Умеренный и радикальный трансгуманизм: критерии разграничения и проблема сохранения человеческой сущности

Идеи усовершенствования человеческой природы, составляющие цель трансгуманизма, занимают значительное место в современном информационном пространстве. Они оказывают влияние на светские и религиозные социальные институты (см.: [22, с. 38–50]). Рассуждая о перспективах реализации этих идей, исследователи трансгуманистического толка предлагают различные способы технологической модернизации и рисуют неоднозначные сценарии постчеловеческого (неочеловеческого) будущего. По мнению радикальных трансгуманистов, человеческая природа иррациональна и для дальнейшего развития обществу необходимо заменить вид Homo sapiens на вид сверхразумных существ (постчеловечество). Не соглашаясь с таким подходом, умеренные трансгуманисты указывают на целесообразность развития вида Homo sapiens посредством НБИКС-конвергентных технологий. В данной статье мы осуществим системный анализ обоих подходов и покажем, почему реализация проекта умеренного трансгуманизма является и желательной, и необходимой для общества.

Критика идеи усовершенствования человека со стороны биоконсерваторов

В процессе обсуждения проекта преобразования природы человека, сформулированного в рамках философии трансгуманизма, определенная часть философского сообщества относится к нему негативно. Анализируя сформулированные биоконсерваторами опасения по поводу возможных последствий реализации трансгуманистического проекта, Б. Росс дифференцирует две большие группы наиболее вероятных угроз: 1) социальнополитические (высокая вероятность несправедливого и неравномерного доступа к высоким технологиям, следствием чего станет нарастание социальной напряженности и, как итог, социальный взрыв); 2) метафизические (радикальное изменение человеческой идентичности и утрата смысла жизни). По мнению Б. Росса, каждая из этих угроз подтверждает тот факт, что трансгуманизм направляет общество к «концу эпохи людей в том виде, в каком мы их знаем» [25, р. 5]. Аналогичного мнения придерживается Ф. Фукуяма. В своих рассуждениях он приходит к выводу о том, что в погоне за вечной жизнью и благополучием человечество создаст мир «где будет утрачено любое понятие “общечеловеческого”, потому что мы перемешаем гены человека с генами стольких видов, что уже не будем ясно понимать, что же такое человек..., где все здоровы и счастливы, но забыли смысл слов “надежда”, “страх” или “борьба”» [20, с. 208].

С критикой трансгуманизма выступают и многие отечественные философы. Большинство из них указывает на опасность технологизации человека. Так, В.А. Кутырев утверждает, что «идеи информационной и биотрансгуманистиче-ской де(ре)конструкции человека – это его теоретический геноцид, форма самоубийства. Гуманизм или трансгуманизм, антропология или гума-нология, онтология или грамматология, бытие или ничто – выбирать надо что-то одно» [9, с. 80]. Дополняя эту мысль, Е.Н. Гнатик, В.М. Найдыш и О.В. Найдыш сомневаются в возможности достижения поставленных трансгуманистами целей. В своих рассуждениях они апеллируют к тому факту, что человек представляет собой неотъемлемую часть биосферной системы, обладающей свойствами самоорганизации и антиэн-тропийности. Именно эти свойства являются гарантией существования и динамичного развития человеческого вида. Техносфера, необходимой частью которой является постчеловек, не обладает, по их мнению, такими свойствами и, следовательно, не может обеспечить существование и развитие искусственных существ [3, с. 19].

Необходимость в преобразовании природы человека имеет два источника. Первый из них – стремление людей к совершенствованию и повышению качества своей жизни, которое находит отражение во всех трех мировых религиях – буддизме, христианстве, исламе. Второй источник – потребность в решении глобальных проблем и в обеспечении выживания цивилизации. Д.И. Дубровский, один из ведущих отечественных исследователей проблемы сознания и трансгуманистической эволюции, характеризует современную ситуацию следующим образом: «Наша цивилизация переживает неуклонно углубляющийся глобальный кризис, ведущий, в конечном итоге, к ее деградации и гибели» [7, с. 57]. Этот диагноз разделяется многими исследователями, независимо от их отношения к трансгуманизму.

Ключевой диагноз трансгуманизма заключается в том, что корни глобального кризиса лежат в самой природе человека. К негативным свойствам сознания, которые генетически детерминированы и «предопределяют массовую деятельность, ведущую к глобальной бифуркации и возможной антропологической катастрофе», относятся «неуемная потребительская интенция, агрессивность к себе подобным и чрезмерная эгоистическая устремленность. Именно эти свойства сознания надо изменить, чтобы избегнуть трагического финала» [7, с. 58–59]. Из приведенного диагноза умеренные трансгуманисты делают логический вывод: если источник кризиса заключается в самой природе человека, то для его преодоления необходимо изменение этой природы с помощью научно-технических средств. Сторонники антропоконсерватизма считают возможным преодолеть глобальный кризис посредством изменения социальных условий, обучения и воспитания, а также следования религиозным нормам. Перечисленные меры, конечно, полезны, но недостаточны. Многовековые усилия светских и религиозных гуманистов не привели к гармонизации общества. «Вся история человечества – цепь непрерывных войн, поражений альтруизма, краха всех коммунистических проектов, в том числе проекта государственного масштаба в СССР. Мы видим, как по мере роста благосостояния человечества, не ослабевают, а все более усиливаются потребительские, эгоистические и агрессивные тенденции, преобладающие в массовом сознании» [7, c. 60]. Для преодоления кризиса необходимо изменить природу человека. Пока научное сообщество не всегда уделяет внимание этому обстоятельству. Даже активные сторонники трансгуманизма, дискутируя со своими оппонентами, не всегда связывают свои идеи с насущной проблемой преодоления глобального кризиса и выживания земной цивилизации.

Возможные направленияусовершенствования природы человека

На наш взгляд, высказанные биоконсерваторами опасения преувеличены. В них не учитывается тот факт, что трансгуманизм неоднороден и включает в себя множество концепций усовершенствования природы человека, которые можно разделить на две большие группы – умеренный трансгуманизм (неогуманизм) и радикальный трансгуманизм. Сторонники умеренного трансгуманизма опираются на принципы гуманизма и считают, что модернизация человеческой природы не должна вести к деантрополо-гизации. Они полагают, что в результате трансгуманистических метаморфоз неолюди не утратят человеческую сущность, а лишь изменят материальный носитель. По мнению же радикальных трансгуманистов, результатом преобразования природы человека станет новое разумное существо – постчеловек.

Характеристику умеренного трансгуманизма дал его основатель Джулиан Хаксли: «Человеческий вид может, если пожелает, превзойти самого себя – не просто спорадически, один человек в чем-то одном, а другой – в другом, но в своей целостности, как человечество. Нам необходимо название для этого нового убеждения. Возможно, подойдет слово “трансгуманизм”: человек остается человеком (курсив наш. – прим. авт.), но превосходит себя, реализуя новые возможности своей человеческой природы и для нее. “Я верю в трансгуманизм”: как только наберется достаточно людей, способных искренне произнести эти слова, человеческий вид окажется на пороге нового типа существования, столь же отличного от нашего, сколь наше отлично от существования синантропа» [24, p. 17]. Вопрос о статусе синантропа в науке окончательно не решен из-за отсутствия у него речи, но имеются основания считать его не животным, а человеком – одним из подвидов Homo erectus, более развитым, чем обезьяны. «Синантропы обладали развитым мышлением, о чем свидетельствует использование огня, изготовление орудий из камней, костей, рогов, сложная социальная структура (жизнь стадами). В качестве одежды они использовали звериные шкуры». Поскольку Хаксли прямо утверждает, что человек остается человеком, его позицию следует относить к умеренному трансгуманизму [5, c. 73].

Сущность радикального трансгуманизма кратко выразил Ник Бостром, один из самых известных современных трансгуманистов: «Постчеловек (posthuman) – это потомок человека, модифицированный до такой степени, что уже не является человеком. Многие трансгуманисты хотят стать постлюдьми» [1]. Таким образом, основанием для различения неочеловека и постчеловека служит наличие или отсутствие у этих индивидов человеческой сущности.

Ю.В. Лоскутов именует трансгуманизм «утопической и во многом безответственной реакцией на глобальный социально-биологический кризис» [11, c. 44], имея в виду именно его радикальную разновидность. Про умеренный трансгуманизм он пишет следующее: «Умеренным трансгуманистам, чающим совершенствовать человеческую природу в рамках подвида Homo sapiens sapiens , трансгуманизм, по сути, не нужен – совершенствование природных внутренних основ человеческого существования может и должно выступать неотъемлемой частью теоретической и практической стратегии реального гуманизма» [11, с. 44]. Мы полагаем, что умеренный трансгуманизм не следует исключать из состава трансгуманизма. Проблему преобразования природы человека нельзя сводить к борьбе гуманизма с радикальным трансгуманизмом, поскольку существуют три конкурирующие позиции – антропоконсерватизм, радикальный трансгуманизм и умеренный трансгуманизм, которые качественно отличаются друг от друга. В чем именно состоят эти отличия, будет показано далее.

Технологические воздействия на человека можно разделить на три типа: 1) терапевтические – восстановление функций организма до видовой нормы (лечение); 2) улучшающие – развитие способностей человека за пределы видовой нормы, но в границах его сущности (гипотетический пример: модификация генотипа для повышения интеллектуальных, физических способностей или увеличения продолжительности жизни); 3) радикально преобразующие, которые ведут к возникновению постчеловека. Радикальные трансгуманисты допускают использование всех трех типов воздействий, умеренные трансгуманисты – первого и второго, а светские и религиозные биоконсерваторы – только первого. С нашей точки зрения, позиция антропоконсерватизма неприемлема, поскольку без технологического улучшения человека невозможно устранить его генетически обусловленные негативные качества, которые служат глубинной ментальной причиной нарастающего глобального кризиса. С другой стороны, программа радикальных трансгуманистов также неприемлема, так как ее реализация привела бы к исчезновению человечества. Только программы умеренных трансгуманистов способны стать условием преодоления глобального кризиса цивилизации и, вместе с тем, не привести к утрате идентичности человека. Занимая срединное положение, умеренный трансгуманизм критикует антропоконсерватизм за отказ от необходимости совершенствования человека сверх биологической нормы, а радикальный трансгуманизм – за риск утраты человеческой сущности в ходе преобразований.

Как справедливо отмечает С.С. Семенчук, умеренный трансгуманизм выступает современной формой гуманизма: «Вариант умеренного трансгуманизма можно считать наиболее близким продолжением развития гуманистической философии со спецификой современной социокультурной реальности, опосредованной последними успехами науки и техники. Подобная версия трансгуманизма может быть полезна и, в определенной степени, способствует развитию общественной мысли, предлагая оригинальные подходы к анализу сущности человека» [18, с. 146].

К современным умеренным трансгуманистам мы относим членов Стратегического общественного движения «Россия 2045» – Д.И. Дубровского, Ю.А. Нестерова, И.В. Демина. Основанием для этого служит их признание необходимости сохранения в ходе трансгуманистических преобразований сущности человека, его личностного начала и гуманистических составляющих сознания. Д.И. Дубровский подчеркивает, что «неочеловеческое сознание … сохранит главные наши ценности – добра, красоты, истины, справедливости, любви, творчества, духовного возвышения. Сохраняя свой общий смысл, они будут существенно развиты, наполнены новым экзистенциально значимым содержанием» [1]. Члены движения также указывают на «необоснованность истолкования перспектив трансгуманистических преобразований как перехода к пост-че-ловеку, т.е. к некому дегуманизированному существу, лишенному всех нынешних фундаментальных ценностей… Это будет не пост-человек, а нео-человек, так как его сознание сохранит главные наши ценности» [13, c. 188]. И.В. Демин отмечает, что «дебиологизация человеческого существа не означает с необходимостью его деантропологизации, т.е. превращения человека в какое-то иное (нечеловеческое) существо, в существо с иной (нечеловеческой) сущностью» [6, c. 70].

Способом трансгуманистических преобразований участники движения «Россия 2045» считают перенос сознания человека в искусственное тело. Замена биологического тела на кибернетическое не станет, по их мнению, концом индивидуального и социального бытия человеческого вида. Нам представляется, что признание переноса сознания на иной носитель как способа совершенствования человека является серьезной уступкой радикальному трансгуманизму, который пропагандирует эту идею в ее крайней форме – в виде идеи цифрового (бестелесного) существования. Такое признание противоречит изначально заявленному намерению умеренных трансгуманистов оставаться в пределах человеческой сущности при осуществлении трансгуманистических преобразований.

Вопрос о том, в каком виде должны существовать неочеловек и постчеловек, является, по-види-мому, наиболее сложным и дискуссионным в трансгуманизме. Возможность переноса сознания (т.н. «загрузки») обосновывается Дубровским с помощью трех принципов: 1) изофункционализма систем; 2) инвариантности информации в отношении физических свойств ее носителя; 3) познаваемости мира [8]. Ю.В. Лоскутов отмечает, что «“принцип изофункционализма систем” далеко не универсален – он полностью применим только к системам одного уровня сложности. Если же мы имеем дело с системами разных уровней сложности, то система более сложного уровня может отразить без существенных потерь информацию системы более простого уровня, но не наоборот!» [10, c. 19]. Его утверждения справедливы, но лишь применительно к современному этапу технологического развития. Авторы идеи «загрузки» могли бы ответить Ю.В. Лоскутову, что в будущем, когда отражающая система достигнет степени сложности, сопоставимой с отражаемой, «загрузка сознания» станет возможной.

А.П. Назаретян обращает внимание на обстоятельство, препятствующее использованию идеи «загрузки сознания»: «Что же касается электронной реинкарнации, даже при самых благоприятных условиях смена телесных механизмов ощущения, восприятия, запоминания и формирования эмоций вне белково-углеводородного субстрата должна обернуться таким кардинальным перерождением субъекта, которое несоизмеримо с возрастными, травматическими и прочими изменениями в индивидуальном опыте. Поэтому надежда на сохранение прежней личности содержит долю лукавства» [12, c. 46–47]. Это связано с тем, что значительная часть головного мозга выполняет функции отражения соматических процессов и их регуляции. Таким образом, можно признать «загрузку сознания» возможной, но недопустимой по этическим причинам, поскольку в результате такой загрузки возникнет уже другое существо с неизвестным типом сознания, что в перспективе может привести к постгуманистическому обществу и исчезновению человечества. Способом бытия неочеловека может стать генетически модифицированный и технологически усиленный индивид с биологическим телом и сущностью человека. В ходе трансгуманистических преобразований могут использоваться генная инженерия, киборгизация, нанотехнологии, двунаправленные нейрокомпьютерные интерфейсы, возможно, нейрофармакология. Разумеется, использование любых трансгуманистических технологий требует тщательного просчета всех возможных рисков. Критериями отличия неочеловека от предполагаемого постчеловека являются наличие у неочеловека биологического тела и человеческой сущности при их отсутствии у постчеловека.

Сторонники радикального трансгуманизма (Р. Курцвейл, Н. Бостром, М. Мор, Н. Вита-Мор и др.) полагают, что вследствие модернизации человеческой природы вид Homo sapiens должен уступить место постчеловеку, который образует постчеловеческое общество. Члены этого общества утратят человеческую сущность. Их сознание будет представлять собой совокупность информации, содержание которой будет очищено от ненужных элементов и размещено на искусственных носителях. По мнению Р. Курцвейла, такие метаморфозы станут возможны, когда количество технологических новшеств достигнет критической массы и позволит социуму перейти в стадию «технологической сингулярности». Человек соединится с компьютером и станет частью сверхразума. Перенос сознания на искусственный носитель будет означать достижение бессмертия [17].

Постчеловек, согласно радикальным трансгуманистам, может существовать в искусственном теле или в виртуально-цифровой (бестелесной) форме в компьютерных сетях. Перенос сознания на искусственный носитель предполагается осуществлять с помощью «загрузки сознания»:

«Различают загрузку с разрушением, при которой оригинал мозга уничтожается в процессе сканирования, и загрузку без разрушения, при которой оригинал мозга остается цел и невредим вместе с загруженной копией» [1]. Для копирования сознания исследователи планируют сканировать мозг посредством нанотехнологической разборки на атомы. Неприемлемость варианта переноса сознания в искусственное тело была обоснована выше. Мы полагаем, что цифровое существование еще более недопустимо, чем существование в искусственном теле. Вся наша система культуры и бытия в целом связана глубинными явными и неявными нитями с телесностью; сюда относятся отношения родства, любовь, живопись, поэзия, скульптура, спорт, хореография, медицина, сельское хозяйство, кулинария, промышленность, быт. Поэтому сознание бестелесного постчеловека, если он будет создан, станет кардинально отличаться от человеческого. И если процесс цифровизации личности станет массовым, это будет означать исчезновение человечества. В вопросе неприемлемости идеи цифрового существования позиция умеренного трансгуманизма совпадает с позицией антропоконсерватизма.

Отношение к идеям трансгуманизма в произведениях искусства и обществе Иллюстрируя возможные последствия радикального преобразования природы человека, деятели искусства акцентируют внимание общества на опасных последствиях технологического усовершенствования человека. В попытке очертить контуры постчеловеческого будущего западные кинорежиссеры создали многочисленные боди-хорроры («Гадкая сестра», «Эликсир молодости», «Разделение», «Общество мертвых талантов» и др.). Большой резонанс вызвал фильм «Субстанция», показавший зрителю, что погоня за идеальным телом не знает границ и ведет к самоуничтожению. Такой подход к проблеме бесконечного совершенствования нашел отклик у кинокритиков: фильм занял призовые места практически на всех европейских кинофестивалях 2025 г. и получил престижную премию «Оскар» в нескольких номинациях.

Мысль о трагичности попыток человека изменить свою природу становится лейтмотивом художественной литературы. К числу наиболее ярких и впечатляющих зарубежных произведений можно отнести романы «Муха» (Д. Ланжелен), «Квантовый вор» (Х. Райаниеми), «Вокзал потерянных снов» (Ч. Мье-виль), «Разобранные» (Н. Шустерман) и др. Среди российских писателей к осмыслению трансгуманистической проблематики обращается В. Пелевин. В произведении «Бэтман Аполло» [15] автор наделяет нелюдей-вампиров сверхспособностью извлекать из крови полную информацию о человеке. В романе «Жизнь насекомых» [16] люди приобретают возможность трансформироваться в насекомых. В произведении «Transhumanism Inc» В. Пелевин описывает постчеловеческое общество, в состав которого входят «бессмертные баночные элиты под землей, смертный обслуживающий персонал на поверхности, ветряки, конная тяга и чипированный мозг всех работающих на олигархию животных». Окружающий мир является для них иллюзией, которая «существует только внутри мозга» [14, с. 12]. Персонажи этой книги олицетворяют собой реализацию радикальных трансгуманистических идей и не создают впечатления счастливых существ. Наблюдение за ними заставляет читателя задаться вопросом: какие риски несет в себе технологическая модернизация человеческой природы?

При ответе на этот вопрос социум демонстрирует готовность к риску и поддерживает идею технологического усовершенствования природы человека с целью увеличения продолжительности жизни и улучшения ее качества. Согласно данным социологического опроса, 33% американцев были бы согласны принять таблетку для бессмертия, 42% отклонили предложение, а 25% воздержались от выбора [23]. При этом 68% населения США считают целесообразными исследования, направленные на борьбу с клеточным старением, и 48% высказались за увеличение государственного финансирования данных исследований. Еще более благоприятно выглядит ситуация в России. По данным ВЦИОМ, 77% россиян доверяют технологиям будущего. 94% респондентов заявили о необходимости технологического развития общества, при этом за развитие технологий в сфере медицины высказалось 88% опрошенных [19].

Удовлетворяя запрос социума, развитые западные государства и страны БРИКС производят существенные денежные вливания в разработку высоких технологий. Их внедрение открывает широкие возможности для усовершенствования природы человека. Действуя в рамках этих возможностей, большая часть научного сообщества Запада применяет механистический подход и направляет усилия на разработку НБИК-конвер-гентных технологий. При внедрении этих технологий человеческая природа определяется как экспериментальный объект, нуждающийся в радикальном преобразовании.

О необходимости развития наукоемких технологий заявляют и российские власти (см., напр.: Указ Президента РФ от 18.06.2024 № 529 «Об утверждении приоритетных направлений научнотехнологического развития и перечня важнейших наукоемких технологий»). При формировании стратегически важных направлений научного и технологического развития страны они, в отличие от западных коллег, не ограничиваются поддержкой узкоспециальных направлений, а придерживаются комплексного, органического подхода, предполагающего конвергенцию нано-, био-, информационных, когнитивных и социогуманитар-ных (НБИКС) исследований.

Следует отметить, что включение социогумани-тарного знания в систему приоритетных направлений научно-технологического развития является уникальной особенностью России и демонстрирует человекоразмерный подход в научно-технологической политике. Такой подход согласуется с фундаментальными принципами умеренного трансгуманизма, где человек признается не только объектом научно-технологического воздействия, но и активно действующим субъектом практического и познавательного процесса [4]. Можно надеяться, что при осуществлении этого процесса отечественные ученые не откажутся от принципа телесности и смогут предложить миру оптимальный сценарий технологической модернизации природы человека, реализация которого будет способствовать прогрессивному развитию человеческого вида.

Заключение

Использование высоких технологий становится не просто призрачной мечтой человечества, а неотъемлемой частью повседневности [21]. Процедуры крионирования, биопротезирования, чипирования, трансплантации, экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) и другие точечно применяются в медицинской практике, но не воспринимаются обществом как части единой концепции умеренной модернизации природы человека. Данное обстоятельство затрудняет формирование комплексного подхода к усовершенствованию природы человека, необходимого для создания оптимального сценария дальнейшего развития общества. Чтобы преодолеть это затруднение, мы выделили два основных направления усовершенствования природы человека – умеренное и радикальное. Возможным результатом умеренного усовершенствования является возникновение неочеловека, а возможным итогом радикального преобразования – возникновение постчеловека. Основанием для различения указанных возможных индивидов служит наличие у неочеловека человеческой сущности и биологического тела при их отсутствии у постчеловека.

Большая часть трансгуманистов Запада является сторонниками радикального направления. В соответствии с их представлениями, человечество должно отказаться от своей несовершенной сущности и перейти в постчеловеческое состояние. Более значительная часть технопрогрессивистов России является сторонниками умеренного трансгуманизма. По их мнению, люди должны активно использовать технологические возможности для устранения недостатков своей природы. Умеренные трансгуманисты справедливо считают, что такого рода преобразования не приведут к упразднению человеческой сущности, а поспособствуют укреплению человеческого вида. Соглашаясь с мнением умеренных трансгуманистов, мы полагаем, что разумное усовершенствование человеческой природы является не только желательным, но и необходимым. Оно соответствует принципам гуманизма, позволит удовлетворить мечту людей о неограниченном долголетии, повышении качества их жизни, а главное – позволит преодолеть нарастающий цивилизационный кризис и избежать глобальной катастрофы.