Современные тенденции реформирования уголовного законодательства о мошенничестве и преступлениях в цифровой среде

К иберпространство стало неотъемлемой частью современной цивилизации, определяя динамику экономического, социального и правового развития государства. За считанные десятилетия цифровые технологии радикально изменили способы коммуникации, ведения бизнеса и взаимодействия между людьми. Однако наряду с очевидными преимуществами цифровой среды возникла и новая, стремительно развивающаяся криминогенная реальность. Преступность шагнула в виртуальное пространство, обретя иные формы, методы и инструменты. Цифровые технологии стали не только источником прогресса, но и средством совершения сложных, трудновыявляемых противоправных деяний. Особую угрозу представляют мошенничества, совершаемые с использованием современных коммуникационных технологий и искусственного интеллекта. Такие преступления демонстрируют высокий уровень технологической изощрённости, а их раскрываемость остаётся крайне низкой. Дипфейки, генеративные модели речи и визуальных данных стали новым инструментом обмана, подрывающим доверие в обществе и создающим качественно иной уровень общественной опасности. Эти формы цифрового мошенничества особенно опасны для пожилых граждан, которые чаще становятся жертвами преступников из-за недостатка цифровых навыков и невозможности оперативно распознавать признаки обмана [4, с. 107].

Развитие кибертехнологий неизбежно изменило и сферу финансовых отношений. В современную эпоху система онлайн-платежей и интернет-банкинг стали неотъемлемой частью экономической жизни большинства государств. Электронные транзакции позволяют проводить расчёты мгновенно, упрощают обслуживание клиентов и создают иллюзию полной прозрачности финансовых операций. Количество операций с использованием банковских карт и электронных кошельков ежегодно растёт, что, в свою очередь, приводит к увеличению случаев хищения персональных данных и несанкционированного доступа к счетам. Электронные банки и платёжные системы активно внедряют инновационные механизмы защиты: многофакторную аутентификацию, поведенческую аналитику, биометрические методы идентификации. Тем не менее злоумышленники столь же быстро адаптируются к новым технологиям, создавая всё более изощрённые схемы хищений. Переход от наличных денег к электронным формам расчётов открыл человечеству огромные возможности, но вместе с тем и новые угрозы. Традиционные ценности, выраженные в золотых и серебряных монетах, уступили место цифровым активам, существующим лишь в виртуальном пространстве. Миллионы транзакций совершаются сегодня не через кассы банков, а через алгоритмы и цифровые платформы, где каждый сбой или уязвимость может привести к масштабным преступным последствиям [2, с. 60-61].

Стремительное развитие цифровых технологий, искусственного интеллекта и электронной экономики поставило перед российской правовой системой задачу переосмысления основ уголовно-правовой охраны в условиях цифровой трансформации. Традиционные конструкции состава преступления, сформированные в эпоху «аналогового» общества, постепенно теряют способность охватывать многообразие новых форм общественно опасных деяний, совершаемых с использованием современных коммуникационных инструментов. Цифровое пространство, обеспечивающее беспрецедентную скорость обмена данными и трансграничность операций, стало не только инструментом экономического роста, но и благоприятной средой для совершения преступлений, отличающихся высокой степенью скрытности и технической сложности. Именно в этом контексте вопрос о реформировании уголовного законодательства обретает особую значимость, поскольку без его адаптации к реалиям цифровой эпохи невозможна эффективная защита прав граждан и интересов государства.

Осознание системных проблем в регулировании ответственности за преступления, совершаемые в цифровой среде, послужило основанием для подготовки масштабного проекта Федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации», разработанного Министерством цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ (далее – Минцифры России) в 2025 году [5]. Проект отражает современный этап эволюции уголовного права и представляет собой попытку выработать комплексный подход к регулированию преступлений, совершаемых с использованием цифровых технологий, искусственного интеллекта и циф- ровой валюты. В пояснительной записке подчеркивается, что основной целью предлагаемых изменений является повышение эффективности противодействия преступлениям, совершаемым с применением информационно-коммуникационных технологий (далее – ИКТ), а также создание правовых механизмов для защиты граждан от новых форм обмана, вымогательства и хищений в виртуальной среде.

Законопроект Минцифры России является не просто частной инициативой всфере IT-безопасности; он представляет собой попытку создать новую, более технологичную модель уголовно-правового регулирования, где цифровая среда рассматривается как самостоятельное пространство правовых рисков. В основу его концепции положен анализ следственносудебной практики, демонстрирующей рост дистанционных хищений, совершаемых с использованием телефонных и интернет-коммуникаций, мессенджеров, поддельных сайтов и программных алгоритмов, имитирующих деятельность человека. По данным правоохранительных органов, только в 2024 году количество преступлений, совершённых с применением средств связи и информационных технологий, превысило 480 тыс. случаев, что составило почти треть всех зарегистрированных хищений. Эти цифры указывают не просто на статистическую динамику, а на формирование нового типа преступности – цифровой, где объектом посягательства становится не только имущество, но и информация, цифровая идентичность и личное доверие граждан.

Предлагаемые изменения направлены на устранение пробелов и противоречий, накопившихся в уголовно-правовом регулировании в сфере информационных преступлений. Особое внимание уделено уточнению понятийного аппарата, введению в законодательство категорий «искусственный интеллект» и «цифровая валюта», которые ранее не имели чёткого правового определения. Законопроект предусматривает признание цифровой валюты разновидностью имущества, что имеет принципиальное значение для квалификации преступлений, связанных с её незаконным оборотом, хищением или легализацией. Кроме того, в тексте проекта формируется правовая основа для установления уголовной ответственности за неправомерное использование искусственного интеллекта, что отражает стремление законодателя реагировать на новые вызовы, связанные с созданием и применением технологий дипфейков, автоматизированных голосовых систем и генеративных алгоритмов.

Законопроект предусматривает реформирование ряда традиционных составов преступлений. В частности, модернизации подвергаются статьи, устанавливающие ответственность за мошенничество и вымогательство. Подчеркивается необходимость раз- граничения между деяниями, совершаемыми в оф-лайн-среде, и преступлениями, совершаемыми с использованием ИКТ, поскольку степень общественной опасности последних значительно выше. В новой редакции предполагается введение квалифицирующих признаков, связанных с использованием цифровых технологий, сетевых платформ и искусственного интеллекта при совершении мошенничества. Фактически речь идёт о формировании самостоятельных составов преступлений, учитывающих особенности их совершения в виртуальной среде, где причинение ущерба может происходить без физического контакта между преступником и потерпевшим, а вред измеряется не только материальными, но и репутационными и социальными потерями.

Особое внимание в проекте уделяется обеспечению процессуальных гарантий при расследовании киберпреступлений. Законопроектом вводится возможность фиксации доказательств, находящихся в цифровом виде, а также регламентируются вопросы ареста и изъятия цифровых активов. Предлагается совершенствование порядка подачи заявлений о преступлениях, связанных с мошенничеством, через единый портал государственных услуг, что должно повысить доступность правосудия и оперативность реагирования на преступления в сфере информационных технологий. Таким образом, проект охватывает не только материальные, но и процессуальные аспекты цифрового уголовного права, формируя комплексный подход к борьбе с преступностью в киберпространстве.

Законопроект Минцифры России можно рассматривать как попытку перехода от фрагментарного реагирования на новые вызовы к системному обновлению правовой базы. Его принятие способно стать шагом к формированию в России нового направления – цифрового уголовного права, которое соединит классические правовые принципы с технологическими реалиями XXI века. В этом контексте особое значение приобретает вопрос о защите социально уязвимых категорий граждан – пожилых людей, которые чаще других становятся жертвами дистанционного мошенничества. Именно для таких групп необходимы усиленные меры уголовно-правовой защиты, включая повышение санкций, введение дополнительных квалифицирующих признаков и разработку профилактических механизмов, позволяющих предотвратить вовлечение граждан в мошеннические схемы. Законопроект создаёт основу для подобных изменений, однако его успешная реализация потребует последовательного научного и практического осмысления, чтобы новые нормы не только формально отражали цифровые реалии, но и эффективно работали в условиях стремительно меняющегося информационного пространства.

Положительным моментом законопроекта является то, что он не ограничивается корректировкой отдельных статей Уголовного кодекса РФ, а предлагает концептуальное обновление подходов к квалификации преступлений, совершаемых с использованием искусственного интеллекта, цифровой валюты, электронных платёжных систем и иных технологических решений. Этим законодатель признаёт, что цифровая преступность имеет качественно иную природу по сравнению с традиционной. Уточнение понятий «цифровая валюта» и «искусственный интеллект» создаёт основу для дальнейшего нормативного и доктринального развития права в этой сфере, устраняя правовую неопределённость, которая до сих пор мешала единообразному применению закона судами и следственными органами.

Важным достижением проекта является стремление адаптировать уголовно-процессуальные механизмы к особенностям расследования преступлений в цифровой среде. Введение возможности изъятия, ареста и хранения цифровых активов, фиксации электронных доказательств, подачи заявлений через электронные сервисы – всё это отражает понимание законодателем необходимости технологического обновления самого уголовного процесса. Такие изменения способны повысить эффективность доказывания по делам о кибермошенничестве, а также облегчить доступ граждан к правосудию.

Наряду с безусловными достоинствами законопроекта в нём прослеживается ряд проблемных аспектов, требующих дополнительного научного анализа и последующей доработки. Прежде всего обращает на себя внимание отсутствие в документе достаточной дифференциации ответственности в зависимости от характера и степени общественной опасности цифровых преступлений. Законопроект в целом ориентирован на формальное закрепление новых категорий и технологий, однако в меньшей степени отражает специфику субъектного состава и особенности потерпевших от подобных деяний. Между тем анализ практики показывает, что наибольший урон от дистанционных форм мошенничества несут именно граждане старшего возраста, не обладающие достаточными цифровыми компетенциями для распознавания признаков обмана.

Научные исследования в области киберпреступности и социологии права подтверждают, что пожилые граждане составляют значительную долю потерпевших от дистанционного мошенничества [2; 4]. Это объясняется не только доверчивостью и недостатком технических знаний, но и тем, что преступники выстраивают свои схемы, апеллируя к эмоциональному доверию и социальной изоляции жертв. Таким образом, преступления против данной категории лиц обладают повышенной общественной опас- ностью, а значит, требуют особого законодательного реагирования. Однако проект Минцифры России пока не содержит положений, которые бы отражали необходимость усиления ответственности за совершение преступлений в отношении лиц, заведомо находящихся в уязвимом положении, включая граждан пожилого возраста.

Серьёзным пробелом законопроекта является также отсутствие механизмов, направленных на учёт степени участия технологий искусственного интеллекта в совершении преступления. В условиях, когда дипфейки, голосовые симуляторы и автоматизированные системы способны полностью имитировать действия человека, встаёт вопрос о границах вины и причинно-следственной связи между действиями субъекта и функционированием алгоритма. Без ясного разграничения этих элементов правоохранительным органам будет затруднительно квалифицировать деяния, а суды окажутся перед необходимостью самостоятельно вырабатывать критерии оценки роли цифровых технологий в преступлении.

Очевидно, что дальнейшее совершенствование законодательства должно предусматривать усиление уголовной ответственности за дистанционные мошенничества, совершаемые в отношении социально незащищённых категорий граждан. Логичным представляется закрепление в ст. 159 Уголовного кодекса РФ специального квалифицирующего признака – совершение преступления с использованием ИКТ в отношении лица пожилого возраста. Такая мера будет отражать повышенную общественную опасность данных деяний и станет важным сигналом обществу о приоритетности защиты граждан. Также следовало бы рассмотреть возможность включения норм, направленных на развитие системы цифрового просвещения и профилактики, поскольку именно сочетание уголовно-правовых и информационно-образовательных мер способно обеспечить реальное снижение уровня мошенничества в цифровой среде.

Таким образом, проект федерального закона Минцифры России, безусловно, отражает стремление государства к модернизации уголовно-правовых механизмов в соответствии с вызовами времени. Однако чтобы эта реформа стала по-настоящему эффективной, требуется её дальнейшее научное наполнение, практическая адаптация и особое внимание к защите тех граждан, которые сегодня оказываются наиболее уязвимыми перед лицом цифровых преступлений.