Теоретико-правовой анализ проблемы имплементации современных технологий в арбитражных судах России

Введение . Фактор обращения к теоретикоправовому исследованию правовых механизмов реализации и защиты прав и законных интересов лиц в арбитражном судопроизводстве, а также истории их формирования и последующего совершенствования, неотделим от анализа современного периода практического воплощения новой парадигмы функционирования указанного судопроизводства. При этом следует обратить внимание на соответствие дорожной карты происходящих изменений в российском арбитраже букве и духу экспоненциального по своей динамике роста уровня применяемых инновационных решений, позволяющих наиболее эффективно заменять отдельные рутинные операции, упрощая, таким образом, работу всей системы арбитражных судов России посредством применения цифровых платформ.

Указанное обстоятельство корреспондирует особенностям международной обстановки и стремлению ряда недружественных нашей стране государств нанести ущерб российской экономике, переводя ее в состояние перманентного и ожесточенного по накалу режима санкционного давления.

Подобного рода отношение враждебно настроенных к России государств также аккумулирует силу давления на отечественную систему арбитражных судов, деятельность которых напрямую связана с разрешением экономических споров, правовой защитой предпринимательской деятельности и, как итог, защитой в судебном порядке экономических интересов России, а, следовательно, и суверенитета нашего государства.

Приведенные нами суждения направлены на обоснование нового теоретико-правового осмысления феномена имплементации современных технологических решений в отечественную систему арбитражных судов, что позволит выявить роль механизма государственного влияния на оптимизацию различных сфер общественной жизни, относящихся к его компетенции.

Представленный в проводимом нами исследовании материал соответствует положениям паспорта научной специальности 5.1.1. «Теоретикоисторические правовые науки», а именно 13-му направлению исследования: «цифровизация в государственно-правовой сфере».

Обсуждение .

Выбор в каждой отдельной стране оптимальной модели интегрирования новых цифровых технологий в правовые механизмы реализации и защиты прав и законных интересов лиц в арбитражном судопроизводстве:

– во-первых, порождает особые условия функционирования электронного правосудия;

– во-вторых, способствует проведению обширных дискуссий среди представителей различных научных специальностей, включая специальность теоретико-исторических правовых наук, в поле зрения которой входит исследование проблем цифровизации сферы государства и права.

Как нам представляется, целеполагание самой идеи научного обсуждения целесообразности задействования системы электронного правосудия и связанных с этими действиями эвентуальных рисков, имеет принципиальное значение для всестороннего рассмотрения отмеченной проблемы, позволяя при этом:

– во-первых, выявить уровень ее теоретикоправовой разработанности и степень приемлемости для современного периода развития российского арбитража;

– во-вторых, оценить последствия форсированного внедрения, а по ряду позиций и «насаждения», цифровых технологий в практику арбитражного судопроизводства.

С учетом отмеченного, нам представляется необходимым заключить о необходимости взвешенной оценки допускаемых нововведений и более обстоятельного изучения существующего опыта апробирования системы электронного правосудия.

Акцентируя внимание на сущностном понимании категории «электронное правосудие», отдельные специалисты-правоведы [1, с. 183] сводят содержание данного понятия к обретению судебными органами и иными участниками судебного процесса инновационного потенциала, позволяющего им осуществлять необходимые действия, исходя из их юридической значимости, а также способности оказывать влияние на возбуждение и осуществление судебного разбирательства, которое осуществляется в соответствии с действующими нормами законодательства и с использованием различных электронных сервисов.

Как мы полагаем, в данном случае, речь идет о возможности подачи заявлений в электронном виде, а также об участии в судебных заседаниях в формате задействования такого цифрового ресурса, как веб-конференция.

Наряду с отмеченным, следует обратить внимание на то обстоятельство, что в более широком смысле, методология электронного правосудия предполагает сквозной порядок применения новых технологических решений на различных этапах механизма судебного разбирательства, включая и арбитражное.

Иллюстрацией к отмеченному могут служить следующие возможности электронного правосудия:

• 1)    осуществление электронного документооборота;

• 2)    формирования т.н. его «внутреннего ядра», применительно к деятельности самого суда;

• 3)    обеспечение работы системы, позволяющей обеспечивать процесс ведения электронного дела;

• 4)    размещение отдельных судебных актов на электронных ресурсах, имеющих официальный характер;

• 5)    задействование потенциала/систем аудио и видеозаписей;

• 6)    применение специальной техники, позволяющей формировать базу электронных доказательств, с их последующим анализом.

С учетом отмеченного, небезынтересной является научная позиция, которой придерживается Ю.А. Кондюрина [2, с. 60], по мнению которой электронное правосудие может быть сведено к способности интегрирования в цивилистический процесс современных технологий, основанных на достижениях информационного общества и позволяющих производить процессуальные действия, «выраженные в электронной форме, а также обеспечивать электронный формат функционирования судебной деятельности» [2, с. 60].

Рассмотренные научные позиции правоведов не противоречат выводу, к которому приходит П.С Долгополов, сводящий систему электронного правосудия одновременно к способу и модели реализации правомерных процессуальных действий. При этом указанные действия предполагают активное применение современных информационных технологий в судебной деятельности, включая электронный способ взаимодействия судов различных инстанций и иных задействованных в арбитражном судопроизводстве сторон [3].

Аналогичная констатация просматривается в размышлениях, которые презентует юридической общественности С.В. Романенкова [4, с. 27]. Как следует из логики суждений указанного автора, квинтэссенция электронного правосудия заключается в способности участников судебного процесса осуществлять в пределах действующего законодательства необходимые действия, способные обеспечить прямое влияние на ход судебного процесса, посредством своего обращения к потенциалу электронных систем.

Придерживаясь принципа открытости отечественной правовой системы к восприятию положительного зарубежного опыта, в части учета теоретико-правовых выводов ученых-юристов иностранных государств, мы считаем оправданным обратить внимание на материалы Второго национального академического симпозиума по цифровому правосудию (кит. « 第二届全国数字正 义学术研讨会成 ») (далее – цифровой симпозиум Китая), состоявшегося в Чжуннаньском университете экономики и права (ZUEL) (г. Ухань, Китай), при котором создана «Лаборатория электронных данных для судебного применения» (кит. « 电子数据司法应用实验室 » [5].

Проведенный нами анализ выступлений участников отмеченного форума позволяет выявить наиболее значимые аспекты, имеющие непосредственное отношение к теме проведенного исследования:

• 1)    применение цифровых технологий, особенно искусственного интеллекта, больших данных и других технологий в судебной сфере, способствует цифровой трансформации судебной системы и повышению ее эффективности;

• 2)    факторы сбора и проверки цифровых доказательств и их нацеленности на содействие разумному принятию судебных решений, и как следствие, повышению на практике эффективности судебной системы, вместе с тем предполагают поддержание баланса между применением новых технологий и справедливостью правосудия;

• 3)    признание очевидной полезности применения электронного правосудия, свидетельствую

щего о прорыве в области эффективности судебной системы, следует сочетать с возможностью возникновения проблемы подлинности, целостности и законности представляемых в суд цифровых доказательств; электронное правосудие – это не только технический, но и юридический, и этический вопрос;

• 4)    справедливость электронного правосудия в значительной степени определяется способностью правовой науки, национального законодательства и юридической практики обеспечить верховенство права в контексте внедряемой цифровизации, а также упорядоченное развитие технологий в рамках правовой базы;

• 5)    внедрение элементов в судебную систему должно соответствовать принципу «отстаивания истины и внедрения инноваций», применение которых, несомненно, следует приветствовать.

Представленная детализация материалов цифрового симпозиума в Китае имеет очевидное значение в плане экстраполяции, прозвучавших в ходе его работы суждений представителей юридической науки и для области российского арбитража, в части совершенствования правовых механизмов реализации и защиты прав и законных интересов лиц в арбитражном судопроизводстве.

Обращаясь к отечественной практике законодательного решения исследуемого вопроса, необходимо отметить, что первые попытки внедрения в арбитражный процесс технологических инноваций связано с принятием Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 228-ФЗ [6], закрепившего процессуальные нормы, связанные с цифровизацией арбитражного судопроизводства.

В частности, указанный нормативный правовой акт наделил лиц из числа участников рассмотрения судебного дела правом, позволяющим:

• 1)    представлять в арбитражный суд документы в электронном виде;

• 2)    заполнять формы документов, размещенные на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет;

• 3)    использовать в судебном заседании видеоконференц-связи в судебном заседании, с учетом строгой регламентации порядка обращения к указанной инновации.

Кроме того, согласно правовой норме указанного законодательного акта, закреплена функция обязательного протоколирования судебного заседания с использованием аудиозаписи.

Что касается категории «электронный документ», то данное понятие получило свое нормативное закрепление в Федеральном законе от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ [7]. В соответствии с пунктом 11.1 статьи 2 указанного Федерального Закона, под электронным документом понимает ся электронная форма документированной информации, представленная в допустимом для восприятия человеком виде, основанная на применении электронной техники и позволяющая ее транслировать и обрабатывать посредством задействования соответствующих информационных систем. Вместе с тем, в настоящее время на законодательном уровне отсутствует закрепление концептуально значимых для области электронного правосудия понятий: «электронный документооборот», «электронное делопроизводство», а также самого понятия «электронное правосудие».

Необходимость легитимации обширной обоймы категориального аппарата для области отечественного арбитража, в «приложении» этого аппарата к области цифровизации арбитражного судопроизводства, отражена в ряде научных работ отечественных правоведов. К примеру, углубляясь в рассмотрение темы изучения технологических инноваций и их интегрирования в судебную систему, Н.Н. Бойко и Л.Р. Юлбердина исследовали вопрос легитимности электронных документов и предложили свое видение определения «электронный документооборот» для арбитражной судебной системы. Данное видение сводится к деятельности лиц – участников арбитражного процесса, направленной на оптимизацию ряда процессуальных действий, связанных с электронными аспектами правосудия, посредством использования сети «Интернет» [7, с. 108].

Соотнося категории «электронный документ», «электронный образ документа», «электронная подпись» и «обращение в суд», А.Н. Приженни-кова [8, с. 287–288] объединяет их в единый комплекс, именуемый «электронное правосудие», под которым указанный автор понимает систему, состоящую из следующих элементов:

• 1)    информационные сайты судов;

• 2)    цифровые платформы;

• 3)    информация о статусе судебного дела в он-лайн-режиме;

• 4)    системы видеоконференций и др.

Как представлено в научных трудах отдельных зарубежных исследователей, фактор учреждения умной судебной системы (англ. «smart judicial system»), способствуя ее цифровой трансформации, одновременно позволяет обеспечить повышение точности и эффективности судебных процессов [9, с. 57]. Согласно логике указанных авторов, переход современной судебной системы на путь соответствия достижениям нового технологического уклада, это не только уход от традиционной рутинной «бумажной работы» при рассмотрении дел в судах, но и стремление к достижению более надежного баланса между справедливостью и эффективностью, основанных на чистоте цифровых доказательств.

Подтверждением обоснованности отмеченных суждений обширного отряда отечественных и зарубежных правоведов может служить решение Верховного Суда Российской Федерации – высшего судебного органа по ряду дел, включая дела по разрешению экономических споров.

В качестве примера представляется необходимым обратиться к Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 г. № 40 [10], в соответствии с которым:

– во-первых, закреплен порядок направления в арбитражный суд заявлений кредиторов о включении в реестр требований кредиторов должника посредством соблюдения электронной формы обращения;

– во-вторых, закреплена правовая позиция, согласно которой: если лицо, подавшее в суд заявление в иной форме, не сможет обосновать невозможность соблюдения электронной формы обращения, то арбитражные суды вправе возвратить указанные заявления.

Заключение .

Подводя итог изложенному, представляется целесообразным заключить следующее:

– во-первых, с массивом дискуссионных положений, осмысление которых в контексте очевидных достоинств электронного правосудия и возможных угроз и рисков, способных подорвать доверие к справедливому судебному решению, требует дополнительного и всестороннего теоретического изучения, а также выработки соответствующих рекомендаций;

– во-вторых, с повышением уровня оперативности рассмотрения судебных дел и наращиванием системы электронного документооборота, а главное с обоснованностью предоставляемых в суд цифровых доказательств, что также требует соответствующей теоретико-правовой и экспертной проработки.