Субстантивированный инфинитив в функции предикатива

Настоящая публикация продолжает исследование феномена субстантивированного инфинитива в немецком языке. В фокусе рассмотрения данной работы находятся способы реализации субстантивированным инфинитивом (далее – СИ) синтаксической роли сказуемого, а точнее – предикатива как его составляющего элемента.

«Синтаксис начинается там, где мы выходим за пределы слова или устойчивого сочетания слов, где начинается связная речь с её свободной комбинацией лексических единиц в рамках переменного словосочетания и предложения» [3: 167]. Если мы говорим о синтаксисе немецкого предложения, то эпитет «свободный» – не то, что первым приходит в голову. Мы скорее представляем строго организованную двучленную структуру с подлежащим и сказуемым как обязательными элементами предложения, что, в принципе, не противоречит истине (конечно, в немецком языке есть предложения как без подлежащего, так и без сказуемого, но настоящая работа рассмотрение данных случаев не предусматривает).

Подлежащее в немецком языке в большей степени является носителем логического содержания, в силу обязательного оформления именительным падежом оно только опосредованно принимает участие в грамматическом структурировании различных типов немецкого предложения. Сказуемое же выступает в качестве организующего элемента немецкого предложения, обладая многообразием форм, оно позволяет выделить различные типы не только самого сказуемого, но и предложения в целом. Состав сказуемого может значительно увеличиваться за счёт прибавления к нему различного рода предикативов, в основном при так называемых глаголах неполной предикации, которые требуют восполнения со стороны инфинитивов, существительных, дополнений, обстоятельств для оформления его смысловой и структурной законченности [1].

Фокус данной публикации направлен, в первую очередь, на рассмотрение немецкого СИ как составляющей синтаксического предиката. Данная функция не является для немецкого СИ характерной, в силу того, что при субстантивации инфинитив транспонируется в поле имени, в предложении он чаще выступает в качестве подлежащего, дополнения или обстоятельства. Другими словами, СИ получает от существительного свойственные ему грамматические функции и дистрибуции, что и определяет его новые синтаксические роли. В предложении с СИ в большей степени рассказывается о действии, но актант этого действия не обязательно связан с подлежащим. Функция предикатива остаётся за глагольным инфинитивом, и это понятно, так как назначение субстантивации и заключается в наделении инфинитива другими синтаксическими ролями. По данным собственного исследования на материале художественной литературы XIX–XX вв. мы выявили, что доля СИ как части составного сказуемого, как предложного, так и без участия предлога, составляет всего 8% от общего количества примеров употребления СИ (см. подробнее [5]).

Итак, СИ в немецком языке может составлять группу сказуемого, выступая в качестве предикатива, как при употреблении с предлогами, так и без них. Впервые СИ с предлогом в составе сказуемого встречается в ранненововерхненемецкий период. Информации о более ранних случаях, где инфинитив можно однозначно определить как субстантивированный, у нас нет. В представленных ниже примерах из литературы ранненововерхненемецкого периода СИ участвует в создании акционсартного композита:

• (1)    Nit lang darnach, da sie am grösten Zanken waren , so zücht Ulenspiegel den Fordersten noch einist <…> (Н. Bote: Dil Ulenspiegel) – Вскоре после этого, так как они были заняты руганью, Уленшпигель проучил впередистоящего ещё раз.

• (2)    Gott hett vns auch wol alle gleich

Gemacht / da er am machen war (E. Alberus, Das Buch von der Tugend und Weisheit) – Бог, вероятно, сделал нас всех одинаковыми, так как он был занят этим.

• (3)    Wenn ich am allerlustigsten und geschicktesten zum Beten bin , da komm ich etwa mit meinen Gedanken gen Babylonien <…> (M. Luther, Der Teufel als Fliege /Martin Luthers Fabeln und Sprichwörter) – Когда я очень страстно и послушно молюсь, то задумываюсь я о Вавилонцах <…>.

Подобные структуры со значением процессуальности распространены и в современном немецком языке, в лингвистике их традиционно называют «немецкий прогрессив» «am-прогрессив» или «немецкая форма протекания действия» (нем. der deutsche Progressiv, der am-Progressiv, die deutsche Verlaufsform) (см. подробнее [2]). В средне- и ранненововерхненемецком периодах сходная форма со значением дуративности или инхоативности образовывалась при помощи вспомогательного глагола werdan / wesan и причастия настоящего времени или глагольного инфинитива без участия предлога. К концу XVI века данные акционсартные композиты исчезают из стандартного языка. В разговорном языке оборот sein + инфинитив со значением длительности или просто как описательный оборот употребляется до сих пор, его можно встретить в художественной литературе для иллюстрации языкового портрета персонажей:

• (4)    Ich war sogar mit ihm einkaufen und essen (T.Yaud, Der Übermann) – Я ходил с ним за покупками и поесть.

• (5)    Ich war meine Freundin Eva besuchen (Ch. Nöstlinger, Haushaltsgeschichten) – Я была в гостях у своей подруги.

• (6)    Als Andre noch ganz neu bei uns war, waren wir einmal wandern (W. Herrndorf, Tschick) – Когда Андрэ только переехал к нам, мы как-то раз ходили в поход.

В процессе формировании аналитических конструкций в немецком языке глагольный инфинитив преобразовался в форму такого уровня «нейтральности» видо-временных характеристик, что сам по себе не имеет потенциала для выражения не только аспекта, но и способов действия в отличие от СИ. Но и СИ, последовательно эксплицируя семантику процессуально-сти, нуждается в поддержке со стороны предлога, чтобы придать данному процессу вектор развёртывания:

• (7)  <…> als sei sie am Verhungern (U. Widmer, Der Geliebte meiner Mutter) – как

будто бы она [всё время] голодала.

• (8)  <…> aber das Barometer ist im Steigen (A. Döblin, Berlin. Alexanderplatz) – но

барометр поднимается.

В нововерхненемецкий период и в современном немецком сфера употребления СИ в качестве предикатива расширяется. Наряду с упомянутыми выше «прогрессивными» конструкциями с предлогами am / beim / im в препозиции СИ, встречается оборот sein + zum + СИ, обделённый вниманием лингвистических исследований. Являясь синонимом конструкции sein + zu + инфинитив, zum + СИ в большей степени акцентирует значение необходимости или возможности, кроме того подобные конструкции зачастую имеют подчеркнутую экспрессивную коннотацию:

• (9)    Es war zum Verzweifeln (Ch. Link, die Betrogene) – Стоило отчаяться.

• (10)    Heute ist wirklich kein Tag zum Streiten (R. Gable, Das Lächeln der Fortuna) – Сегодня действительно неподходящий день, чтобы ссориться .

• (11)    Es ist zum Davonlaufen ! (N.Förg, Mord im Bergwald) – Хоть беги.

• (12)    O, es ist zum Todtlachen ! (F. Schiller, Die Verschwörung des Fiesco zu Genua) –

О, от этого можно умереть со смеху .

СИ может участвовать в оформлении сказуемого и без участия предлогов, речь идёт о составном именном сказуемом, образованным обобщённым глаголом существования с СИ в именительном падеже в качестве предикатива. Предложения со сказуемым данного типа также можно разделить на две подгруппы, к первой относятся предложения с семантикой отождествления или включения (терминология по работе В. Г. Адмони, см.: [1: 85]). В таких предложениях подлежащее обычно выражено существительным, в эмпирическом корпусе преобладает соотнесённость понятий по типу отождествления ((13) и (14)). Ко второму типу относятся предложения с формальным подлежащим со значением «бытийности», где СИ является частью сказуемого только с точки зрения формальной синтаксической структуры, а по своей сути явлением или процессом, существование которого констатируется (см.: (15) и (16)).

• (13)    Jene Ruhe ist vielmehr ein beständig thätiges Aufsammeln auch der unscheinbarsten Dinge (H. Landesmann, Hieronismus Lärm) – То спокойствие является в большей степени постоянным активным накапливанием в том числе и самых неявных вещей .

• (14)    Dieser Teil selbst ist das objektivierte Erkennenwollen (A. Schopenhauer, Über den Willen in der Natur) – Эта часть сама по себе является опредмеченным желанием познавания .

• (15)    Es war tatsächlich mehr ein Sehen, als ein Denken und Vorstellen (G. Saiko, Der Mann im Schilf) – В большей степени это действительно был процесс созерцания, чем размышления и представления .

• (16)  Es war eine fürchterliche Hitze, und ein Schreien, Seufzen, Stöhnen, Quäken,

Greinen, Quirilieren (H. Heine, Reisebilder) – Была ужасная жара и крики, вздохи, стоны, пищание, всхлипывания, трели .

С исторической точки зрения предложения с такой структурой нами впервые зафиксированы в средневерхненемецкий период в произведениях религиозного и философского характера, преимущественно у Майстера Экхарта:

• (17)    Gnâde ist ein inwonen und ein mitewohnen der sêle i n g ot e (М. Eckhart, цит. по [4: 79]) – Благодать – это нахождение души внутри господа и вместе с ним.

• (18)    Ez ist ein hitze und ein ȗ zblüejen des heiligen geistes (М. Eckhart, [там же]) – Это пыл и расцвет святого духа .

Формальное es в предполье предложения при глаголах существования неполной предикации, выступающих в качестве грамматического оформления сказуемого, является «местозаполняющим» структурно-необходимым элементом предложения. В.Г. Адмони, чьи труды составляют теоретическую базу данной публикации, называет предложения со значением экзистенционально-сти со структурой « Ein Mann war einmal » «необычными» для немецкого языка, в отличие от « Es war einmal ein Mann » [1: 78]. «Необычность» объясняется не обязательным присутствием в немецком предложении подлежащего, а скорее тенденцией нагружать коммуникативно-значимой информацией конец предложения, максимально отдаляя его от спрягаемой части сказуемого. Если посмотреть на все приведённые в данной работе примеры, то кроме (13), (17) и (18), где СИ распространён объектным генетивом в постпозиции, во всех остальных случаях СИ является закрывающим рамку элементом. Формирование рамочной конструкции принято относить к ранненововерхненемецкому периоду, но основные тенденции по структурированию глагольные рамки можно проследить уже в средневерхненемецкой литературе. Так инфинитив, как глагольный, так и субстантивированный, последовательно стремиться в конец предложения. Причём, если речь идёт о субстантивированном инфинитиве, то он преимущественно закрывает рамку и в функции подлежащего, при условии отсутствия унаследованных от деривата актантов, например, при сочетании с werden и sich heben со значением начала действия или с wesan со значением процессуальности:

• (19)  <…> ûf si wart in dem palas ein luogen und ein warten (K.v. Würzburg,

Trojanerkrieg) – Во дворце её начали высматривать и ждать.

• (20)    Nâch im wart michel gâhen (H. v. Aue, Erec 4113) – За ним поспешили.

• (21)    Do huob sich jaemerliche clagen (W. v. Eschenbach, Willehalm 1532) – И начались там жалобные стенания.

• (22)    Nu was dâ vroelîch lachen (H. v.d. Türlin, цит. по [4: 36]) – и там весело смеялись.

С точки зрения грамматики, СИ, несомненно, является существительным, вследствие чего в составе сказуемого его логично относить к составному именному сказуемому. Но СИ как производная глагола сохраняет часть глагольных характеристик, так, как было описано выше, он может в составе сказуемого выражать способ глагольного действия, что обычному существительному не свойственно. В данном случае происходит конфликт формы и содержания, для разрешения которого необходим более глубокий анализ сущности СИ, равным образом учитывающий как формальный, так и семантический аспекты.