Современный геополитический процесс: теория исследования

В политической науке при описании международных отношений выделяют несколько основных подходов (биполярный, однополярный, многополярный).

Идея биполярности, означающая разделение мира на две сопоставимые части (в том числе, и по культурному признаку), по мнению ее сторонников, является наиболее устойчивой и естественной в структуре международных отношений. Однополярный подходпредполагает доминирование одной сверхдержавы или центра силы (США и ряд западных стран) и возникновение относительно гармоничного мира на базе западных ценностей и институтов, представляющихся единственно жизнеспособными. Ф. Фукуяма фактически заявляет о необратимой тенденции в эволюции общемирового сознания к ценностям воплощенным в положениях либерализма. Основу конструкта многополярной системы всегда составляли государства, сравнимые по мощи, которые сотрудничали и соперничали между собой, обеспечивая стабильность мировой системы.

Противники биполярной системы считают ее не идеальной ввиду сложности современного мира и невозможности его разделения на Юг и Север, Запад и Восток в экономическом и культурном отношении. Противники однополярности стоят на том, чтобы США отказались от претензий на мировое господство и вступили в равноправный диалог с другими мощными акторами. Их оппоненты полагают, что такая модель далека от стабильности в системе международных отношений, так как она приведет к перманентной конкуренции между главными игроками, что будет порождать постоянные конфликты и переделы сфер влияния.

Следуя логике циклов, биполярный мир (противостояние СССР и США), ставший однополярным (после развала СССР), должен перейти в многополярное состояние для чего есть определенные основания. Современный мир характеризуется усилением политического самосознания локальных цивилизаций. Политико-идеологические разногласия уступают межцивилизационным отличиям порожденным историей, культурой, религией.

Идея столкновения цивилизаций связывается с экспансией Запада, которая приобрела беспрецедентный характер. Мощная волна антизападных настроений – часть нашей жизни, и для этого есть объективные основания. После Второй мировой войны США более двухста раз совершали прямую вооруженную агрессию на территории других стран.

Итак, в трансформирующемся геополитическом пространстве просматривается противостояние двух моделей: однополярногоатлантизма и многополярной идеи. Однополярная модель нацелена на доминирование западной цивилизации в ее североамериканской модификации. Идею многополюсного мира, равноправия цивилизаций, устранения диктата любой сверхдержавы отстаивают Китай, Россия, Индия, мусульманская, латиноамериканская и африканская цивилизации. Установка на диалог культур, это тактика, диктуемая политико-экономической слабостью тех, кто за нее выступают. На наш взгляд, полицентричность не приведет человечество к гармоничному и безконфликтному состоянию. Теорети чески «многополярность» может быть устойчивой при равных возможностях центров сил, при их балансе. Но такая идеальная ситуация противоречит закону неравномерного развития го сударств. В реальности, непременно какое-то государство или группа государств вырвутся вперед. Этот новый центр силы, достигнув экономической и военной мощи, равной или превосходящей потенциал ведущих государств мира, начинает претендовать на соответствующий статус, озна чающий передел сфер мирового влияния. Все существовавшие когда-либо по пытки осуществить универсализацию мира, включая современные по пытки США и их союзников, несостоятельны и преходящи.

Существует и глобальная (утопичная) модель, согласно которой международная безопасность может быть по-настоящему обеспечена лишь только на глобальном уровне, когда все члены мирового сообщества принимают участие в ее создании. В одном варианте, создание этой модели возможно только тогда, когда все страны и народы будут разделять минимум общечеловеческих ценностей и возникнет глобальное гражданское общество с единой системой управления. В другом варианте, подобная модель явится результатом постепенной эволюции уже существующей системы режимов международной безопасности и организации при ведущей роли ООН. Противники этой модели подвергают критике ее за отсутствие продуманного механизма создания подобной системы безопасности.

Российский ученый Э.Н. Баталов определяет современный мир как «бесполюсный», понимая под полюсами мощные контрарные мировые подсистемы, образующие крайние точки глобальной оси, на которой держится (вращается) миросистема. Полюса представляют разные цивилизации, социальные, политические и экономические системы; они – воплощение разных, вплоть до взаимоисключающих, идейных и ценностных ориентаций. Полюса симметричны и соизмеримы по силам и оперативному потен- циалу, что позволяет им уравновешивать друг друга, выступая одновременно в качестве гарантов мирового порядка и законодателей правил политической игры, которых вынуждены придерживаться все или почти все акторы, выступающие на мировой политической арене. Отношения между полюсами строятся по принципу взаимопритяжения и взаимоотталкивания. Они нуждаются друг в друге для поддержания внутреннего и внешнего статус-кво и стремятся устранить друг друга как соперника. Но с уничтожением одного полюса автоматически исчезает и другой, а вместе с ними – и весь старый миропорядок, что случилось в конце 1980-х – начале 1990-х годов [1, с. 4–13]. Ученый подверг критике теорию многополюсности, настаивая на том, что полярные характеристики могут быть присущи лишь двум оппозиционным друг по отношению к другу центрам силы. «Бесполюсная» ситуация в мире, характеризуется как явление временное, приравнивается к полосе глобальной нестабильности.

О существовании новой биполярной системы со сложными полюсами пишет А.Г. Яковлев. По его мнению, на смену идеологической биполярной системе пришла новая биполярная система, в которой существуют два полюса: Запад, мыслящий себя и уже фактически являющийся достаточно монолитным, и весь остальной мир – весьма рыхлый, состоящий из автономных компонентов, из самостоятельных, независимых, пока еще не спаянных четким пониманием высшей приоритетности общих интересов и строгими организационными формами центров силы, или полюсов местного значения, хотя некоторые из них (Россия, Китай, Индия) реально и потенциально являются влиятельными факторами в системе международных отношений вцелом [2, с. 29–41].

Другой российский автор В.Б. Тихомиров, высту-паяпротив «однополярности», полагает, что ее не может быть по определению, поскольку о наличии полюсов принято говорить при условии, если имеются «противоположности». Ни о каком многополярном мире речи быть не может, поскольку даже у Земли всего два полюса, соответственно, «на глобальном уровне мировая общественная система всегда была и остается в первом приближении биполярной, что проявляется в ее структурном инварианте» [3, с. 212].

Н.А. Косолапов, соглашаясь с идеей биполярности, называет современную систему международных отношений «постсоветской», характеризуя ее как зародышево-авторитарную в политическом отношении при бесспорном доминировании Запада. Проявлением нарастающего авторитаризма он называет усиление роли НАТО, и все более откровенное стремление США поставить Североатлантический альянс выше международного права, ООН и Совета Безопасности ООН [4, с. 213–241]. Такая биполярность отношений «центра» и «периферии» будет постепенно трансформироваться в иной, «трехмерный» тип отношений, что будет вызвано развитием процессов глобализации. Критическим, по мнению автора, окажется отрезок с 2012 до 2025 гг.

Свой вариант аналитического расчленения общей геополитической ситуации на несколько относительно независимых областей с последующим выявлением распределения сил в рамках каждой из них предлагает В.Л. Цымбурский, акцентирующий внимание на том обстоятельстве, что современный миропорядок существенно отличается от идеала традиционной геополитики. И основное отличие состоит в том, что в Северном полушарии, в силу ряда исторических оснований, произошло формирование не единого, а «многосоставного» баланса мощи и влияния. Фактически, к концу XX в. возникли и оформились два относительно независимых друг от друга расклада мощи и влияния – военнополитического и хозяйственного. «Сейчас можно говорить об оборонных и хозяйственных Больших пространствах, но комплексные гроссраумы пребывают пока только в наметках, навеянных классической геополитикой» [5, с. 147].

Среди различных подходов в вопросах внешней политики России сформировалось несколько направлений. Первое направление, связанное с традицией «западников», исходящих из центрального положения Европы, играло особую роль в начале 1990-х годов, когда преобладали идеи о совместной общеевропейской безопасности. Привлекательностью для этого направления выступает активность промышленности и демократичность Запада. Они отдают предпочтение прозападной ориентации, утверждая, что исторически Россия принадлежит к западной (христианской) цивилизации и, следовательно, российская дипломатия должна ориентироваться, главным образом, на Запад.

Второе направление исходит из того, что Россия не связана серьезно с Западом, и никогда не ориентировалась длительное время исключительно на европейскую культуру. Е.М. Примаков, сторонник многополярного мира, полагает, что России необходимо избегать крайних, опасных для ее будущего концепций русского национа-лизма,неоевразийства и западничества, ориентироваться на геополитическую самостоятельность страны, реализм и прагматизм внешней политики, и эффективно использовать имеющиеся у нее возможности влияния на глобальную геополитическую ситуацию. Это направление учитывает многочисленные неевропейские народы, народности и культуры, которые проживают на территории современной России, образуя относительное гармоничное равновесие между европейской и азиатской частью. Автор видит стратегическую задачу в том, чтобы стать центром самостоятельного полюса в международном силовом поле, а не ставить в качестве стратегической цели интеграцию в существующие евроатлантические структуры, потому что при этом возникает опасность быть включенными в определяемый Западом однополюсный мир. Политика по отношению Запада и политика по отношению Востока должны находиться в сбалансированном состоянии, чтобы не появлялось односторонней зависимости [6, с .435].

Свое видение российских внешнеполитических приоритетов предлагает К.С. Гаджиев. Автор переформулировал само понятие «геополитическое пространство» и рассматривает, наряду с территориальным пространством, «пространство экономическое, культурно-цивилизационное, информационное и т.д.» [7, с. 41–42]. Россия – ключевое государство центрально-евразийского местоположения и не следует связывать ее культурную идентичность исключительно с Европой. Автор выступает за понимание Евразии не только как геоэкономического, но и независимого политического и культурного пространства. Роль России состоит не только в создании транспортного или коммерческого «моста» между Европой и Азией – но и в соединении и умиротворении европейской и азиатской цивилизаций, а также, в поддержании хрупкого этнического равновесия в регионе. Евразия должна стать пространством взаимообогащающего диалога и экономического, и политического сотрудничества. Иными словами, К. Гаджиев видит Евразию как открытое, но вместе с тем, независимое политическое, экономическое и культурное пространство. При этом он указывает на необходимость для России сотрудничать как с Западом, так и с Китаем, Индией, Кореей и другими крупными государствами региона, ставя вопрос о формировании системы коллективной безопасности в Евразии и за ее пределами.

Третье направление, представители которого отказываются соглашаться с распадом советской империи, исходит из необходимости восстановления национального величия России апеллируя к ее духовно-культурной миссии в мире. Сторонники этой концепции склоняются к мысли, что конфигурация системы международных отношений определяется фундаментальным дуализмом, противостоянием отличных друг от друга геополитически детерминируемых сил (сухопутных и морских), четко локализуемых географически.

Г.Г. Почепцов отмечает, что основные параметры традиционной геополитики были сформулированы в рамках географического детерминизма. Власть прошлого реализовалась именно по этим параметрам... Цивилизация Моря строится на внешних индикаторах управления, цивилизация Суши – на внутренних. Отсюда стремление к универсальным требованиям, в первом случае, и тенденция держаться за свое, во втором. В качестве обоснованности этого подхода, автор приводит в пример постепенную трансформацию религиозных систем, которую прошел Запад. В свою очередь, Россия, как Восток, сохранила в неизменности свою религиозную систему православия [8, с. 155].

А.Г. Дугин акцентирует свое внимание на уникальной исторической территории Российского государства, его цивилизационной миссии и самодостаточности его политической целостности. Потеря территорий и отказ России от политики «Собирания Империи» непременно будет замечено мировым сообществом. Континентальную миссию Heartland начнут брать на себя новые державы или блоки государств. В таком случае просторы России будут основной стратегической целью для тех сил, которые объявят себя новой

«цитаделью Евразии» [9, с. 172]. Статус «региональной державы», навязываемый сегодня России Западом, для русской нации равнозначен самоубийству и отказу от идентичности России, имперской в своей основе. Потеря империи для А. Дугина означает провал участия России в мире, поражение ее духовной и культурной системы ценностей, оживлявшей многие поколения русского народа и дававшей силы и энергию для подвигов, созидания, борьбы, преодоления невзгод [9, с. 193–213]. Взгляды А. Дугина нельзя признать полностью, однако, как справедливо отмечает А.Д. Богатуров, «сколько бы ни подчеркивались общие и параллельные интересы Москвы и Вашингтона, США принципиально заинтересованы в «геополитическом разукрупнении России» [10, с. 91].

Стратегическая задача США: заставить мир принять однополярную диктатуру. Следовательно, для того, чтобы побудить известную часть человечества принять американскую диктатуру, его необходимо напугать и одновременно пообещать гарантии от этой угрозы. В этом американская однополярная стратегия получает свою конкретизацию.

В идеях А.С. Панарина, «Евразийский проект предполагает решение двух основных задач: восстановление целостности постсоветского пространства и восстановление духовного тонуса нации» [11, с. 66]. Перед Россией, по мнению ученого, встала чрезвычайно жесткая дилемма: восстановить утраченное «большое пространство», причем, в новом духовном, моральном и экономико-технологическом качестве или скатиться в «третий мир», окончательно утратив всякие перспективы. Проблемы восстановления Союза им видятся единственно возможным рецептом выхода из крайне неблагоприятной внешнеполитической ситуации. Между тем, противостояние Суши и Моря является определяющим и для его концептуальных построений. При этом Суша становится средоточием всего «настоящего» (почти в буквальном смысле слова – «земная твердь мира – прибежище всего реального и обеспеченного наличностью, в отличие от океанических хлябей, породивших виртуальную экономику и прочие виртуальные псевдореальности»), в то время как морские цивилизации и державы определяются не иначе как «глобальные пираты» [12, с. 372–402]. Центральным положением для А. Панарина становится трансформация возникшего на руинах биполярного мира однополярного миропорядка в нечто иное -в торжество многополярности, в новую биполярную структуру мира. Принципиальным является восстановление системы сдержек и противовесов в мировом масштабе, недопущение выстраивания откровенно гегемонистской модели мироустройства... Суть проекта для России состоит в развитии всесторонних контактов с Индией, Китаем, мусульманскими странами. Только в единении и сотрудничестве с ними Россия сможет создать подобие альтернативного полюса притяжения, способна будет противостоять проискам Запада.

Рассуждая о будущем России, С.Н. Бабурин соглашается с невозможностью возврата к старому порядку, но то, что должно занять его место, «связано с исторической миссией России». Псевдозападные реформы должны быть заменены на «русский путь» хозяйствования, который соответствует российским потребностям: функции управления, как и распределение материальных благ, переходят к государству. Возвращение потерянного положения мировой державы, необходимость реинтеграции страны в объеме Советского Союза (включая Прибалтику) и отказе от западной культуры для него - ключевая цель [13, с. 17].

Помимо неоевразийских, достаточно широкое распространение получили, «популистские» интерпретации геополитики. Они оказались наиболее влиятельными в политическом плане и представляли собой весьма эклектическое, ситуативно обусловленное сочетание элементов традиционной геополитики, неоевразийства, этноцентризма, а также предвыборной риторики тех или иных политических лидеров [14, с. 267]. Яркий тому пример – лидер ЛДПР В.В. Жириновский, то отмечавший в качестве основы геополитического процесса, позаимствованную у С. Хантингтона идею борьбы основных цивилизаций [15, с. 231–236], то видевший основное направление противостояния на современном этапе развития человечества по линии Север – Юг (и, соответственно, предлагавший «меридианаль-ную» структуру передела мира) [16, с. 20–21].

Ядро внешнеполитической идеологии этой партии составляет возрождение величия России как империи. Это, в свою очередь, предполагает:

– восстановление роли России как военной сверхдержавы через щедрые вливания в ВПК и агрессивную внешнюю политику;

– расширение территории в границах СССР или царской России, демонтаж федерации в пользу унитарного устройства;

– предпочтение авторитарного правления демократическому.

Существенное внимание геополитическим вопросам уделяется в работах лидера КПРФ Г.А. Зюганова. По мнению Э.Г. Соловьева, российские коммунисты начали с попыток переложить на понятный для их собственного электората язык основные положения, предложенной А. Дугиным версии евразийства [17, с.267].

В центре коммунистической геополитики оказываются понятия «державность», «социализм» и «российская государственность». Лучший и наименее конфликтный сценарий развития ситуации в современных условиях – это многополярный мир с несколькими центрами силы, которые юридически закрепляют существующий баланс сил и принимают общие правила игры, обязательные для всех. Взаимоотношения России и Запада рассматриваютсякак изначально конфликтные. Каждый раз, когда Россия пыталась отстаивать собственные национальные интере- сы, она сталкивалась с враждебной коалицией европейских держав.

В качестве основного приоритета коммунисты видят СНГ и «ближнее зарубежье». Они утверждают, что распад СССР не имел под собой легальной основы, и даже пытались способствовать воссоединению бывших Советских республик, отвергая возможность использования силы. Как полагали они, восстановление СССР может быть осуществлено только на «добровольной основе».

Они также предлагают восстановить российские связи с «традиционными друзьями и союзниками», такими, как Ирак, Ливия, Северная Корея и Куба с целью предотвращения американского неоспоримого мирового лидерства и обеспечения России дополнительными рынками для ее находящейся в кризисе военной политики [18, с. 86].

Итак, в основе международного политического процесса лежит традиционный геополитический постулат о контроле над пространством. Климат, ландшафт, особенности транспортных коммуникаций и, главное, пространственное местоположение определяет основные цели внешней политики государств и возможности их осуществления. Государство рассматривается в качестве, своего рода, географического или пространственно-территориального организма, обладающего особыми физико-географическими, климатическими, ресурсными и иными параметрами и свойствами и руководствующегося собственной волей и интересами. Поэтому любая осуществляемая государством геостратегия понимается, всецело, в терминах контроля (военного и политического) над соответствующими территориями. С целью сохранения, укрепления или создания баланса сил, они вступают друг с другом в союзы, направленные на уравновешивание силы наиболее могущественного государства. Следовательно, в основе международных отношений лежат национальные интересы государств, а их регулятором выступают сила и баланс сил между большими державами. Малые государства не способны самостоятельно защитить свои национальные интересы и целиком зависят от воли больших держав, от соотношения сил между ними и от их интересов.