Социокультурное осмысление альтернативных мегаполису проектов городского развития конца XIX–XX вв.

Москва, Россия, ,

Moscow, Russia, ,

автомагистралей, налаживание инфраструктуры городского транспорта для передвижения, озеленение городской среды и соблюдение санитарно-гигиенических норм в урбопространстве. Чаще всего решение этих проблем подразумевало многократное увеличение этажности зданий, развитие метрополитена и скоростного наземного транспорта, технизацию и автоматизацию обустройства общественных пространств. Однако не все исследователи города были готовы принять модель классического мегаполиса как единственно правильную в условиях стремительного роста городского населения и увеличения площади поселений. В конце XIX – начале XX вв. начали формироваться альтернативные мегаполису проекты организации городского пространства. В них иначе решалась проблема расселения горожан, организации логистики и транспорта, создавались особые, принципиально отличающиеся проекты планировки урбопространства.

В культурфилософских концепциях XIX–XX вв. городская жизнь превращается в живую и постоянно меняющуюся систему, город предстает как пространство знаков и символов, метафор и мифологем. В этот же период актуализируется тенденция разграничения городской и сельской жизни, развивавшаяся в культуре еще с начала эпохи Просвещения и получившая особое значение в условиях интенсивной урбанизации и технизации городского пространства. Анализ разных по происхождению и содержанию урбанистических концепций позволяет выделить общие устойчивые тенденции в формировании представлений об оптимальной организации городского пространства и жизненного уклада горожан. В городских утопиях XIX–XX вв. находили отражение социально-философские и социокультурные идеи современников, они влияли на последующее развитие урбанистики, что обуславливает высокую актуальность темы исследования.

Целью настоящей статьи является социокультурное осмысление тенденций развития мегаполиса в альтернативных проектах философии города конца XIX–XX вв.

Новизна работы заключается в соотнесении и сравнительном анализе различных направлений урбанистики конца XIX–XX вв., весьма различающихся по стилистическим чертам, а также периоду и среде формирования, но объединенных общей идеей переосмысления модели классического мегаполиса.

Следует сказать, что в большинстве современных исследований, посвященных проблеме урбанизации и альтернативным проектам городского развития (Алексеев, Бухтияров, 2023; Аль-Джабери, 2020; Барсукова, 2023; Вершинина, 2024; Гараганов, 2024; Гущин, Дивакова, 2024), отсутствует системный сравнительный анализ последних.

В статье использован комплексный методологический подход, включающий культурфило-софский и социокультурный анализ основных градостроительных проектов, альтернативных мегаполису.

Предметом исследования являются тенденции развития мегаполиса в проектах урбанистики конца XIX–XX вв.

Основная часть . Еще в конце XIX в. философы и исследователи культуры начали активно изучать изменения духовного склада жителей крупных городов, связанные со стремительной трансформацией их образа жизни. Известная работа Г. Зиммеля, в которой он рассматривал перестройку духовной жизни людей, живущих в мегаполисах (Зиммель, 2018), определяла эти изменения как неестественные и в некоторой степени пагубные для здоровья каждого.

Л. Мамфорд в своей интерпретации городского развития также исходил из тезиса о неблагоприятности и неестественности облика палеотехнических мегаполисов (Mumford, 1997). При этом неприглядность и беспорядочность планировки промышленного города XIX в. он рассматривал как временное явление, связанное с определенным этапом развития техники. Палеотехника, представляющая недостаточный пока еще для формирования высокотехнологичного комфортного города уровень развития, должна была, по его мысли, смениться следующим, неотехническим этапом. Тем не менее сам по себе процесс неограниченного разрастания мегаполисов Л. Мамфорд характеризовал негативно (Хасиева, 2025).

Позже, во второй половине XX в., М. Фуко в цикле лекций «Безопасность, территория, насе-ление»1 исследовал городское пространство через понимание властных отношений и социального контракта, ставшего основой общественной безопасности. Город репрезентирован в его философии одновременно как пространство установления суверенитета и дисциплинарного ограничения. Биополитическая концепция М. Фуко определяла его прежде всего через социальную сущность, но при этом городская планировка и особенности организации пространства представлены мыслителем как продолжение социального устройства и культурной организации.

По мере ускорения темпов роста городов и развития урбанистики формируются принципиально новые интерпретации взаимодействия города и деревни, модели организации жизни в городской и сельской среде. Одной из них можно считать модель города-сада, которую впервые сформулировал Э. Говард на рубеже XIX–XX вв. (Howard, 1902). Центральную часть плана должен был занимать большой городской парк, вокруг него располагались по кругу общественные здания, деловой центр и инфраструктура, затем – жилые здания, а внешнее кольцо городской застройки должны были составлять промышленные комплексы и простирающиеся за ними сельхозугодья. При некоторых технических сложностях реализации (так, замкнутый круг промышленной зоны и животноводческих ферм мог приводить к загрязнению городского воздуха при любом направлении ветра). Идея города-сада была воспринята с большим энтузиазмом в условиях разрастания шумных и тесных мегаполисов Европы.

В XX в. концепция города-сада была популяризирована, в особенности в Великобритании, и нашла воплощение в таких проектах, как Лэчуорт и Уэллин Гарден Сити. Основанные в начале XX в., они должны были объединить в себе лучшие черты городской и сельской жизни: близость природы и доступность городских благ, в том числе социальной инфраструктуры. При этом населенность таких городов, согласно плану, должна была быть не очень большой: около 30 000 человек при стандартной площади около 5000 акров.

На практике проект города-сада оказался не очень успешным: к концу 20-х гг. XX в. население таких урбопространств не достигло и половины от изначально запланированной численности. Причины были во многом экономическими: низший, средний и рабочий классы, на который были рассчитаны такие города, не отличались высокой платежеспособностью.

Своеобразную трансформацию концепция города-сада претерпела в движении нового урбанизма – направления градостроительства, возникшего в 80-е гг. XX в. в США. Он дополнил концепт города-сада идеями высокотехнологичности, устойчивого развития, многофункциональности и многообразия (Geddes, 1997).

Особую значимость в проектах нового урбанизма обрела концепция соседства. Градостроительное движение 70-х гг. XX в. стало ответом на проблемы пригородов, усилившиеся в связи с нефтяным кризисом 1970-х гг., когда практика передвижения на личном автотранспорте стала проблемной из-за резкого удорожания топлива. Среди принципов нового урбанизма – отказ от больших автомагистралей и развитие пешеходных, а также велотранспортных зон, малоэтажная многоквартирная застройка, активное развитие соседских сообществ (Аль-Джабери, 2020).

Понятие соседства было исследовано Дж. Джекобс (2011). Она стала своего рода апологетом естественно развивающегося города, проанализировав основные альтернативные модели города, направленные на трансформацию мегалополиса в принципиально иначе организованное пространство. Дж. Джекобс противопоставила концепции больших и малых городов в своей книге «Смерть и жизнь больших американских городов» (2011). Рассматривая специфику организации урбопространства, исследователь писала, что «задачи, возникающие в больших городах», являются «организованно-сложными» (Джекобс, 2011: 108). Изучая причины геттоизации и деградации некоторых городских районов, Дж. Джекобс отказывалась видеть в этих процессах лишь экономические и логистические основания, она считала, что причины всех тенденций развития городских пространств отличаются комплексным и многофакторным характером. Исследователь уделяла большое внимание разнообразию урбосреды: с ее точки зрения, она является неотъемлемым компонентом развития города.

Представленный в работах Э. Говарда принцип планомерного и лимитированного роста, искусственного ограничения численности и плотности населения (Howard, 1902) устраняется в градостроительной концепции Дж. Джекобс (Джекобс, 2011). Она называет критиков мегаполиса «децентристами», уточняя, что, хотя «Лучезарный город» не вписывался в их градостроительные концепции, общая тенденция ориентации на эстетику, а не на комфорт, функциональность и удобство, объединяет его с градостроительными проектами децентристов. К последним, кроме Э. Говарда, Дж. Джекобс относила Л. Мамфорда, К. Стайна, Г. Райта. Интересно, что идеи П. Геддеса (Geddes, 1997) она рассматривала вне контекста децентристского направления в урбанистике, хотя считала его преемником Э. Говарда в отрицании модернистских тенденций вертикальных городов.

На наш взгляд, П. Геддес, безусловно, может быть причислен к направлению децентризма: проект «Белого города», реализованный им в Тель-Авиве, проникнут идеей отрицания традиционного высотного мегаполиса (Geddes, 1997). Белые оштукатуренные лаконичные дома небольшой этажности, продуманная планировка сети городских улиц: они делились на магистральные, выполняющие торговые или деловые функции, и узкие бульвары, озелененные и ведущие к паркам и набережной, – выполняли в большей степени рекреационные функции (Geddes, 1997). В планировке отсутствовали тупики и глухие переулки, а горожане, по мысли П. Геддеса, должны были принимать активное участие в решении хозяйственных вопросов при эксплуатации домов. Мыслитель также считал, что важной задачей урбаниста является организация постепенного перехода между городом и пригородом, создание зеленой зоны между ними (Geddes, 1997).

Среди условий разнообразия городской среды Дж. Джекобс указывала на многофункциональность улиц и районов, высокую частоту пересечений улиц в квартале, смешение различных по назначению и возрасту зданий, а также достаточно высокую концентрацию населения. Главной ошибкой американского градостроительства исследователь считала строгое разграничение и разнесение на большие дистанции деловых или трудовых и релаксационно-досуговых зон. Концепция американского пригорода, предполагающая отделенность места работы от места проживания, согласно Дж. Джекобс, оказалась нерелевантной на практике: «Желательность отграничения жилья от работы в нас так успешно вдолбили, что необходимо усилие для того, чтобы взглянуть на реальность. А она такова: жилые районы, где мало возможностей для работы, далеки от процветания» (Джекобс, 2011: 187).

Дж. Джекобс обнаруживала прекрасное знание концепции города-сада, она пыталась выстраивать собственную теорию на основании переосмысления принципов пригородной жизни, предложенных Э. Говардом (Howard, 1902): если последний принципиально негативно оценивал перспективы и статус мегаполисов, то Дж. Джекобс считала, что большой город может стать сосредоточением экономического и социального потенциала, а также пространством комфортной и разносторонне насыщенной жизни горожан. Для этого, по ее мнению, необходимо реализовать принцип «диверсифицирующего зонирования» (Джекобс, 2011). К данному методу относится, например, сохранение исторического архитектурного наследия, когда вместо реновации с полным сносом и постройкой нового здания происходит реконструкция исторических зданий. При этом общественные сооружения не должны менять своего местоположения, становясь центрами организации городской жизни, своего рода маяками, вокруг которых формируется остальная среда.

Еще одной альтернативой мегаполису являются города, спроектированные представителями японского направления метаболизма. Оно возникло в Японии в конце 1950-х гг. как перенос принципов устройства и развития живого организма на архитектуру (Tomoko, 2014). Причем речь здесь идет вовсе не о внешнем облике сооружения и его стилистике, а о внутреннем устройстве и принципе организации: так, башня «Накагин» К. Курокавы представляла собой соединение однотипных автономных капсул, воспроизводящих клеточную структуру строения живых тканей. В планировке городского пространства метаболисты применяли тот же подход имитации форм живой природы, стремясь функционально применить эти идеи для решения ключевых задач городского планирования. Решать проблему увеличивающейся плотности населения в городах К. Курокава предлагал опять-таки при помощи воспроизведения принципов устройства живых организмов: его проект плавающего города, который архитектор предлагал к возведению в городке Нарита близ Токио, воплотился в виде группы плавающих понтонов, выглядевших как кувшинки и соединенных друг с другом при помощи мостов-дорог (Kurokawa, 1977).

Проблема соотношения города и деревни, противопоставления образа жизни и мысли жителей разных территорий начала проявляться в европейской культуре еще в эпоху Возрождения в пасторальном жанре, а затем – в эпоху Просвещения, когда активно распространялись идеи руссоизма. Ж.-Ж. Руссо, воплотивший в своем творчестве протест против урбанизации, связав ее с пороками современного ему общества1, выразил тенденцию, развивавшуюся к тому моменту уже несколько веков. Сентименталистская эстетика, характерная для культуры XVIII–XIX вв., продолжала развитие критики города и идеализации деревни, усиливавшееся по мере возрастания скученности населения в мегаполисах. Именно эти тенденции во многом определили содержание урбанистических проектов XIX–XX вв., представивших альтернативу концепции мегаполиса.

Интересно, что метаболисты, как и представители нового урбанизма, а также «децентристы» начала XX в., стремились переосмыслить соотношение пространства города и сельской местности. В направлении метаболизма в целом выражено стремление преодолеть противопоставление города и деревни, прекратить отделение урбанизированной среды от природной. Сельскохозяйственный город К. Курокавы являет собой как раз-таки проект, направленный на решение проблемы размежевания городской и сельской жизни, а также ресурсной эксплуатации городом деревни (Kurokawa, 1977). Планировка его предполагала в качестве структуры городской ткани улицы, а в качестве подструктуры – дома. Вместо традиционной концентрической структуры К. Курокава выбрал прямоугольную сеть однотипных улиц, вдохновившись планом города Киото, также не имеющим центральной площади. Сельскохозяйственный город, согласно К. Курокаве, должен был быть самодостаточным в производстве ресурсов, в том числе в выращивании урожая сельскохозяйственных культур и производстве пищи (Kurokawa, 1977). Еще одна задача, которую К. Курокава решал своим проектом – создание устойчивого к тайфунам города. Дома, которые предлагал строить архитектор, должны были возводиться на высоких сваях, а крыша у них должна была составлять единое целое со стенами (Kurokawa, 1977). Таким образом, представители направления метаболизма решали те же проблемы развития города, что и урбанисты других направлений.

В некоторых проектах XX в. представлены попытки решения рассмотренных проблем в контексте переосмысления и трансформации некоторых аспектов развития мегаполиса. Так, в концепции Дж. Готтманна отражен пересмотр отношений города и деревни (Gottmann, 1961). Мегалополис – скопление городских агломераций, в которых происходит упразднение четкого разграничения между городской и сельской местностью. На смену моноцентрическому мегаполису приходит модель конурбации – полицентрической агломерации со сложной многоуровневой структурой, в которой должны быть представлены производственные предприятия, фермы и сельскохозяйственные базы (Gottmann, 1961). Некоторые исследователи усматривают в проекте Дж. Готтманна элементы комбинирования идеи мегалополиса с концепцией города-сада (Вершинина, 2024).

Дж. Джекобс также выступала против восприятия города как пространства непроизводящего и ресурсозависимого от сельской среды. Она считала, что на ранних этапах развития именно на территориях с большей плотностью населения зародилось сельское хозяйство, а затем города стали центрами культуры, науки и промышленности (Джекобс, 2011).

Следует отметить, что при всей разнородности проекты города-сада Э. Говарда, городов японского метаболизма, мегалополиса Дж. Готтманна, концепции городской жизни Дж. Джекобс и городские проекты нового урбанизма были направлены на преодоление противопоставления городской и пригородной жизни.

Заключение . Таким образом, ключевые альтернативные проекты в урбанистике конца XIX–XX вв., представляющие противоположные мегаполису формы организации городского пространства, были направлены на решение сходных проблем, среди которых: размежевание городской и сельской жизни и ресурсной зависимости города от деревни, понижение качества жизни и комфорта проживания в связи с резким повышением плотности населения, устранение сверхинтенсивного дорожного трафика, недостаток парковых и рекреационных зон и озеленение больших городов. Многие рассмотренные проекты остались нереализованными на практике или же были воплощены лишь частично. Однако все они имели большую ценность для аккумуляции и распространения идей, повлиявших на последующее развитие урбанистики, на формирование нового видения будущего развития больших городов.

Кроме того, рассмотренные проекты имеют преемственную связь с укорененными в культуре традициями противопоставления города и деревни и направленность на пересмотр их взаимоотношений в культуре XIX–XX вв. Идея согласования природного и технического в городском пространстве и жизни горожан, стремление к гармонии и размеренности в организации городской жизни являются ключевыми аспектами альтернатив концепции мегаполиса в урбанистических проектах конца XIX–XX вв. Данные идеи актуальны и для современной философии города.