немного зауженный край кольца из золотой проволоки, с другой стороны дужка крепилась в неподвижном состоянии (рис. 3: б ). Вероятно, внутренняя часть многогранников могла заполняться пастой для закрепления вставок и подкладок под них, а также для общей прочности подвесок. Ее следы не сохранились, но в некоторых подобных изделиях в качестве заполнения могла использоваться сера ( Хайрединова , 2013. С. 196).

Похожие изделия выделены Э. А. Хайрединовой как вариант 3 тип 4 варианта серег с полым многогранником ( Хайрединова , 2002. С. 62), а позднее как серьги с напускным многогранником варианта 1 ( Хайрединова , 2013. С. 194– 195). Схожие находки с полиэдрическими бусинами известны на других памятниках Крыма. Две серебряные серьги (рис. 4: 2, 3 ) были обнаружены в престижном женском погребении, которое датируется V – первой половиной VI в.

( Мастыкова , 2018. С. 148) или первой половиной VI в. ( Хайрединова , 2002. С. 67), в могиле № 8/41 из могильника Сахарная Головка ( Борисова , 1959. С. 179. Табл. V: 1, 2 ) у г. Севастополя. Подобные серьги, выполненные не из золота, могли быть местными вариациями более дорогих украшений ( Хайреди-нова , 2013. С. 195).

Другие, более близкие уже золотые аналогии происходят из крупнейших городских центров раннесредневекового Крыма – Херсона и Боспора. Две серьги (рис. 4: 4, 5 ), аналогичные находкам из склепа № 211, были найдены во время дореволюционных раскопок в Херсонесе, здесь же был обнаружен ряд полиэдрических бусин со вставками без сохранившихся колец ( Яшаева и др ., 2011. С. 453. Кат. 54; Залесская , 2006. Кат. № 121, 125).

В 1923 г. в Британский музей была продана часть коллекции А. Л. Бертье-Де-ларгада, состоявшая из находок, происходивших с территории Ольвии и ее окрестностей, нижнего Дона, Кубани, а также Крыма. Среди предметов присутствовали две серьги с полыми многогранниками и с витыми кольцами (рис. 4: 6, 7 ), происходящие из Керчи ( Andrási, Aibabin , 2008. S. 35–36. Рl. 3. Сat. № 6). В Римско-Германском музее в Кёльне хранится коллекция барона Йоханнеса фон Диргардта. Ее большая часть была собрана Александром Мерлем де Массонно, который с 1898 г. и до Октябрьской революции занимал должность главного винодела удельных имений Крыма и Кавказа ( Трейстер , 2011. С. 307, 313, 314). Среди находок, собранных на данных территориях, присутствовали золотые серьги с полиэдрическими подвесками (рис. 4: 8, 9 ), место обнаружения которых соотносилось с Керчью ( Damm , 1988. S. 125–126. Abb. 69). В диссертации княгини М. К. Тенешивой (1858–1928 гг.), опубликованной посмертно в 1930 г., приводится изображение, предположительно еще одной серьги с многогранником и витым кольцом (рис. 4: 10 ) из Керчи ( Тенешива , 1930. С. 102, 103. Табл. XXXIX: 151 ). Также обладающие витыми кольцами золотые

Рис. 4 (с. 156). Серьги с полым многогранником из Крыма и за его пределами

1 – Алмалык-дере; 2, 3 – Сахарная головка (по: Хайрединова, 2002. Рис. 4: 10); 4, 5 – Херсон, дореволюционные раскопки (по: Залесская, 2006. Кат. № 121; 125); 6–11 – Боспор (по: Andrasi, Aibabin, 2008. Pl. 3. Cat. № 6; Damm, 1988. Abb. 69; Тенишева, 1930. Табл. XXXIX: 151; Айбабин, 1999. Рис. 38: 2. Ил. 6; 7, по: collection/object/H_1923-0716-65); 12–14 – «Ольвийский клад» и окрестности Ольвии (по: Казанский, Мастыкова, 2024. Рис. 4: 5, 6; Капошина, 1950. Рис. 47. Ил. 12; 13, по: ; 15 – Братей 3 (Румыния) (по: Harhoiu, 1999/2001. Taf. II: 2b); 16, 17 – Турда (Румыния) (по: Bărbulescu, 2008. Taf. IX: 5, 6); 18, 19 – Гюльтлинген (Германия) (по: Freeden, 1979. Taf. 61: 1); 20 – Мезёкёвешд-Мочольяс (Венгрия) (по: Lovász, 2005. Taf. 87: 1, 2); 21 – Репцелак (Венгрия) (по: Kiss, 2001. Abb. 5: 1); 22, 23 – Бакодпуста (Венгрия) (по: Kiss, 1983. Abb. 4: 1, 2); 24 – Колут (Сербия) (по: Ibid. Abb. 13: 1); 25 – Реджо-Эмилия (Италия) (по: Baldini, Pinar, 2010. Fig. 1); 26, 27 – Гиппон-Регий (Алжир) (по: Quast, 2005. Abb. 7: 1, 2); 28, 29 – Османштедт (Германия) (по: Bemmann, 2008. Abb. 22: 5, 6); 30 – Маркианополь (Болгария) (по: Haralambieva, 2004. Abb. 3); 31, 32 – Капольч (Венгрия) (по: Rácz, 2021. Kép. 3); 33, 34 – Тисалок (Венгрия) (по: Rácz, Szenthe, 2015. Vl. 65; 67); 35, 36 – Искасендьёрьдь (Венгрия) (по: Rácz, 2021. Kép. 3); 37 – Брошон (Франция) (по: Kazanski, 2022. Fig. 11: 13); 38 – Периам (Румыния) (по: Harhoiu, 1999/2001. Taf. XCV: 5а); 39 – Флорешти (Молдова) (по: Tica, 2021. Fig. 6); 40 – Форчелла (Италия) (по: Bierbrauer, 1975. Taf. 22: 4); 41 – Швабмюнхен (Германия) (по: Freeden, 1979. Taf. 62: 4a)

серьги (рис. 4: 11 ) были найдены в «плитовой могиле» второй половины VI в., раскопанной в Керчи в 1977 г. в женском погребении вместе фибулами типа Уди-не-Планис 2 варианта и серебряной боспорской орлиноголовой пряжкой ( Айба-бин , 1999. С. 100. Рис. 38: 2 ).

Среди ближайших аналогий, географически наиболее близких к Крыму, стоит отметить две серьги из «ольвийского клада» середины – второй половины V в. ( Казанский, Мастыкова , 2024. С. 107. Рис. 4: 5, 6 ) и еще одну серьгу (рис. 4: 12 – 14 ), купленную в 1903 г. членом Императорской археологической комиссии Б. В. Фармаковским, также, вероятно, происходящей из Ольвии ( Капо-шина , 1950. С. 104–105. Рис. 47).

Подобные изделия встречались в V – первой половине VI в. у остготов, ви-зиготов, франков, аламанов, бургундов ( Хайрединова , 2013. С. 195; Казанский , 2020. С. 49). Среди памятников V – первой половины VI в. на территории многих стран Европы (напр.: Молдавия, Венгрия, Румыния, Сербия, Болгария, Франция, Германия, Италия) встречаются похожие серьги, выполненные как в аналогичной технике, так и путем спайки отдельных частей корпуса многогранника (рис. 4: 15–36 ). Реже на похожих сережках встречаются дополнительные элементы декора – напаянные на корпус зернинки (рис. 4: 37, 38 ), дополнительные секции или гнезда для вставок на гранях (рис. 4: 39–41 ), также очень редко фиксируются вставки зеленого цвета ( Bierbrauer , 1975. S. 163).

Подобные серьги с многогранником, вероятно дунайского происхождения, часто встречались в женском варварском костюме вместе с фибулами, двупластинчатыми или пальчатыми (напр.: Kiss , 2014. Kep. 17; 18; Ivanišević, Kazanski , 2002. Pl. 5: 55 ; Айбабин , 1999. С. 100), а также без них (напр.: Bemmann , 2008. Abb. 22; Борисова , 1959. С. 179 – 181). В склепе № 211/2024 был зафиксирован редкий случай, когда в женском костюме соседствовали две фибулы-цикады и серьги с полыми полиэдрическими бусинами.

Данный склеп был сооружен в постгуннское время, т. е. второй хронологической фазе могильника Алмалык-дере (вторая половина V – первая половина VI в.), исходя из крымских аналогий и следам ремонта на фибулах, можно предположить, что женское захоронение было совершено в первой половине VI в., возможно в начале этого столетия. Такого рода находки, в частности серьги, встречающиеся и в более ранних комплексах, могли быть переданы по наследству, что также, предположительно, может объяснить их присутствие в склепе с пряжками, которые, как указывалось выше, были наиболее распространены в Крыму в VI в. Однако эти элементы ременной гарнитуры могли принадлежать и мужскому погребению, которые было выделено только по результатам антропологического исследования костных остатков. Но, исходя из отсутствия в склепе большей части погребального инвентаря вследствие ограбления, полностью отрицать более раннюю датировку этого женского погребения (в рамках второй половины или конца V в.) сложно.

Судя по погребальному инвентарю, вероятно, что в публикуемом комплексе была погребена представительница варварской (традиционно называемой гото-аланской) аристократии. Наличие двух серебряных фибул сближает этот комплекс с погребениями готов-тетракситов категории 1б (женские погребения племенной знати низшего ранга) типа 4 (с фибулами-цикадами) могильника

Дюрсо, по А. В. Мастыковой ( Мастыкова , 2009. С. 164–166). Наличие здесь золотых серег позволяет приблизить это разрушенное захоронения к категории 1в («вождеские» погребения с золотыми предметами), по классификации восточногерманских могил эпохи Великого переселения народов Ф. Бирбрауера ( Казанский и др ., 2017. С. 31–34). Вероятно, среди богатых погребений постгуннского времени Западной, Центральной, Восточной Европы, а также Северного Кавказа захоронение женщины в склепе № 211/2024 может занимать среднюю позицию в социальной стратификации варварской аристократии. В контексте социальных уровней погребений второй фазы существования могильника Алмалык-дере (второй половины V – первой половины VI в.) это захоронение было одним из наиболее статусным из известных на сегодня.

Участок могильника, где был обнаружен публикуемый склеп, начал использоваться на стадии возникновения некрополя, о чем свидетельствуют расположенный здесь курган № 3 и несколько могил с материалами конца IV – первой половины V в. В дальнейшем на участке начинают распространяться склепы с относительно длинными входными ямами и ступеньками в камерах, часто с нишами в задних стенках. Склеп № 211/2024 также выделяется среди своего типологического ряда склепов В1 наличием дополнительного элемента архитектуры – имитации балки или конькового прогона на своде камеры, что может также свидетельствовать о некоторой элитарности погребенных в нем.

Еще в двух склепах, раскопанных у кургана № 3, также были обнаружены золотые изделия – серьга с неподвижным многогранником и, вероятно, фрагмент подвески неопределенной формы. Если предположить, что данные находки могли относиться к привилегированным погребениям, то как минимум еще два склепа вблизи кургана № 3 могли использоваться для захоронений богатой прослойки населения. Учитывая, что во второй половине V – первой половине VI в. курган № 3 был хорошо различим на местности благодаря насыпи, надмогильному камню и каменному кромлеху, можно предположить, что пространство вокруг могло приобретать «статусный характер». Таким образом, в склепах на этом участке некрополя могли совершать захоронения представители знати, вероятно, проживавшей в поселении на г. Мангуп, к которым относится погребение женщины из склепа № 211/2024.