Трансформация крылатого выражения в текстах Д. Емца как прием создания «универсального» текста

Важной чертой художественного стиля Д. Емца является афористичность. В лингвистике вопрос о разделении «афоризмов» и «крылатых выражений» носит дискуссионный характер. Их или сближают до отождествления, или противопоставляют друг другу [Афоризм и крылатое слово: особенности применения]. На наличие разных подходов к раскрытию понятия «крылатое выражение» указывают в своей книге «Поэтическое слово А.В. Кольцова в русской речи» Л.М. Кольцова и С.А. Чуриков [Кольцова, Чуриков, 2013, с. 26–30]. Мы включаем афоризмы (крылатые выражения) в число фразеологических единиц в рамках широкого подхода к объему фразеологии (см. работы Н.М. Шанского, О.С. Ахмановой, А.А. Реформатского, В.Н. Телия, В.Л. Архангельского и др.). Действительно, в лингвистике до сих пор нет единого мнения о сущности понятия «фразеологизм» (ФЕ) (список сокращений см. в конце статьи) и о границах фразеологии. Различные определения фразеологизмов даются на основании тех его признаков, которые представляются тем или иным ученым наиболее важными. Одни ученые в состав фразеологизмов включают все устойчивые сочетания слов, воспроизводимые в готовом виде (пословицы, поговорки, крылатые выражения, афоризмы и пр.), другие ведут речь лишь об определенных группах подобных сочетаний.

ФЕ в текстах Д. Емца воспроизводятся с разной степенью преобразований, вместе с тем многие фразы из книг автора сами претендуют на роль афоризмов. Именно это обстоятельство повлекло рождение своеобразных книг-резюме «Таня Гроттер и полный Тибидохс. Фразочки, цитатки и афоризмы» и «Мефодий Буслаев. Стражи мрака зажигают! Фразочки, цитатки и афоризмы», которые представляют собой собрание наиболее популярных в читательской среде высказываний из этих серий. Уже в названиях разделов этих книг Д. Емец использует различные приемы языковой игры: обыгрывает прецедентные тексты (афоризмы, пословицы, поговорки, цитаты из классической и современной литературы и проч.), образует неологизмы, создает метафоры, наиболее часто прибегает к оксюморону, рождающему алогизмы (например, из-за столкновения сем «серьезный» и «несерьезный»). Например: «Пустословицы и отговорки»,

«Хамилки и грубилки», «Энциклопедия хронического трепа», «Библиотека бытового цинизма Э. Хаврона» и др. Основой создания алогизма становится, как верно замечает Е.Я. Яшина, «противоречивое взаимодействие стилистических коннотаций». Подобная «несовместимость семантических компонентов способствует парадоксальности словосочетания» [Яшина, 2010], что обеспечивает интерес читательской аудитории: подростков не отпугивает своей серьезностью, у взрослых же рождает определенные ассоциации с уже имеющимися понятиями, которые, однако, преподносятся автором в ином свете.

Логика текстопорождения Д. Емца часто заключается в использовании прецедентных текстов, знакомых большинству читателей, и их последующем преобразовании. Обращение автора к ФЕ при создании «универсального» текста обусловлено их собственно культурной универсальностью и способностью отражать ценностную картину мира, атмосферу определенной эпохи и т.д. При этом, как верно замечает Н.В. Колесова в работе [Колесова, 2015, с. 245], преобразование прецедентных высказываний направлено «на создание новизны, придания стандартной речевой формуле экспрессивных характеристик».

В рамках этой статьи мы рассмотрим один из самых популярных типов преобразований крылатых выражений в текстах Д. Емца – замену компонентного состава, при которой происходит изменение их семантики. Здесь можно выделить несколько групп прецедентных источников:

Пословицы и поговорки: «Слово не воробей – догони и добей!» [Емец, 2007].

В наше время исходное крылатое выражение подвергается всевозможным семантическим трансформациям. Например, на просторах Интернета можно найти «Правила жизни ленивцев». В этих правилах ключевым глаголом является «отдохни»: «Слово не воробей: вылетит – и отдохни» [Правила жизни ленивцев]. Крылатое выражение попало в категорию так называемых «студенческих поговорок»: «Слово не воробей, вылетит – отчислен» [Фотоконкурс!]. Другой современный вариант – «Слово не воробей. Вооб-

ВЕСТНИК

ще, ничто не воробей, кроме воробья» [Открытка № 244809].

Выражение, которое мы встречаем на страницах книги «Тани Гроттер и пенсне Ноя», тоже подвергается преобразованиям и получает совершенно другое значение. Это подтверждает контекст: «Пипе нравилось перекраивать пословицы и поговорки… Однако сама дочка дяди Германа больше всего любила: “Слово не воробей – догони и добей!”» [Емец, 2006]. Кроме того, в этом примере мы можем наблюдать парономазию, или «фонетическую мимикрию», – каламбурное использование фонетически созвучных слов «воробей» и «добей».

К этой группе прецедентных источников относят и другие выражения Д. Емца: «Лучше один раз отравиться супом из пакетика, чем сто раз посмотреть рекламу»! [Емец, 2007] , «Терпение и труд мозги перетрут» [Емец, 2006], «От труда сдохнет и рыбка из пруда!» [Емец, 2006] и т.д.

Тексты, отражающие культурные реалии XX–XXI вв.: «Одна капля никотина оживляет лошадь» [Емец, 2006].

Исходное крылатое выражение часто подвергалось переосмыслению в юмористическом плане. Например, его можно встретить в разделе «Программисты шутят» журнала «За науку» за 2011 год: «Капля никотина убивает лошадь. А кружка кофе ― клавиатуру!» [Программисты шутят, 2011]. В анекдотах 2000-х гг. также присутствуют всевозможные преобразования этого крылатого выражения, где, например, главным персонажем наравне с лошадью становится хомячок: «Капля никотина убивает лошадь, а хомячка разрывает на куски», «Капля ацетона заставит лошадь потерять нюх, а хомячок начнет видеть мир в синем цвете» и мн. др. [Анекдоты…].

На страницах книги Д. Емца известный фразеологизм меняет свой смысл на противоположный за счет авторской замены глагола «убивает» на антонимичный ему «оживляет», что придает выражению определенный юмористический эффект. Обращаясь к контексту произведения, мы понимаем, чем обусловлена эта замена: измененный фразеологизм написан на табличке на дверях мага-некроманта.

Другой подобный пример: «Зная тебя, я бы сказал: пусть победит подлейший » [Емец, 2007].

Тексты классической литературы: «Что смурной такой, ась? Души прекрасные нарывы жить не дают?» [Емец, 2007].

Исходное крылатое выражение активно используется современными авторами [Мила Весенняя, 2013]: оно встречается в качестве заголовка статей, или темы для рассуждений в ученических сочинениях, или названия конкурса юных чтецов [Правила жизни ленивцев] и т.п. Как и другие крылатые выражения, приводившиеся нами ранее, оно подвергается трансформациям разного рода, в том числе и семантической. Например: «Есть такое выражение – «души прекрасные порывы». Так, вот «души» – это глагол» [Фотострана]. Или в сборнике «Раневская шутит. Неизвестные афоризмы» [Раневская шутит]. Использование фразеологизма, который имеет негативную коннотацию за счет подобной языковой игры, также можно встретить в художественных текстах [Гладилина, 2011], в заголовках соответствующих по духу интернет-блогов (см., напр.: (дата обращения: 11.01.2016) и др.). Грамматический омоним «душа» обыгрывается в названии вина «Душа монаха».

В книге Д. Емца «Мефодий Буслаев. Свиток желаний» также наблюдается языковая игра: вместо слова «порывы» используется созвучное ему «нарывы», которое, однако, имеет совершенно «несозвучный» первому смысл: «нагноение в живой ткани организма, гнойник, абсцесс» [Нарыв, 1935–1940]. Сочетание «прекрасные нарывы» – оксюморон, который обеспечивает фразе иронический эффект в целом. Таким образом, выражение, сохраняя узнаваемость, благодаря интертекстуальной отсылке к стихотворению А.С. Пушкина, меняет смысл на противоположный и иначе воспринимается читателями.

Другие выражения из этой группы прецедентных источников: «Дети – это мухоморы жизни» [Емец, 2006], «Хорошо смеется тот, у кого зубы хорошие!» [Емец, 2006] и т.д.

Таким образом, мы видим, что при замене компонентов крылатых выражений меняется их семантика: получившееся высказывание является следствием антитетического переосмысления исходной ФЕ, часто парадоксального по своей сути, опровергающего смысл исходных ФЕ. Многие крылатые выражения, прежде имевшие положительную коннотацию, трансформируются в другие – с отрицательной коннотацией. Это часто происходит за счет использования автором антонимов, в том числе и контекстуальных («оживляет» – «убивает», «сильнейший» – «подлейший» и т.п.). Подобная замена компонентов делает высказывание комичным и / или ироничным. Замена значения крылатых выражений на противоположное вызывает интерес, создавая эффект неожиданности для читателей, которые уже привыкли к его устоявшемуся смыслу. Тем самым автор обеспечивает своему тексту более широкий читательский охват. Такая авторская логика типична для современной культуры в целом: крылатые выражения с различными семантическими и структурными преобразованиями, в том числе заменой компонентов, подобные тем, что обнаруживаются в текстах Д. Емца, можно встретить в прессе, художественной литературе, на интернет-форумах и др. В трансформированных крылатых выражениях выделяются отсылки к различным прецедентным источникам: фольклору, классической и современной литературе, историческим фактам. Созданию «универсального» текста способствует ориентация автора преимущественно на известные современному человеку универсально-прецедентные феномены, входящие в «универсальное» когнитивное пространство.

Список сокращений

• 1.    ФЕ – фразеологические единицы.