Сочетаемость лексемы coeur/heart/сердце во фразеологических единицах

остановка проблемы. Актуальность работы обусловлена устойчивым интересом современной лингвистики к проблемам фразеологии и линг-вокультурологии, а также недостаточной разработанностью вопроса о структурной и семантической сочетаемости внутри фразеологических единиц в межъязыковом сопоставительном аспекте.

Цель статьи заключается в комплексном сопоставительном анализе реализации структурно-семантической сочетаемости субстантивного компонента cwur/heart/сердце в составе лексических фразеологических единиц французского, английского и русского языков. Статья направлена на уточнение механизма функционирования сочетаемости в условиях фразеологической устойчивости и на выявление корреляции между структурным типом, семантической интерпретируемостью и лингвокультурным статусом фразеологической единицы.

Объектом исследования является компонент внутри фразеологических единиц.

Предмет исследования - структурно-семантическая сочетаемость компонента cœur/heart/сердце , реализуемая в устойчивых сочетаниях французского, английского, русского языков.

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 3} (³⁶)

В работе решаются следующие задачи.

• 1.    Разграничить случаи активной и пассивной сочетаемости компонента cœur/heart/сердце во ФЕ во французском, английском и русском языках.

• 2.    Выявить особенности связей с определенными актантами во ФЕ.

• 3.    Установить случаи трансформации типов при переводе.

• 4.    Определить степень когнитивной нагрузки и культурной маркированности.

Методология. В работе используются методы структурно-семантического анализа, элементы компонентного анализа, сопоставительного анализа, статистического анализа.

Материалом исследования послужили фразеологические единицы с компонентом cwur/heart/сердце .

Корпус примеров сформирован на основе авторитетных фразеологических словарей: Le Tresor de la langue frangaise1, французско-русского фразеологического словаря под редакцией Я.И. Рецкера2, англо-русского фразеологического словаря А.В. Кунина3, фразеологического словаря русского литературного языка А.И. Федорова4, а также работ по фразеологии М. Папо и Г.В. Овчинниковой5.

Обзор научной литературы. На современном этапе лингвистики сочетаемость понимается как способность единиц языка соединяться друг с другом. Прогрессивными в этом плане можно считать положения теории лингвистической валентности, распространяющиеся на различные языковые подсистемы: на уровне словообразования - «теория словообразовательной валентности и словообразовательных рядов Московской школы словообразования», развитая на основе трудов Н.А. Катагощиной⁶ (О.Г. Путырская «Связанные основы в системе словообразования современного французского языка»⁷, Г.В. Овчинникова «Словообразовательные и словопроизводственные процессы в формировании сан-антонионизмов Фредерика Дара» [Овчинникова, 2020], «L’évolution de la théorie tesniérienne de la valence dans la dérivation française, italienne, anglaise, slovène et russe [Ovtchinnikova, 2020]), на уровне синтаксиса – исследования сочетаемости слов в словосочетаниях и предложениях С.М. Панкратовой «Валентность и лингвистика текста» [Панкратова, 1980].

Имена существительные, входящие в качестве компонента во фразеологизмы, являются фразообразующими [Помыкалова, 1991, с. 106], или «продуктивными (активными)» [Козлова, 2004, с. 77], «сама сочетаемость лексемы раскрывает особенности [ее] осмысления, с одной стороны… и, с другой, сопоставляемых с ней объектов» [Попова, 2008, с. 273].

Изучение сочетаемости внутри фразеологических единиц обусловлено тем, что «нормативные [словосочетания] тоже можно рассматривать как… конструкции… свобода комбинирования их составляющих ограничена и знания о том, какие сочетания допустимы, а какие недопустимы согласно языковой норме, хранятся в памяти носителя языка» [Павлова, Алексеева, 2022, с. 55].

В современной фразеологии противопоставляются лексические и синтаксические фразеологизмы. Исследования последних нашли отражение в ряде работ, где используется термин «фразеологизмы-конструкции», под которым понимают «устойчивые многословные грамматические формы, частично заполненные дискурсивными словами («якорями») и открывающие вакантные позиции («слоты»), которые непосредственно в речи заполняются различными словами или сочетаниями слов» [Павлова, Алексеева, 2022, с. 54].

Лексические фразеологизмы, напротив, традиционно определяются как неделимые единицы, внутренние связи которых не подлежат столь глубокому анализу, однако именно связи между компонентами определяют степень устойчивости и особенности функционирования выражения в речи.

В этом отношении актуальным представляется обращение к сочетаемости отдельной лексемы как главного (определяемого) и зависимого компонента в составе лексического фразеологизма. Такой подход позволяет уточнить, каким образом лексема (в данном исследовании субстантивная) реализует собственную сочетаемость как активную, так и пассивную в условиях фразеологической устойчивости.

Особый интерес представляет лексема сердце в качестве исследуемого компонента, отличающаяся фразеологической продуктивностью и семантической многозначностью в каждом из трех языков.

Н.Ф. Алефиренко в работе «Лингвокультурология: ценностно-смысловое пространство языка»⁸²пишет, что в эпицентре формирования комбинаторных свойств языкового знака, а также развитии его полисемии оказывается концепт. В том числе «концепт репрезентируется в языке готовыми лексемами и фразосо-четаниями из состава лексикофразеологической системы языка» [Филина, 2008, с. 263]. Суждение о том, что «непрямые номинации обладают языковыми, когнитивными и культурными признаками»⁹ позволяют говорить о том, что изучение фразеологических единиц важно в аспекте лингвокультурологии. Лингвокульту рологически м исследованиям фразеологизмов посвящены работы И.В. Зыковой

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 3} (³⁶)

[Зыкова, 2017], С.П. Васильевой [Васильева, 2021; 2025] М.Л. Ковшовой [Ковшова, 2019], В.Н. Телия [Телия, 2015], Н.Ф. Алефиренко [Алефиренко, 2018].

Обращение к исследованию сочетаемости обусловлено тем, что культурно значимые смыслы реализуются не изолированно, а в устойчивых и воспроизводимых типах. Сочетаемость лексемы cœur/heart/сердце позволяет выявить типовые синтаксические паттерны, в рамках которых раскрываются семантические особенности, частотность реализации данных типов рассматривается как показатель их закрепленности в языковом сознании носителей. Таким образом, частотный анализ и исследование сочетаемости на структурно-семантическом уровне дает возможность разграничить универсальные и культурно-маркированные выражения, выявить регулярные, семантические однородные или неоднородные типы выражений, установить степень когнитивной нагрузки выражения, а следовательно, сделать выводы о лингвокультурном статусе лексемы cœur/heart/сердце.

Значительная часть фразеологических единиц основывается на универсальных концептуальных метафорах [Lakoff, Johnson, 1980] и обладает высокой степенью межъязыковой эквивалентности, демонстрируя «универсальность элементов фразеологии» [Ломакина, Овчинникова, 2021, с. 26].

Фразеологизм рассматривается как лингвокультурема только в том случае, если его значение не исчерпывается универсальной метафорой и требует обращения к культурным знаниям, закрепленным в сознании носителей языка.

Для определения лингвокультурем были сформулированы критерии.

• 1.    Содержание национально-специфического образа или символа.

• 2.    Наличие отсылки к прецедентному тексту, мифу, фольклору, религии, историческому событию.

• 3.    Необходимость культурной адаптации или комментария при переводе на другой язык.

• 4.    Смещение образной мотивации при переводе.

Универсальные фразеологизмы не имеют культуроносную сему, строятся на основе универсальных метафор, их значения выводятся из общечеловеческого опыта.

Под когнитивной нагрузкой в настоящем исследовании понимается степень усилий, необходимых носителю другого языка для интерпретации фразеологизма без опоры на перевод, то есть интерпретационного усилия, необходимого для понимания фразеологизма вне родной культурной среды. Предполагается, что культурно маркированные фразеологизмы характеризуются более высокой когнитивной нагрузкой.

Результаты исследования. Компонент cœur/heart/сердце способен занимать присоединяющую позицию во внутренней структуре фразеологизма, то есть представлять собой структурное ядро, когда другие компоненты семантически и синтаксически зависят от него, и присоединяемую, то есть зависимую, где cœur/heart/сердце конкретизирует или развивает значение другого компонента.

Исследуемый компонент обладает высокой способностью к сочетаемости, реализуя как главные, так и зависимые позиции внутри фразеологизма. Внешняя сочетаемость рассматриваемого компонента характеризуется его способностью вступать в устойчивые синтаксические связи, формируя сопоставимые типы. В присоединяющей позиции компонент определяет выбор и интерпретацию присоединяемых компонентов и характеризуется активной сочетаемостью.

Для дальнейшего анализа собранный корпус иллюстративного материала на трех языках объемом в 138 ФЕ подвергся унификации на основе позиции, занимаемой исследуемым компонентом.

• I.    Компонент сердце – присоединяющее (главное):

• 1)    компонент сердце как определяемое существительное.

Компонент сердце + согласованное определение (прилагательное)

Французский: le cœur bas, le cœur bien accroché, le cœur bien chevillé au corps, le cœur bien placé, le cœur bon, le cœur combustible, le cœur gros, le cœur lourd, le cœur percé, le cœur sec, le cœur haut placé, cœur neuf, avoir le cœur délicat.

Английский: with a fainting heart, to have an aching heart, a big heart, a good heart, kind heart, soft heart, tender heart, warm heart, a cold heart, with a light heart, with a heavy heart.

Русский: с замирающим сердцем, золотое сердце, каменное сердце, холодное сердце, с тяжелым сердцем, с легким сердцем, горячее сердце.

Рассматриваемые фразеологические единицы, включающие исследуемый компонент в позиции структурного ядра фразеологизма в сочетании с согласованным определением, демонстрируют формально однородную синтаксическую организованность, однако имеют различия по типу актуализируемых смыслов, что наиболее проявлено во французском языке. Согласованное определение выступает ключевым индикатором актуализируемого смысла, активизируя конкретную сему многозначной лингвокультуремы.

Определена общая для исследуемых языков тенденция к когнитивной метафоре, позволяющая оценить внутренние состояния по средствам соотнесения их с наблюдаемой стороной физического мира – размер, тяжесть, температура, текстура: avoir le cœur gros, avoir le cœur lourd, avoir le cœur bas, avoir le cœur combustible, avoir le cœur sec, avoir le cœur percé; a big heart, soft heart, tender heart, warm heart, a cold heart, with a light heart, with a heavy heart; с легким сердцем, с тяжелым сердцем, горячее сердце, холодное сердце, каменное сердце.

В рамках этой парадигмы сердце рассматривается как материальный объект с измеримыми физическими параметрами и реализуется сходным образом, однако межъязыковые различия проявляются в степени семантической неоднородности. Во французском языке выделяются фразеологизмы, не сводимые к когнитивной метафоре, а проявляющие «специфические значения слова cœur во французском языке» [Ломакина, Овчинникова, 2021, с. 22], обусловленные исторически закрепленной полисемией, проявляющиеся в соотношении с пищеварением

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 3} (³⁶)

( le cœur bon – хороший аппетит, le cœur délicat – чувствительное пищеварение ), выносливостью ( avoir le cœur bien chevillé au corps, avoir le cœur bien accroché ) и смелостью avoir ( le cœur bien placé ). Внутри одного и того же типа раскрываются множественные смыслы компонента, что создает повышенную когнитивную нагрузку, поскольку без знаний о французском языке и его культуре интерпретация затруднена.

Таким образом, представленные фразеологизмы английского и русского языкОВ преимущественно аксиологические, часто проявляющиеся в антонимичной паре, разнообразие данного типа в английском и русском обусловлено универсальными метафорами, в то время как во французском языке внутренняя сочетаемость компонента обусловлена и универсальными метафорами, и лексической полисемией, что определяет широкий спектр его атрибутивной сочетаемости.

Несмотря на сходство организации, в данной позиции проявляются межъязыковые различия в типе и объеме актуализируемых смыслов, что особенно выражено во французском языке. Во всех трех языках согласованное определение выполняет функцию семантического актуализатора, выделяя конкретную сему в структуре многозначной лексемы cwur/heart/сердце . Тем самым внутренняя сочетаемость компонента реализуется через атрибутивную сочетаемость, которая не является произвольной, а отражает закрепленные в языке и культуре способы концептуализации внутреннего мира человека. Для французского, английского и русского языков общей является тенденция к использованию когнитивной метафоры, основанной на соотнесении внутреннего эмоционального состояния с наблюдаемыми физическими параметрами материального мира. Во французском языке, наряду с универсальными метафорическими типами, выявляются фразеологизмы, семантика которых отражает исторически закрепленную многозначность лексемы cœur . Наличие во французском языке фразеологизмов с культурно и исторически мотивированной семантикой приводит к повышенной когнитивной нагрузке при их интерпретации: адекватное понимание таких единиц требует знания языковой и культурной специфики, тогда как формально сходные типы в английском и русском языках интерпретируются преимущественно на основе универсальных когнитивных механизмов;

• 2)    компонент сердце + несогласованный именной атрибут (существительное).

Французский: avoir un cœur d’artichaut, avoir un cœur d’or, coeur d’acier, cœur de caillou, cœur de cristal, cœur de granit, cœur de poulet, cœur de vipère, un coeur d’enfant, cœur de tigre.

Английский: heart of glass, heart of stone, heart of flint, heart of oak, heart of gold.

Фразеологические единицы, соотносящиеся с типом компонент сердце + существительное (несогласованный именной атрибут) представляют особый тип реализации внутренней сочетаемости, при котором зависимый компонент выражен субстантивным атрибутом и замещает его материальную или сущностную характеристику, формируя сочетания высокой образности, оформленного преимущественно с помощью предлога de/of.

Во французском и английском языках такая конструкция распространена, степень семантического разнообразия различна: выделяются парадигмы, где субстантивные атрибуты представляют собой материалы с определенными свойствами – твердость, прочность, хрупкость ( coeur d’acier, cœur de caillou, cœur de cristal, cœur de granit heart of glass, heart of stone, heart of flint ) ценность ( avoir un cœur d’or, heart of gold ) – и представляют живое существо ( cœur de poulet, cœur de vipère, un cœur d’enfant, cœur de tigre ).

Несомненно, некоторые выражения содержат в себе культурно обусловленную метафору, особенно имеющие в составе компонент-зооним или фитоним, поскольку именно их чаще всего наделяют особыми свойствами, которые разнятся от культуры к культуре ( c^ur depoulet, c^ur de vipere, c^ur de tigre, un c^ur d’artichaut, heart of oak ). Культурно обусловленная метафора делает интерпретацию невозможной, что также усиливает когнитивную нагрузку. Во французском языке символом трусости выступает poulet (курица), коварства – vipère (змея), жестокости – tigre (тигр).

Отдельного комментария требуют avoir un cœur d’artichaut и heart of oak. Во французском выражении наблюдается полисемия слова c^ur - здесь оно использовано в значении сердцевина овоща, однако благодаря образу артишока это выражение подвергается дополнительному переосмыслению, что приводит к значению непостоянности в любовных отношениях, однако при сочетании cœur в значении сердцевины с другими фитонимами (например, cœur de pomme, cœur de noix, c^ur de palmier) такого явления не наблюдается и выражения не фиксируются фразеологическими словарями, поскольку реализуют буквальный смысл. Таким образом, обнаруживается уникальное сочетание лексемы с фитонимом, актуализирующее не сему ядра, а сему качества путем метафоризации. Heart of oak представляет собой пример культурно-исторического образа, поскольку укрепилось в англоязычной среде благодаря словам марша Королевско-морского флота.

Отсутствие русских примеров объясняется особенностью устройства языка – оценка преимущественно реализуется через адъективные конструкции ( золотое сердце, каменное сердце), как зафиксированные, так и не зафиксированные во фразеологических словарях, но понятные благодаря базированию на когнитивной метафоре (хрустальное сердце). Однако подобное изменение типа сочетаемости на межъязыковом уровне провоцирует ряд проблем для перевода. Замечены случаи нарушения смысла адъективной конструкцией: так, ФЕ cœur de tigre не может быть передана как тигровое сердце , поскольку в русском языке выражение закреплено в медицинском термине как «патологическое состояние сердечной мышцы», а c^ur depoulet - куриное сердце - относится в русском языке к сфере употребляемых в пищу субпродуктов. Лингвокультуремы остаются наиболее трудно переводимыми и трудно передаваемыми единицами;

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 3} (³⁶)

• 3)    компонент сердце + предлог + несогласованное определение месторасположения (существительное).

Французский: avoir du cœur au ventre, avoir le cœur sur les dents, avoir le cœur au bord des lèvres, avoir le coeur sur la main.

Английский: to have heart in boot, to have one’s heart in one’s mouth, to have one’s heart in the right place.

В конструкции компонент сердце + предлог + несогласованное определение месторасположения (существительное) предлог и зависимое существительное формируют уточнение локализации ядра фразеологизма: внутренняя локализация ( au ventre, in one’s boots, in one’s mouth, in the right place ) и поверхностная ( sur la main, sur les dents ).

Предлог in указывает на «помещение» сердца в определенное пространство, которое репрезентует внутреннее состояние согласно ориентационной метафоре. В основном в английском языке лексема помещается в то или иное местоположение для определения эмоционального состояния на основе ориентационной метафоры.

Во французском avoir du cœur au ventre обозначает внутреннюю силу, avoir le cœur sur la main – щедрость, что связанно не с когнитивной ориентационной метафорой внутренних переживаний, а с актуализацией символического смысла соматизмов ventre и main .

Подавляющее большинство примеров данного типа сочетаемости лексемы свидетельствует о том, что во фразеологическом фонде языка определением месторасположения сердца является другой соматизм, что логически оправдано, поскольку метафорически сердце может перемещаться только внутри его обладателя.

Несмотря на формальную схожесть синтаксических типов, французский и английский языки демонстрируют различия в выборе пространственных параметров и семантических акцентов.

• II.    Компонент сердце – присоединяемое (зависимое):

• 1)    как прямое дополнение.

Французский: arracher le cœur, briser le cœur, charmer le cœur, chavirer le cœur, conquérir le cœur, crever le cœur, crucifier le cœur, déchirer le cœur, épancher le cœur, offrir son cœur, se bronzer le cœur, se soulager le cœur, toucher le cœur, transpercer le cœur, écouter son coeur.

Английский: to win smb’s heart, to touch the heart, to pour out one’s heart, to give one’s heart to smb, to bare one’s heart, to offer smb a heart, break one’s heart, to tear someone’s heart out, to tear one’s heart apart, to search one’s heart, to lose heart, to grab one’s heart, to cry one’s heart out, to eat one’s heart out, to set one’s heart at rest, to harden one’s heart, to wear a heart on a sleeve.

Русский: бередить сердце, завоевать сердце, тронуть сердце, надрывать сердце, отдать сердце, покорять сердце, предложить сердце, разбить сердце, терзать сердце, похитить сердце, срывать сердце, держать сердце, открыть сердце, слушать свое сердце.

В рамках данного типа компонент обладает пассивной сочетаемостью и выступает как объект, на который оказывается воздействие. Материал французского, английского и русского языков демонстрирует высокую степень структурной и семантической регулярности. Прежде всего выделяется общая для трех языков группа с глаголами разрушения, в рамках которой сердце осмысляется как материальный объект, поддающийся разрушению: arracher le cœur, briser le cœur, crever le cœur, crucifier le cœur, déchirer le cœur, transpercer le cœur, break one’s heart, to tear someone’s heart out, to tear one’s heart apart, надрывать сердце, разбить сердце, терзать сердце.

Вторая группа состоит из глаголов с семой завоевания и присвоения, где сердце осмысляется как ценный объект: conquérir le cœur, offrir son cœur: to win smb’s heart to give one’s heart to smb to offer smb a heart завоевать сердце отдать сердце, покорять сердце, предложить сердце, похитить сердце.

Третья группа сформирована из глаголов, реализующих функцию опорожнения, что подразумевает осмысление сердца как сосуда или контейнера: se soulager le c^ur, epancher le c^ur, ouvrir son coeur to pour out one S heart, to open one S heart, облегчить сердце, открыть сердце.

Остальные глаголы разнородны по аспектам и не демонстрируют межъязыковой симметрии, поэтому не образуют системы.

Выражения to search one’s heart, to lose heart, to cry one’s heart out, to eat one’s heart out, to set one’s heart at rest, to wear a heart on a sleeve обладают высокой степенью идеоматичности и культурной специфичностью в связи с актуализацией культуроносных сем. Такие фразеологизмы содержат многоуровневые метафоры, актуализацию уникальных сем лексемы heart , национально-культурную специфику, соответственно, хуже поддаются как переводу, так и калькированию, что затрудняет их распространение вне культуры ( to search one’s heart – анализировать поступки, разбираться в чувствах, to lose heart – отчаиваться, впадать в уныние, to cry one’s heart out – много плакать, to eat one’s heart out – страдать, to set one’s heart at rest – успокоиться, to wear a heart on a sleeve – не скрывать своих эмоций ). В русском языке срывать сердце, держать сердце также обладают культурно-национальной спецификой в понимании сердца как средоточия гнева;

• 2)    как косвенное дополнение.

Французский: frapper au cœur, demeurer sur le cœur, retourner le poignard dans le cœur, rester sur le cœur, porter dans son cœur, aller droit au cœur.

Английский: to pierce to the heart, to cut to the heart, to listen to one’s heart, to take smth to heart.

Русский: поразить в самое сердце, лезть в сердце, войти в сердце, лечь на сердце.

Преобладание глаголов разрушения говорит о стабильном осмыслении внутреннего мира человека как уязвимого пространства. Глаголы присоединяют лексему при помощи предлогов: во французском языке наблюдается вариативность предлогов (au, dans, sur) , отражающих разные типы воздействия – точечное,

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 3} (³⁶)

внутреннее или длительное. Исследуемый компонент функционирует как локализатор воздействия и помогает интерпретировать действия как направленные на эмоциональную сферу человека, выполняя при этом семантическую роль локатива. Тип опирается на универсальную когнитивную метафору воздействия на внутренний мир через телесность, что обеспечивает межъязыковую воспроизводимость. Несмотря на это, межъязыковые различия проявляются в количестве закрепленных в фонде ФЕ соответствующих типов, выборе предлогов и характере интерпретации.

• III.    Предикативная связь (связь подлежащего и сказуемого)

Предикативная связь объединяет подлежащее и сказуемое, формируя структурную основу простого двусоставного предложения.

Компонент cœur/heart/сердце + глагол

Французский: cœur battait la chamade.

Английский: one’s heart dropped in one’s stomach, heart skipped a beat, heart jumped, one’s heart goes out, one’s heart sank, heart sank to [the pit of] one’s stomach.

Русский: сердце ушло в пятки, сердце оборвалось, сердце упало, сердце выпрыгивает из груди, сердце екнуло, сердце разрывается на части, сердце кровью обливается, сердце закипает, сердце замирает, сердце переворачивается.

При рассмотрении компонента в качестве подлежащего выявляется ограниченность французских и английских примеров, при регулярном осмыслении сердца как автономного агента в русском.

Предикат в английском языке выражен глаголами движения, которые также характерны и для русского ( dropped, skipped, jumped, goes out, sank ушло, упало, выпрыгивает, переворачивается ). Через них реализуется метафора, выражающая эмоциональное переживание через движение органа, опираясь на общечеловеческий чувственный опыт, где интенсивные эмоции воспринимаются как физический импульс.

В русском языке предикатом в том числе выступают глаголы разрушения ( оборвалось, разрывается ), посредствам которых сердце осмысляется как хрупкий предмет, и глаголы, которые нельзя выделить в отдельную парадигму, что говорит о высокой сочетаемости компонента сердца в роли подлежащего, а следовательно, о разнообразии интерпретаций внутреннего состояния и тенденции к персонификации сердца.

Стоит отметить соматическую репрезентацию локатива, выраженного обстоятельством направления в сочетании с глаголами движения (in one’s stomach, в пятки, из груди), которая напрямую влияет на когнитивную нагрузку выражения - число и тип операций, необходимых для интерпретации закодированного смысла. Важно подчеркнуть, что в качестве метрики когнитивной нагрузки фразеологизма выступает не столько синтаксическая развернутость, сколько «степень узнаваемости» [Алефиренко, с. 52] десигнатора: различают «полные (мотивируемые) и пустые (нулевые, воображаемые) десигнаторы» [Алефиренко, 2017, с. 53]. Так, представляется возможным предположить, что сердце замирает обладает меньшей когнитивной нагрузкой, чем сердце закипает, поскольку глагол замирает обозначает приостановку процесса, что соответствует физиологически мотивированному осмыслению сердечной деятельности, в то время как глагол закипает, предполагающий термический процесс, требует интерпретации образа сердца, мысленной замены и сравнения его с веществом, подвергающемся термическим изменениям. Аналогично сердце ушло в пятки имеет более высокую когнитивную нагрузку, чем сердце выпрыгивает из груди, что обусловлено нарушением анатомической локализации у первой и требует дополнительного этапа переосмысления.

«Степень узнаваемости» (по Н.Ф. Алефиренко), в данном исследовании определяемая как привычная или непривычная сочетаемость компонентов, позволяет рассматривать ее как объективную метрику когнитивной нагрузки фразеологизма. Чем более привычной является комбинация компонентов, тем легче интерпретировать значение выражения и тем ниже когнитивная нагрузка, в обратном же случае число интерпретационных операций увеличивается соответственно когнитивной нагрузке.

Для исключения субъективного понимания «степени узнаваемости» необходимы объективные показатели, которые можно извлечь при помощи частотного анализа сочетания компонентов и выстраивания парадигм. Повторяющиеся сочетания отражают привычную структуру, часто основанную на универсальной метафоре, в то время как нестандартные или уникальные комбинации, часто содержащие культуроносную сему, возводящие фразеологизм в ранг лингвокульту-рем, требуют большего числа интерпретационных операций.

Представляется возможным выделить еще один инструмент определения когнитивной нагрузки – распознавание активированной семы полисемичного компонента.

Во фразеологизмах компонент вступает в регулярные типы синтаксических связей, повторяющихся в разных ФЕ.

Выражения, незафиксированные фразеологическими словарями, повторяют типы существующих наиболее частотных.

Таким образом, устойчивость ФЕ фиксирует и развивает определенные способы реализации сочетаемости лексемы. Исследование сочетаемости лексем внутри ФЕ позволяет описывать внутреннюю организацию лексических фразеологизмов, которая остается вне фокуса исследования при традиционном подходе к фразеологизмам.

Наименее частотные ФЕ, ФЕ с высокой когнитивной нагрузкой и культурной спецификой – лингвокультуремы – плохо поддаются категоризации. Например, типы демонстрирующие наибольшую частность продуктивны, в языке, а особенно в спонтанной речи, возникают построенные на их основе свободные сочетания, не зафиксированные в фразеологических словарях, однако строящиеся на основе установленных типов (примеры из интернет-дискурса социальных сетей Вконтакте, Reddit).

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 3} (³⁶)

Предикативные сочетания с глаголами разрушения - heart shatters, heart explodes, сердце гибнет, сердце не вывезло, сердце плавится.

Выделяются и эллиптические конструкции с обстоятельствами образа действия (разрушение): сердце в хлам, сердце в труху, сердце вдребезги.

Во французском языке можно отметить появление выражений по типу cœur + согласованное обстоятельство: le cœur plombé, le cœur meurtri. Семантика данных выражений повторяет наиболее часто воспроизводимый образ сердца как вместилища переживаний.

Заключение. Компонент cœur/heart/сердце обладает высокой сочетаемостью, частотный анализ показал превалирование ФЕ, основанных на универсальных метафорах. Французский язык наиболее семантически разнообразен из-за полисемии лексемы, следовательно, формальное сходство типов не означает одинаковую интерпретируемость. Культурная маркированность статистически тяготеет к низкой частотности.

Рис. Распределение типов сочетаемости ФЕ с компонентом «сердце»

На рис. видно, что самые высокие зоны столбчатой диаграммы характерны для типов «компонент сердце как прямое дополнение» и «компонент сердце + согласованное определение» для всех языков. Это позволяет считать их основными способами фразеологической репрезентации образов, которые несет в себе лексема. «Компонент сердце как прямое дополнение» обладает пассивной сочетаемостью и регулярно концептуализируется как объект воздействия на межъязыковом уровне, что подтверждается высокой частотностью и сопоставимостью во всех языках. Оценка эмоционального состояния через физические параметры является базовой с точки зрения когнитивной лингвистики. Физические параметры того или иного предмета чаще всего выражаются прилагательным, что не является исключением и для конструкций внутри ФЕ. В пределах исследования отмечается, что во французском и английском языках оценочность выражается в типе «компонент сердце + несогласованный именной атрибут», отсутствие типа в русском языке свидетельствует об ориентации русского языка на выражение оценочности через адъективную связь.

Низкая частотность типов «компонент сердце + предлог + определение местоположения» объясняется тем, что сердце в ФЕ в основном располагается в пределах человеческого тела, а значит, определенное количество соматизмов ограничивает возможности сочетаемости. Соматизмы любой лингвокультуры обладают высокой образностью. Такие сочетания всегда культурно маркированы.

Особого внимания заслуживает резкое количественное расхождение в предикативных конструкциях: русский язык количественно выделяется высокой долей предикативных ФЕ, что указывает на укоренившуюся персонификацию сердца и выражение эмоций через событийность.

Пассивная сочетаемость, отраженная в типе «компонент сердце как косвенное дополнение», проявляет высокую межъязыковую эквивалентность в связи с опорой на универсальную метафору локализации эмоционального воздействия.

Падение частоты в рамках данного исследования связывается с ростом специфичности выражений или появлением уникальных выражений, а следовательно, с возрастанием когнитивной нагрузки.

В качестве факторов, влияющих на когнитивную нагрузку, были определены полисемия, многоступенчатая метафоризация, культурная маркированность. Исследование типов с выявлением частотных и менее частотных типов сочетаний позволяет также полагать, что нагрузка возрастает не от образности, а от отклонения от прототипа.

Высокая частотность во фразеологическом фонде того или иного типа интерпретируется как устойчивость и закрепленность в сознании, а значит, и как потенциальная продуктивность, что доказывается примерами спонтанно образованных выражений, извлеченных из интернет-дискурса.

Лексема сердце сама не является лингвокультуремой, а приобретает статус лингвокультуремы в рамках определенных языковых реализаций, когнитивная нагрузка является индикатором культурной маркированности, поскольку рост когнитивной нагрузки коррелирует с культурной символикой, семантической непрозрачностью, необходимостью переводческих трансформаций.