Социальные и экономические эффекты экоиндустриальных парков: опыт Китая и перспективы для России

УДК 338.4:[316+33](510+470)

Введение. Глобальная повестка устойчивого развития, закрепленная в Целях устойчивого развития ООН (ЦУР)1, а также нарастающее давление экологических кризисов, ресурсного дефицита и климатических изменений ставят перед промышленными экономиками принципиально новые задачи. Традиционная линейная модель «добыча – производство – потребление – утилизация» доказала свою экологическую и экономическую несостоятельность в условиях XXI в. Одним из наиболее перспективных ответов на этот вызов является концепция экоиндустриальных парков (ЭИП) – специализированных промышленных зон, функционирующих на принципах промышленного симбиоза и экономики замкнутого цикла1.

Вместе с тем в академическом дискурсе обнаруживается устойчивый дисбаланс: несмотря на значительный массив исследований экономической и экологической эффективности ЭИП, их социальное измерение остается практически неизученным. Данный пробел особенно ощутим применительно к странам с переходными экономиками, в том числе к России, находящейся лишь «в начале пути» развития ЭИП.

Исследовательский вопрос настоящей статьи формулируется следующим образом: в какой мере существующие модели ЭИП – прежде всего китайская – способны генерировать не только экономические и экологические, но и устойчивые социальные эффекты, и каковы институциональные условия для их достижения?

Цель работы – провести системный социально-экономический и социально-экологический анализ эффектов функционирования экоиндустриальных парков на материале китайского опыта и разработать на этой основе концептуальные рекомендации, применимые к российской практике.

Методология исследования . Методологическую основу исследования составляет системный подход к анализу социально-экономических явлений в сочетании с концептуальным аппаратом промышленной экологии, институциональной экономики и социологии организаций.

В качестве основных методов применялись:

• 1.    Контент-анализ официальных документов Министерства экологии и окружающей среды КНР, включая «Стандарт национального ЭИП КНР» (редакция 2026 г.)² и статистические отчеты³.

• 2.    Статистический анализ данных о количестве ЭИП, их географическом распределении, экономических и экологических показателях за период 2020–2025 гг.⁴

• 3.    Картирование территориального распределения ЭИП по регионам КНР.

Ограничения методологии связаны с преобладанием англоязычных, китайских источников при дефиците русскоязычных обобщающих исследований, а также с неполнотой и несопоставимостью официальных статистических данных в разных источниках.

Теоретические основания исследования ЭИП в системе концепций устойчивого развития. Эволюция концепции экоиндустриальных парков . Понятие экоиндустриального парка восходит к идее промышленного симбиоза – системы, в которой отходы одного предприятия становятся ресурсом для другого, образуя замкнутые материально-энергетические потоки. Концептуально ЭИП принадлежат к более широкому полю промышленной экологии (industrial ecology) – дисциплины, рассматривающей промышленные системы по аналогии с природными экосистемами.

Согласно актуальному регулированию КНР, ЭИП – это промышленные зоны, «способные интегрировать технологические, экономические и управленческие меры для обеспечения эффективного перераспределения и использования энергии и материалов, образующихся в производственном процессе в качестве побочных продуктов» (Титов, 2023).

Экоиндустриальные парки могут разрабатываться как новые земельные проекты, в которых эколого-промышленная направленность присутствует на всех этапах планирования, проектирования и строительства участка, или с помощью модернизации существующих промышленных разработок.

Принципиально важно, что ЭИП реализуют три уровня устойчивости: экономический (снижение издержек, рост эффективности), экологический (сокращение выбросов, экономия ресурсов) и – потенциально – социальный (занятость, развитие сообщества, качество жизни) (Вегнер-Козлова, 2022).

Промышленный симбиоз как социальный феномен. Особого внимания заслуживает социологическое измерение промышленного симбиоза, которое в большинстве исследований остается в тени инженерных и экономических расчетов. Между тем успех межфирменного сотрудничества в рамках ЭИП принципиально зависит от: доверия между участниками как социального капитала; организационной культуры кооперации, а не конкуренции; устойчивых социальных сетей и неформальных коммуникаций; вовлеченности местного сообщества и принятия им промышленного соседства.

Таким образом, ЭИП представляет собой не просто техническую систему, но социальнотехнический комплекс, функционирование которого детерминировано социальными факторами в не меньшей мере, чем технологическими.

Опыт КНР: динамика, масштаб и эффекты ЭИП ( 2020-2025 . Китай является мировым лидером по числу ЭИП, реализуя национальную программу их развития с 2001 г. Анализ временной динамики свидетельствует о следующих тенденциях в рассматриваемый период (таблица 1).

Таблица 1 . Динамика развития экоиндустриальных парков в КНР, 2020–2025 гг.¹

Table 1. Dynamics of Development of Eco-Industrial Parks in China, 2020–2025

Год	Число одобренных ЭИП	Число сертифицированных ЭИП	Средняя продолжительность создания
2020	106	~50	7–9 лет
2021	109	~55	~9 лет
2022	109	~60	~10 лет
2023	~110	73	~10 лет
2024	~112	73	~10 лет
2025	~115	73	~10 лет

Анализируя таблицу, нужно отметить, что, по данным на 2025 г., статус национального показательного ЭИП присвоен 73 паркам в 19 провинциях КНР. Географическое распределение демонстрирует выраженную асимметрию: 60 парков (82,19 %) сосредоточены в восточных провинциях, тогда как центральные и западные регионы представлены значительно скромнее – по 5 парков каждый (6,85 %), а северо-восточные – 3 парка (4,11 %).

Примечательно, что в период 2014–2020 гг. утверждение новых заявок было фактически приостановлено: акцент был перенесен на ускорение ввода в эксплуатацию уже одобренных объектов. Министерство экологии и окружающей среды КНР указывало на необходимость сертификации парков, получивших одобрение более пяти лет назад. В 2021 г. этот процесс был возобновлен. В 2025 г. ведомство инициировало разработку новой редакции «Стандарта экологического индустриального парка»2.

Экономические и экологические эффекты . Статистика 2023 г. убедительно свидетельствует об эффективности действующих ЭИП: 73 ЭИП генерировали 8,5 % совокупной промышленной добавленной стоимости страны при несопоставимо низком уровне загрязнения; выбросы диоксида серы из ЭИП составили лишь 0,9 % от общего промышленного объема; интенсивность выбросов основных загрязнителей в ЭИП ниже среднего национального уровня на 84 %; химическое потребление кислорода (ХПК), аммиачный азот, SO ₂ и NOx составляли соответственно 5,2; 4,0; 0,8

и 1,3 % от общенационального промышленного объема выбросов; комплексное использование твердых отходов достигло 89–90,8 %, что существенно превышает среднестрановые показатели1.

Эти данные красноречиво иллюстрируют «разрыв между вкладом и воздействием»: производя свыше 8 % промышленного внутреннего валового продукт (ВВП) страны, ЭИП обеспечивают менее 1–5 % промышленных выбросов. Данный показатель является одним из наиболее убедительных аргументов в пользу масштабирования модели ЭИП.

«Социальный дефицит»: ключевая проблема исследований ЭИП . При всей убедительности экономических и экологических данных, системный обзор литературы фиксирует устойчивое отсутствие задокументированных социальных эффектов в исследованиях ЭИП. Данная проблема является не случайным пробелом, а структурной характеристикой существующей исследовательской парадигмы. Анализ показывает, что социальное измерение ЭИП практически не представлено в официальной методологии оценки ЭИП (стандарты Министерства экологии и окружающей среды КНР); программах мониторинга и отчетности резидентов; академических исследованиях эффективности ЭИП.

Среди немногих социально значимых эффектов, поддающихся частичной верификации, можно выделить:

• 1)    создание рабочих мест – преимущественно в высокотехнологичных секторах;

• 2)    развитие профессиональных компетенций персонала через программы повышения квалификации;

• 3)    улучшение условий труда вследствие внедрения современных экологических стандартов производства;

• 4)    снижение негативного воздействия промышленного производства на здоровье населения прилегающих территорий.

Однако ни один из перечисленных эффектов не обеспечен систематической системой измерения и верификации.

Успех китайской программы ЭИП в значительной мере обусловлен институциональными решениями, имеющими выраженное социальное измерение. Ключевыми из них являются:

• 1.    Межведомственная координация. Программой экоиндустриальных парков совместно руководят несколько министерств, которые учитывают одновременно экологические, экономические и инновационные приоритеты.

• 2.    Добровольность и конкуренция. Принципиально важно, что национальная программа ЭИП в КНР носит добровольный характер: каждый парк самостоятельно принимает решение об участии и разрабатывает план развития². Это создает конкурентную среду, стимулирующую самосовершенствование, и формирует подлинную организационную культуру экологической ответственности, в отличие от принудительного соответствия нормативным требованиям.

• 3.    Прогрессивная сертификация. Многоэтапная процедура (одобрение → реализация → сертификация → статус «национального показательного»), рассчитанная на 5–10 лет, отсеивает имитаторов – компании, заинтересованные лишь в репутационных выгодах без реального экологического вклада³.

• 4.    Государственные стимулы. Компании в ЭИП получают налоговые льготы, субсидии на возобновляемую энергетику и преференциальный доступ к финансированию, что снижает инвестиционный барьер вхождения, особенно критичный для малого и среднего бизнеса (Hong, Gas-paratos, 2020).

Особый исследовательский интерес представляет вопрос о социальном неравенстве внутри экосистемы ЭИП. Несмотря на декларируемый принцип «кластерного эффекта» – взаимовыгодного сотрудничества – реальное распределение выгод и рисков между резидентами неоднородно.

Крупные якорные предприятия, как правило, занимают доминирующее положение в цепочке промышленного симбиоза и диктуют условия взаимодействия. Малые и средние предприятия, хотя и получают доступ к инфраструктуре и рынкам, подвергаются рискам «давления со стороны собственника» управляющей компании, конкуренции за квалифицированные кадры, а также обременений со стороны предприятий-соседей.

Что касается работников предприятий – резидентов ЭИП, то их положение также неоднородно. Занятость в высокотехнологичных и инновационных секторах ЭИП предполагает более высокий уровень компетенций и, как правило, лучшие условия труда и оплаты. Одновременно «озеленение» промышленности влечет за собой ликвидацию ряда традиционных рабочих мест в «грязных» производствах, что порождает проблемы структурной безработицы в моноотрасле-вых регионах.

Технологические инновации в ЭИП: социальные импликации . Технологический облик современных китайских ЭИП претерпевает существенную трансформацию. В период 2020– 2025 гг. ключевыми направлениями технологических инноваций стали:

• 1)    «умные фабрики» на основе ИИ, контролирующие потребление энергии и оптимизирующие производственные процессы в режиме реального времени (Давыденко, Коба, 2025);

• 2)    системы переработки отходов в энергию (Waste-to-Energy): так, промышленный парк в Наньчане преобразует биогаз с полигонов ТКО в электроэнергию; аналогичный комплекс в Шэньчжэне перерабатывает пищевые отходы в биогаз и удобрения по замкнутому циклу;

• 3)    подземные очистные сооружения (станция Лицзяо в Гуанчжоу): технологические цеха перенесены под землю, что позволяет устранить запахи, снизить визуальное и акустическое воздействие на городскую среду и освободить ценную городскую землю;

• 4)    энергетические каскады: последовательное использование тепловой энергии, позволяющее минимизировать потери и повысить коэффициент полезного действия (КПД) энергоснабжения;

• 5)    системы возобновляемой энергетики: КНР планирует строительство 52 промышленных парка с почти нулевыми выбросами CO ₂ , ориентированных на ветровую и солнечную генерацию; правительство обязывает ЭИП обеспечивать не менее половины энергопотребления из возобновляемых источников.

С социологической точки зрения технологическая модернизация ЭИП имеет двойственные социальные последствия. С одной стороны, она улучшает условия труда, снижает профессиональные риски, формирует спрос на высококвалифицированные кадры и стимулирует развитие образовательной инфраструктуры (Бондарь, 2023). С другой стороны, автоматизация и внедрение ИИ-систем неизбежно ведут к технологической безработице в низкоквалифицированных секторах, что требует активной государственной политики переобучения и социальной поддержки.

Перспективы развития экоиндустриальных парков в России: социально-экономический контекст . Россия, располагающая значительным промышленным потенциалом и острой экологической проблематикой в ряде регионов, находится лишь в начальной фазе формирования экосистемы ЭИП. Резидентами российских экопромышленных парков преимущественно становятся компании, специализирующиеся на переработке отходов: древесных и резинотехнических, стекла, органических отходов, например технология «Энтопротэк» по переработке органических отходов с помощью личинок черной львинки, разработанная компанией «Биогенезис»¹.

Ключевые институциональные проблемы российского контекста:

• –    отсутствие четкой нормативной базы, регулирующей создание и функционирование ЭИП;

• –    дефицит государственного финансирования инфраструктуры;

• –    слабость культуры межфирменного сотрудничества в российской промышленной среде;

• –    региональная дифференциация экономического развития, создающая неравные стартовые условия для ЭИП в разных субъектах РФ.

Рекомендации на основе китайского опыта . На основе проведенного анализа можно сформулировать следующие рекомендации для развития ЭИП в России.

• 1.    В сфере институционального строительства:

• а)    разработать и принять национальный стандарт ЭИП по образцу китайского (с учетом российских особенностей), предусматривающий прозрачные критерии присвоения статуса и механизмы мониторинга;

• б)    создать межведомственный координационный орган с участием Минпромторга, Минприроды и Минэкономразвития по аналогии с китайским «Управляющим офисом национальных показательных ЭИП»;

• в)    ввести добровольную систему сертификации с прогрессивными стимулами – налоговыми льготами, субсидированием ставок по «зеленым» кредитам и преференциальным доступом к инфраструктуре.

В сфере социальной политики:

• а)    включить в систему оценки ЭИП обязательный блок социальных индикаторов: занятость, условия труда, уровень заработной платы, доступность социальной инфраструктуры, состояние здоровья работников и населения прилегающих территорий;

• б)    разработать программы опережающего переобучения для работников, чьи специальности оказываются под угрозой вследствие автоматизации в ЭИП;

• в)    обеспечить вовлечение местных сообществ в процессы планирования и оценки ЭИП через механизмы публичных слушаний и общественного мониторинга.

В сфере территориального развития:

• а)    приоритетно размещать ЭИП в регионах с наиболее острой экологической проблематикой – по аналогии с китайской практикой целенаправленного размещения в «экологически неблагоприятных провинциях»;

• б)    использовать потенциал ЭИП для сглаживания межрегионального неравенства, стимулируя их создание в депрессивных промышленных регионах.

Практическая значимость исследования . Практическая значимость проведенного исследования определяется несколькими аспектами.

Для органов государственного управления: результаты исследования могут быть использованы при разработке нормативно-правовой базы ЭИП в России, формировании институциональной архитектуры управления ЭИП и разработке критериев государственной поддержки «зеленых» промышленных проектов.

Для бизнеса: идентификация социальных рисков и эффектов участия в ЭИП обеспечивает более полную картину для принятия инвестиционных решений, включая репутационные, кадровые и регуляторные риски.

Для академического сообщества: статья предлагает концептуальную рамку для изучения «социального дефицита» в исследованиях ЭИП и формулирует исследовательскую программу для его преодоления.

Заключение . Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие основные результаты и выводы.

Во-первых, экоиндустриальные парки Китая демонстрируют высокую экономическую и экологическую эффективность: 73 сертифицированных ЭИП создают 8,5 % промышленного ВВП страны при интенсивности выбросов основных загрязнителей на 84 % ниже среднего по отрасли. Вместе с тем социальные эффекты ЭИП системно не документируются и не измеряются – ни в официальных системах мониторинга, ни в академических исследованиях.

Во-вторых, эта «социальная слепота» является структурной проблемой, а не случайным упущением. Сложившаяся парадигма оценки ЭИП концентрируется на измеримых технических и экономических показателях, оставляя за скобками вопросы занятости, качества жизни, социальной справедливости и участия местного сообщества.

В-третьих, преодоление данного дефицита требует концептуальной переориентации исследовательской программы ЭИП: от технико-экономического к социально-техническому пониманию этих систем, в котором социальный капитал, доверие и организационная культура рассматриваются как ключевые условия устойчивости промышленного симбиоза.

В-четвертых, китайский опыт предоставляет России ценный ориентир при разработке национальной модели ЭИП, однако его прямое копирование невозможно без учета российских социально-экономических, институциональных и культурных особенностей. Наиболее релевантными для заимствования элементами являются: межведомственная координация, прогрессивная добровольная сертификация и территориальная политика размещения ЭИП в экологически уязвимых регионах.

В-пятых, перспективным направлением для дальнейших исследований является разработка интегрированной системы социальных индикаторов ЭИП, операционализирующей такие понятия, как «качество рабочих мест», «благополучие местного сообщества», «экологическая справедливость» и «социальная устойчивость» применительно к промышленным экосистемам.

Таким образом, экоиндустриальные парки обладают значительным нереализованным социальным потенциалом, активация которого требует целенаправленных усилий как со стороны государства, так и академического и бизнес-сообщества.