Словарь «Традиционные поэтические образы русской лирики. XIX век (1801–1840 годы)»: к вопросу описания семантики

В настоящее время в рамках проекта «Традиционные поэтические образы русской лирики. XVIII – начало XX века» идет работа над вторым томом словаря «Традиционные поэтические образы русской лирики. XIX век (1801– 1840 годы)». Первый том словаря «Традиционные поэтические образы русской лирики. XVIII век» вышел в свет в 2022 году в издательстве «Ак-вилон»1. Словарь продолжает традиции русской авторской лексикографии: словарей языка писателей, отдельных произведений писателя, словарей языка русской поэзии, словарей образов2, несколько отличаясь по структуре. По своему типу в терминологии Л. Л. Шестаковой [6] словарь относится к словарям образов.

Целью лексикографического описания является выявление динамических процессов традици- © Афанасьева Н. А., 2026

онной образности русской лирики XVIII – начала XX века, что обосновывает макро- и микроструктуру словаря.

ТРАДИЦИОННЫЙ ПОЭТИЧЕСКИЙ ОБРАЗ.

ЕГО СТРУКТУРА И СХЕМА РЕАЛИЗАЦИИ

Под традиционным поэтическим образом (далее – ТПО) понимается образ, имеющий длительную традицию употребления в поэзии (на протяжении XVIII–XXI веков), обладающий относительно устойчивым семантическим ядром и способом словесного выражения (жизнь – путь, любовь – огонь и др.); он имеет архетипичные корни, является одновременно категорией языка и поэтического сознания, отсылает к экзистенциальным и ментальным понятиям. В основе ТПО лежит метафора в широком значении этого слова (ср. [4]), то есть происходит отождествление далеких понятий. Однако в поэтическом творчестве ТПО создается не только с помощью тропов. Так, например, образ жизни в стихотворениях А. Ахматовой и А. Блока строится с помощью лексемы аллея:

О, сердце любит сладостно и слепо! / И радуют пестреющие клумбы, / И резкий крик вороны в небе черной, / И в глубине аллеи арка склепа (Ахматова); В тихий вечер мы встречались / (Сердце помнит эти сны). / Дерева едва венчались /Первой зеленью весны. /Ясным заревом алея, / Уводила вдоль пруда / Эта узкая аллея / В сны и тени навсегда. / Эта юность, эта нежность - / Что для нас она была /Всех стихов моих мятежность / Не она ли создала? (Блок).

ТПО имеет свою структуру и схему словесной реализации. В основе структуры образа обычно лежит отождествление абстрактных понятий с конкретными ( жизнь ^ путь, поле, море, сон, темница, пир, чаша; страсть, любовь ^ огонь, отрава, рана ). В поэтическом тексте образное представление формируется разными частями речи, поэтому мы говорим о том, что в рамках ТПО взаимодействуют слова, принадлежащие соответствующим смысловым полям, то есть лексемы, участвующие в создании образного представления, например, в идиостиле определенного поэта, поэтической эпохе, в русской лирике вообще формируют смысловые поля компонентов образа. Так, смысловое поле конкретного компонента образа жизнь - путь в поэзии XVIII века формируется лексикой групп «полоса для движения» ( путь, дорога, тропа и т. д.), «наименование человека в пути» (странник, бегатель, возница и т. д.), «пейзаж пути» ( холм, ручей, пропасть и т. д.) и др.³

ТПО может быть представлен в разных схемах. При развертывании ТПО часто в тексте наблюдается взаимодействие трех смысловых полей (СмП): конкретного представления (К), абстрактного понятия (А) и слов СмП «Человек» (Ч). Наличие всех трех компонентов образа будет соответствовать реализации полной схемы ТПО: К - А - Ч: Я прохожу уныло жизни степь (Плетнев). При этом основная схема развертывания образа (К – А) допускает отсутствие компонента Ч (слов СП «Человек»): И быстро жизни колесница / Стезею младости текла (Жуковский). Словесная реализация ТПО довольно часто бывает представлена схемой К – Ч. О значении компонента «Человек» пишет в своей монографии Н. А. Кожевникова, уточняя, что кроме притяжательных местоимений для перемещения слова «в несвойственную им сферу употребления» в русской поэзии «используются указания типа в душе , в сердце , во мне и т. п.», и приводит примеры: Бери свой челн , плыви на дальний полюс

(Блок); Не с тобой ли сжег я утро, сжег свой полдень , сжег свой май (Бальмонт) [3: 86].

ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ СЛОВАРЯ «ТРАДИЦИОННЫЕ ПОЭТИЧЕСКИЕ ОБРАЗЫ РУССКОЙ ЛИРИКИ. XVIII ВЕК»

Все вышеназванные параметры отражены в структуре словаря « Традиционные поэтические образы русской лирики. XVIII век». В словаре представлены ТПО пятидесяти поэтов XVIII века. Первая часть словаря включает поэзию первых русских поэтов. Вторая часть – это ТПО поэтов, чье творчество относится ко второй половине XVIII века, времени, когда наблюдается стабилизация образной поэтической системы.

Словарной статье определенного образа предшествуют структурированные смысловые поля компонентов этого образа соответствующей эпохи, далее в левой части словарной статьи расположены лексемы, составляющие смысловое поле конкретного компонента образа от доминантных к более редким, в правой части – контексты употребления данных лексических единиц в поэтических текстах. Все контексты сопровождаются пометами, фиксирующими 1) семантическое расширение образа в данном тексте; 2) схему словесной реализации ТПО; 3) степень удаленности абстрактного компонента, если он отсутствует в минимальном контексте образа. Так, в словаре среди контекстов к лексеме пустыня ТПО путь представлен следующий:

О юность! зрелище явившая мне света, / Преддверье, может быть, ненастливого лета, / Исшед из области волшебной твоея, / Угрюмой странствую пустыней жития (А - жития) (Муравьев 203).

В приложении к словарю даны алфавитные указатели слов, составляющих смысловые поля компонентов образа, сводные таблицы смысловых полей двух периодов XVIII века, а также данные о традиционных поэтических образах в идиости-лях поэтов этого времени.

НОВЫЕ СЛОВАРНЫЕ ПОМЕТЫ ВО ВТОРОМ ТОМЕ СЛОВАРЯ «ТРАДИЦИОННЫЕ ПОЭТИЧЕСКИЕ ОБРАЗЫ РУССКОЙ ЛИРИКИ. XIX ВЕК (1801–1840 ГОДЫ)»

Словарь «Традиционные поэтические образы русской лирики. XIX век (1801–1840 годы)» организуется по тем же принципам, что и словарь XVIII века. Однако, поскольку цель проекта – проследить динамику образа, связанную не только с расширением смысловых полей компонентов образа, но и со способами создания образного представления, и с расширением, усложнением, затемнением семантики, то изменения в отношении к слову-образу в поэзии XIX века требуют особого подхода к описанию появляющихся в это время явлений и введения новых помет. Поэзия XIX века является продолжателем многих традиций века XVIII, хотя некоторые из старых традиций со временем утрачивают значение, появляются и получают свое развитие новые приемы поэтического словоупотребления.

Усложнение семантики слова-образа

Развитием традиций XVIII века в русской лирике последующих десятилетий можно считать усложнение семантики слова-образа, когда в одном слове происходит совмещение реального и образного значения, разных образных значений, образного и переносного значения слова.

Усложнение семантики образа может быть 1) открыто декларируемым поэтом, например, с помощью определений двоякий, двойной :

В XVIII веке:

• •    Двоякий пламень жжет внутрь стихотворцев кровь, / В них действует огонь священный и любовь (А – любовь) (С: огонь-любовь, огонь-творчество) (Богданович 155);

В XIX веке:

• •    Носи любви и Марсу дани! / Со славой крепок твой союз: / В день брани - ты любитель брани! / В день мира - ты любимец муз! // Душа, двойным огнем согрета, / В тебе не может охладеть: / На пламенной груди поэта / Георгия приятно зреть (А – брани, муз, Ч – грудь поэта) (Назв. ст. «К партизану-поэту (в 1814 году)») (С: огонь-дух, огонь-по-этическое вдохновение) (Вяземский 64);

• 2)    или недекларируемым:

В XVIII веке:

• •    «Мой сын, любезный сын! Уже я ныне стар; / Тупеет разум мой, и исчезает жар (А - стар) (С: огонь-дух, огонь-жизнь) (Сумароков 196);

В XIX веке:

• •    Тебя, мой огненный, чувствительный певец /Любви и доброго Руслана, - Тебя, на чьем челе предвижу я венец /Арьоста и Парни, Петрарки и Баяна! (А -певец Любви) (о Пушкине) (С: огонь-вдохновение, огонь-дух, огонь-любовь) (Кюхельбекер 94).

Яркой характеристикой лирики первой половины XIX века становится совмещение в одном слове сразу трех значений. В примерах выше лексема огненный отсылает к разным ТПО: огонь-вдохновение, огонь-любовь, огонь-дух.

Переход из реалии в образ

Другой отличительной чертой лирики XIX века является переход в тексте произведения при его развертывании от одного значения слова к другому. Например, в элегии А. Пушкина «Погасло дневное светило…» наблюдается преобразование прямого языкового значения слов океан, ветрило (парус) в образное и возвращение к реальному и одновременно образному значениям. По мнению многих исследователей, в этом стихотворении А. Пушкиным разрабатывается в том числе тема жизненного пути. Б. В. Томашевский полагает, что здесь «впервые поставлен вопрос о пересмотре жизненного пути, впервые намечены общие очертания поэтической биографии автора» [5: 389]. В. С. Баевский пишет, что «мифологема моря, океана претворяет представления о времени и вечности», «плавание по морю и по реке – это прохождение жизненного пути с его бурями и опасностями»; опорный тематический комплекс элегии – «плавание под парусом одинокого поэта, призывающего бурю, потому что бурный океан один близок его душе» [2: 79–81]. Согласно элегической традиции в начале стихотворения слова смыслового поля Море создают реальный план, далее благодаря ряду отсылок к другим традиционным образам: пламя страстей, в бурях отцвела моя потерянная младость, моя весна златая, сердца / любви раны и др. - лексемы море, океан, ветрило, корабль обретают традиционное образное значение ʻо жизни человекаʼ. В конце стихотворения поэт в третий раз повторяет строки Шуми, шуми послушное ветрило, / Волнуйся подо мной, угрюмый океан..., которые в этот раз соединяют и прямой (реальный) план, и образный. Такой переход из реального плана в образный и объединение сразу двух значений в последних строках стихотворения в словаре будут обозначены следующим способом: Р → О → Р/О. О разновидностях соотношения реального и образного плана в лирике А. Пушкина и соответствующих словарных пометах см. [1].

Мерцающие смыслы

Характерным явлением для русской поэзии с начала XIX века является создание авторами так называемых мерцающих смыслов. Мерцающие смыслы появляются в тех случаях, когда значение слова в тексте стихотворения остается на грани между реальным и образным (нельзя путать с одновременным присутствием образного / переносного и реального значений). В поэтическом произведении в описываемых случаях недостаточно текстовых средств для создания образа и проявления второго смысла, поэтому он только «ощущается», «мерцает»4.

Так, в строках стихотворения К. Батюшкова «К Петину»:

Вся судьба моя в стакане! / Станем пить и воспевать: / «Счастлив! счастлив, кто цветами /Дни любови украшал, /Пел с беспечными друзьями, /А о счастии^ мечтал! / Счастлив он, и втрое боле, / Всех вельможей и царей! / Так давай в безвестной доле, / Чужды рабства и цепей, /Кое-как тянуть жизнь нашу, / Часто с горем пополам, /Наливать полнее чашу /И смеяться дуракам!» - возможность двойного значения задается строкой Вся судьба моя в стакане! (судьба - стакан). Следующая строка возвращает к реальному плану: Станем пить и воспевать. По мере развития синтактики текста поэт не раз использует прием обманутого ожидания. Полноценно сформироваться образу чаша жизни не позволяют два значения лексемы тянуть в сочетании тянуть жизнь нашу и двойное значение фразеологизма с горем пополам: о жизни вообще при наполнении стакана реального и о наполнении стакана / чаши жизни (где счастье и горе пополам). Однако чаша, которую наполняет человек (не высшие силы) в последних строках (давай наливать) вновь актуализирует прямое значение строк стихотворения К. Батюшкова. А значит, образное значение только мерцает в тексте стихотворения. В словарном описании данный контекст будет сопровождаться следующей записью: (А – тянуть жизнь нашу) (мерцающие смыслы: два значения лексемы тянуть, ФЕ с горем пополам). Иногда дополнительными средствами вскрытия второго смыслового плана становится контекст всего творчества поэта, возможные посвящения, реминисценции, поэтические диалоги, воспоминания, правомерность ассоциаций могут подтвердить биографические данные5. Существуют разные способы создания авторами мерцающих смыслов, описать и систематизировать которые может помочь структурируемый словарь.

Взаимодействие образов

Важной задачей лингвистической поэтики является описание взаимодействия образов в тексте одного конкретного стихотворения. Оде XVIII века, как писал Г. Р. Державин, было характерно парение мыслей, быстрая смена картин:

«…лирическое высокое заключается в быстром парении мыслей, в беспрерывном представлении множества картин и чувств блестящих, громким, высокопарным, цветущим слогом выраженное, который приводит в восторг и удивление»6.

Например, в его произведении «К первому соседу» образы, восходящие к мифу о Парках, прядущих и обрывающих нить жизни, а также к образу смерти, косящей жизни людей, в одной строфе:

Ты спишь, - и сон тебе мечтает, / Что ввек благополучен ты, / Что само небо рассыпает / Блаженства вкруг тебя цветы; / Что парка дней твоих не косит, - сменяет образ жизни – плавания уже следующей строфы:

Блажен! кто может веселиться / Бесперерывно в жизни сей; / Но редкому пловцу случится / Безбедно плавать средь морей: / Там бурны дышат непогоды, / Горам подобно гонят воды / И с пеною песок мутят .

В этих случаях в словаре ТПО представлен в минимальных контекстах в разных разделах (ТПО нить , ТПО море ), взаимодействие образов в одном поэтическом тексте не отмечается. Значимой чертой песен в XVIII веке была разработка одного центрального образа, поэтому в словаре даны все контексты реализации образа и при необходимости отмечается удаленность абстрактного компонента схемы, например: в названии стихотворения , в ближайшем контексте или в контексте стихотворения.

Семантическая вертикаль

В XIX веке встречаются разные способы взаимодействия образов в семантической структуре стихотворения. Продолжая предшествующие традиции, лирика начала века предлагает и новые способы сочетания образных средств в поэтическом произведении, что требует их особого представления в словаре. Остановимся на одном характерном для поэзии пушкинского периода явлении, когда в выстроенной семантической вертикали (внутренней вертикали) поэтического текста слово-образ (несколько слов, реализующих один или разные образы) может взаимодействовать посредством общих сем и со словами, обозначающими реалии, и с мифологемами и/или прецедентными именами (интертекст, семантическая вертикаль, выводящая в смыслы культурных парадигм), и с устойчивыми сочетаниями – поэтическими формулами, языковыми метафорами, со словами в переносном значении, являясь составным компонентом этой вертикали. Подобный случай вертикального семантического взаимодействия лексики огня и света демонстрирует стихотворение П. Вяземского «Байрон». Среди лексических единиц и сочетаний здесь и слова, представляющие традиционные образы огня божественного; огонь поэзии, поэтического вдохновения, дара, самого поэтического слова, мысли. Огонь, жар – это и жизненный дух, надежды, стремления, и огонь Прометея, и Фениксов костер. В этом же ряду и лексема перун, выступающая в русской поэзии XVIII–XIX веков в значении ʻмолнияʼ и благода- ря внутренней форме слова отсылающая к Перуну – богу-громовержцу в славянской мифологии.

• •    слово перун («Чайльд Гарольд». Песнь 3, стрф. XCVII) • Поэзия! <.> Как древний Промефей с безоблачно

го свода / Похитил луч живой предвечного огня , / Так ты свой черпай огнь из тайных недр ея

• •    Наука <.> чудотворный свет

• •    ... поэт <..> смелый пыл, неутолимый жар...

• •    В младенческих глазах горит души рассвет

• •    певец, в пылу свободы.

• •    И стих его тогда, как пламень окрыленный.

• •    В нем зажигая жар возвышенных надежд

• •    Перуна глас, казнит слепых невежд.

• •    Так, Байрон, так и ты, за грань перескочив /И душу

в пламенной стихии закалив

• •    И чудно осветил ты ими свой язык молниеносным словом, / И мыслью, как стрелой перунного огня

• •    Вдруг освещаешь ночь души и бытия ! / Так вспыхнуть из тебя оно было готово - / На языке земном несбыточное слово

• •    Весь пыл надежд, страстей, желаний, знойных дум

• •    То слово <.> жгло

• •    Ту думу <.> как гул грозы далекой

• •    Мысль независима <.> /Как искра вечности, как пламень беспредельный , / С небес запавшая она в сосуд скудельный, / Иль гаснет без вести, или сожжет сосуд

• •    О Байрон! <.> Увы! не выдержал ты пыла мысли знойной

• •    И гроб, твой ранний гроб, как Фениксов костер

Для поэтов пушкинского периода характерно выстраивание подобных вертикалей с лексикой огня, цветения, сна и др. В данном случае мы говорим не только об интенсивности внутренних связей слов в поэтическом тексте вообще7, о словах-остриях стихотворения8, о парадигмах и вертикали слов авторского поэтического словаря и выходе слова в смыслы культурных парадигм9, а об особой семантической вертикали слов, роль которой в стихотворении не столько в формировании связности и целостности текста (благодаря объединяющей слова семе), усложнении и приращении смысла его лексических единиц, сколько в выделении и подчеркивании различий, включенных в эту вертикаль лексем. В этом случае в словаре контекст ТПО будет сопровождаться пометой в семантической вертикали ст.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Русская лирика XIX века продолжает традиции поэзии века XVIII и предлагает новые приемы и способы преобразования как поэтического слова, так и поэтического образа. Многие пути приращения смысла, способы создания образа становятся значимой чертой эпохи, что должно быть учтено при описании поэтического языка этого времени. Словарь, цель которого – представить динамические процессы в русской лирике, связанные с обращением поэтов к традиционной поэтической образности, нуждается в разветвленной системе помет, отражающих специфику поэтического языка эпохи. Среди помет, характеризующих язык поэзии начала XIX века, необходимы: 1) фиксирующие взаимодействие прямого и образного значения слова в тексте (например, переход от реального к образному); 2) отмечающие созданные поэтом мерцающие смыслы (когда недостаточно текстовых показателей (но они есть) для формирования второго / образного плана и значение слова остается на грани между реальным и образным); 3) указывающие на включение конкретного компонента образа в семантическую вертикаль текста посредством семного повтора как со словами-образами, так и со словами в прямом или переносном значении, с лексикой, овеянной культурными ассоциациями, мифологемами и проч.