Способы репрезентации субъекта в научном дискурсе

Научный дискурс – это не только совокупность высказываний о новых идеях и результатах исследования. В нем можно обнаружить точки зрения автора, его взгляды, диалог с читателем, обращения к научному сообществу. Эти функции реализуются с помощью различных маркеров субъекта дискурса, среди которых местоимения первого лица единственного и множественного числа, дескрипции ( автор, author, researcher ), бессубъектные конструкции и персонифицированные объекты.

Данное исследование, как нам представляется, будет полезно для российских авторов, которые планируют публиковать свои научные работы в англоязычных журналах. Следование конвенциям англоязычного академического сообщества предполагает и следование принятым в нем способам самопрезентации.

Следует отметить, что способ вербализации автора научного текста вызывает разногласия среди исследователей. Спорным является и вопрос о возможности использования местоимений первого лица единственного числа в научной статье. Считается, что личные местоимения субъективируют научные высказывания, ставя под сомнение их достоверность. Такие высказывания утрачивают свою «научность». Личные местоимения отвлекают от анализа данных, смещая коммуникативный фокус с исследуемых объектов на личность субъекта дискурса. Употребление личных местоимений первого лица противоречит требованию формальности и объективности науч-

ного текста, в то время как безличные и пассивные конструкции позволяют продуцировать непредвзятые высказывания.

Другие исследователи утверждают, что замена высказываний с местоимениями первого лица бессубъектным пассивом приводит к созданию громоздких синтаксических конструкций. Дж. Бернард [3] считает, что личные местоимения в академическом дискурсе являются лишь показателем участия субъекта в исследовании, голосом индивида на страницах журнала. Но, как полагает исследователь, если необходимо сообщить о каких-либо универсальных научных фактах или наблюдениях, от личных местоимений лучше отказаться, поскольку они могут быть известны любому ученому и нет нужды подчеркивать роль автора [Там же]. Согласно мнению К. Хайлэнда [5], использование личных местоимений в научном дискурсе является ценной стратегией, которая позволяет авторам повысить надежность своей работы, представить результаты более убедительно. Р. Черри [4] считает, что личные местоимения помогают авторам выражать свое мнение и организовывать дискурс. К. Куо [6] полагает, что языковые маркеры субъекта позволяют подчеркнуть личный исследовательский вклад автора, а также выразить солидарность с потенциальным читателем.

Основываясь на анализе фактического материала, мы выделили три основные ипостаси субъекта в научном дискурсе: 1) субъект-исследователь, 2) субъект-аналитик, 3) субъект-представитель. Теортеической предпосылкой данной работы послужили исследования Р. Танга и Джонса [8], Д. Владимироу [9] и М. Муноза [7].

Подвергнув анализу 40 англоязычных и русскоязычных научных статей, мы обнаружили, что способы репрезентации субъекта научного дискурса варьируются от полной элиминации субъекта до его экспликации с помощью местоимений первого лица единственного числа.

Роли субъекта в научном дискурсе

На рисунке показаны три выделенные нами роли субъекта в научном дискурсе. Исследователь организует, структурирует статью, привлекает внимание читателя к различным проблемам, описывает этапы исследовательского процесса. Аналитик выражает точку зрения, взгляды, подвергает критике или анализу результаты работы других исследователей. Представитель выступает как репрезентант научного сообщества или всего человечества в целом, выражая присущие им взгляды и убеждения.

Частота использования языковых средств вербализации различных дискурсивных ролей субъекта англоязычного и русскоязычного научного дискурса показана в таблице на с.102.

Из таблицы видно, что в англоязычных статьях авторы репрезентируют себя более эксплицитно, чем в русскоязычных работах, где конвенции научного дискурсивного сообщества не позволяют открыто проявлять свое авторское «я». Эксплицитная саморепрезента-ция может свидетельствовать о желании автора открыто заявить о своем личном вкладе в науку или взять на себя ответственность за свои высказывания. В то же время сокрытие своего «я» за местоимениями первого лица множественного числа или бессубъектными конструкциями – языковыми единицами, доминирующими в русскоязычных текстах, свидетельствует, как нам представляется, о желании представить свое научное мнение как мнение определенной научной школы, тем самым повысив значимость своей работы в глазах читателя [1].

Далее отметим, что эгоцентрическое местоимение первого лица единственного числа как средство вербализации субъекта дискурса было обнаружено не во всех англоязычных статьях. В тех статьях, в которых были отмечены случаи его употребления, оно встречалось главным образом во введении, где авторы, выступая в роли исследователей, излагали цель и ход своей работы.

Личное местоимение первого лица множественного числа регулярно использовалось как в русских статьях, так и в английских исследованиях. Частота его употребления, как видно из таблицы, практически совпадает.

Стоит также отметить, что личные местоимения первого лица множественного числа были обнаружены во всех англоязычных статьях и в 80% русскоязычных публикаций. Количество англоязычных статей, содержащих местоимение I, – 30% от общего числа работ, подвергнутых анализу. В русскоязычных статьях данное местоимение отсутствовало.

Бессубъектные конструкции были обнаружены в большом количестве как в англоязычных, так и в русскоязычных статьях. Репрезен-

Частота использования языковых средств вербализации субъекта англоязычного и русскоязычного научного дискурса

Местоимение 1-го л. ед. ч.		Местоимение 1-го л. мн. ч.		Дескрипция		Бессубъектная конструкция		Персонифицированный объект
АЯ	РЯ	АЯ	РЯ	АЯ	РЯ	АЯ	РЯ	АЯ	РЯ
56	–	157	143	–	34	245	260	334	–

тация субъекта путем использования дескрипции (автор) отмечена только в статьях на русском языке, а персонификация неодушевленного объекта (the article aims…) – в англоязычном дискурсе.

Далее проанализируем примеры высказываний, содержащих языковые маркеры субъекта научного дискурса.

Местоимение первого лица единственного числа как маркер субъекта в англоязычном научном дискурсе использовалось для вербализации двух ипостасей:

• 1.    Субъекта-исследователя: In this paper, I will focus quantitively and qualitatively on a particular form of interpersonal metadiscourse: person markers. Субъект сообщает читателю о предмете своего исследования. Употребление местоимения I указывает на то, что субъект берет личную ответственность за ход своего исследования, выстраивает его исходя из собственного опыта.

• 2.    Субъекта-аналитика: I am convinced that the processes of translation and simultaneous interpretation differ fundamentally. Местоимение I придает высказыванию ярко выраженный феноменологический характер. Предикат am convinced , следующий за местоимением, относит высказывание к разряду субъективных мнений, допуская возможность признания его ошибочным.

Местоимения первого лица множественного лица используются для вербализации:

• 1.    Субъекта-исследователя: В рамках настоящей статьи мы ограничимся рассмотрением некоторых деталей...; Further on, we would like to focus our attention on one more technology. Субъекты используют инклюзивные мы, we для привлечения внимания читателя к тем вопросам, которые будут рассмотрены в их работе.

• 2.    Субъекта-аналитика: Мы полагаем, что подобный анализ ситуации является едва ли не единственно возможным; We consider political cartoons as one of the linguistic technologies as well . В данных примерах субъект использует эксклюзивное мы/we вместо я/I , от-

• сылая к самому себе, выражая собственную точку зрения. Здесь мы/we может быть заменено местоимением я/ I.

• 3.    Субъекта-представителя: Однако главное, что выиграли все мы , получив возможность читать такие разные и такие замечательные переводы «Гамлета» ...; To the extent that we believe the myth that judges “discover” the law, dissents simply represent rejected dead ends along that path of discovery.

С помощью нереферентного местоимения первого лица множественного числа субъект представляет всех читателей-ценителей наследия Шекспира в русскоязычном примере и членов юридического сообщества, которые верят в миф о том, что судьи «открывают» право – в англоязычном высказывании. В примерах проявляется интегративная семантика местоимения. Автор текста «признает» свое единство с референтной группой и её ценностями. Понятие данного типа мы -дискурса определено Р. Во-дак как риторический прием, идентифицирующий говорящего с группой, к которой он принадлежит [2].

Дескрипции как маркеры субъекта были обнаружены только в русскоязычных статьях для вербализации ролей:

• 1)    Субъекта-исследователя: Ранее автором было предложено воспользоваться междисциплинарным подходом для исследования прагматики корпуса текстов . Субъект обращает внимание читателя на свои предыдущие работы. Для проверки соответствия фактического положения дел предложенным теоретическим выкладкам автором был предпринят предварительный эксперимент с использованием информантов. Субъект описывает процесс исследования.

• 2)    Субъекта-аналитика: Автор настоящей статьи придерживается мнения, что этот срок не может быть более одного года … Субъект выражает собственную точку зрения.

Бессубъектные конструкции, согласно данным анализа, использовались как имплицитные маркеры двух ипостасей субъекта научного дискурса:

• 1.    Субъекта-исследователя: Наблюдается постепенный переход значений одного синонима в смысловой объем других синонимов; To be more specific, a convenience sampling procedure was used to select the six texts for this study. Автор привлекает внимание читателей к некоторым аспектам своего исследования.

• 2.    Субъекта-аналитика: Поэтому логично предположить, что прилагательное “ kühn ” используется при описании интеллектуальной смелости; Thus, Agrifoglio’s project can be considered a source of useful knowledge. Субъект имплицитно представлен в данных высказываниях с целью придания им большей объективности путем сокрытия своей личности.

Как видно из таблицы, бессубъектные конструкции являются самым распространенным способом импликации присутствия субъекта в русскоязычном научном дискурсе. В англоязычном дискурсе они занимают второе место по частоте употребления.

Импликация субъекта путем персонификации неодушевленного объекта и приписывания ему действий живого существа была обнаружена только в англоязычном дискурсе: The analysis demonstrates that storytellers respond in distinct patterns to the two categories of backchannels; This paper aims at laying a groundwork for teaching sight translation, based on concepts and strategies of skill training.

Субъект как автор дискурса скрывается за персонифицированными высказываниями, в которых роль субъекта-исследователя выполняет неодушевленный объект, наделенный человеческими свойствами.

Итак, в ходе анализа фактического материала мы выявили следующие языковые средства, которые используются автором для экспликации или импликации своего присутствия в научном дискурсе: 1) личные местоимения первого лица; 2) дескрипции; 3) бессубъектные конструкции; 4) персонифицированный объект. Данные языковые средства вербализуют три основные ипостаси субъекта: 1) субъект-исследователь; 2) субъект-аналитик; 3) субъект-представитель. В ходе исследования мы пришли к выводу, что наиболее часто в русскоязычном дискурсе используются бессубъектные конструкции, помогающие субъекту имплицировать свое присутствие, в то время как в англоязычных статьях по частоте употребления первое место занимает персонифицированный объект.