Виды лингвокреативной игры с морфологической структурой слова (на материале немецких текстов политического плаката)

дений у потенциальных избирателей, изменения их политической позиции, а также воздействия на их мировоззрение. Для того чтобы плакат стал достаточно эффективным инструментом политической борьбы, авторы плакатов прибегают к различным не только языковым, но и создаваемым на традиционной языковой основе речевым средствам, позволяющим привлечь внимание к соответствующей политической партии и ее апеллятивному высказыванию. Под апеллятивным высказыванием понимается при этом такой его вид, который побуждает адресата «…занять определенную позицию по отношению к предмету (воздействие на мнение) и/или совершить определенное действие (воздействие на поведение)» [8, с. 132]. Одним из коммуникативно-речевых средств, активно используемых в текстах политического плаката, является языковая игра.

Целью настоящей статьи является изучение способов реализации языковой игры как проявления лингвокреативности на уровне морфологического состава слова в текстах современного немецкого политического плаката. В качестве материала исследования были использованы 214 плакатов современных немецких политических партий, которые они использовали в 2010–2021 гг. в рамках предвыборных кампаний различного уровня (Альтернатива для Германии (АдГ/AfD), Христианско-демократический союз Германии (ХДС/CDU), Свободная демократическая партия Германии (СвДП/FDP), Союз 90 / Зеленые (Bündnis 90 / Die Grünen), Левая партия (die Linke) и Социал-демократическая партия Германии (СДПГ/SPD)).

Термин языковая игра приобрел популярность у зарубежных и отечественных ученых гуманитарных направлений в середине XX в. В научный обиход данное понятие ввел австрийский философ Людвиг Витгенштейн, который считал, что вся жизнь человека является некой совокупностью языковых игр. В своих «Философских исследованиях» ученый трактует языковую игру как целое, включающее в себя язык и связанные с ним виды деятельности [1, с. 82].

По мнению многих современных исследователей, языковая игра, будучи многоликим и многоуровневым феноменом, затрагивает широкий круг средств, применяемых в различных типах дискурса (в том числе и в политическом дискурсе) с определенными коммуникативно-прагматическими намерениями. Так, Б.Ю. Норман понимает языковую игру как «использование языка в особых – эстетических, социальных и т. п. – целях, при котором языковая система наилучшим образом демонстрирует свою “мягкость”: языковые единицы, их классы и правила их функционирования получают бо́льшую степень свободы по сравнению с иными речевыми ситуациями» [9, с. 5–6]. В данной дефиниции подчеркивается практическая направленность языковой игры – ее направленность на решение конкретных коммуникативных задач адресанта.

Для Е.А. Земской, М.В. Китайгородской и Н.Н. Розановой языковая игра – это игра со словом, явления, «когда говорящий “играет” с формой речи, когда свободное отношение к форме речи получает эстетическое задание» [5, с. 172]. Точку зрения на языковую игру как на намеренное отступление адресанта от существующей языковой нормы разделяют В.З. Санников и Н.В. Данилевская, по мнению которых адресат также должен интерпретировать языковую игру как осознанное нарушение при употреблении языковых единиц, в противном случае ее использование будет неоправданно, а коммуникативная цель адресанта, использующего языковую игру в своем тексте, не будет достигнута [11, с. 23; 4, с. 657].

Наиболее активно изучением языковой игры в настоящее время занимаются представители новой научной школы «Лингвистика креатива», созданной группой ученых под руководством Т.А. Гридиной. Языковая игра для представителей названной школы – это «форма лингвокреативного мышления, которое основано на ассоциативных механизмах и проявляет способность говорящих к намеренному использованию нестандартного языкового кода в разных ситуациях речевой деятельности» [3, с. 4]. Феномен языковой игры характеризуется ассоциативностью, осмысленным поиском неожиданных языковых средств и путей необычного выражения языковых системных связей, наличием как минимум двух сторон (т. е. адресанта и адресата/адресатов), направленностью на реципиента, наличием правил, а также некой выгодой в результате реализации игры [10, с. 78] (П. Фарб по: [6, с. 256]). На основе анализа исследований, посвященных проблемам языковой игры, можно сформулировать следующую ее дефиницию: языковая игра – это креативное, нестандартное употребление языковых единиц и явлений, предполагающее отступление от общепризнанных правил пользования языком, имеющее определенную коммуникативно-прагматическую на- правленность и нацеленное на персуазивное взаимодействие с адресатом.

Арсенал приемов языковой игры в каждом языке, и в немецком в частности, крайне разнообразен. В него входят семантические тропы, стилистические фигуры, графические выделения на базе слова / словосочетания / предложения / целого текста, а также прецедентные феномены. С.В. Ильясова и Л.П. Амири приводят, например, данный список приемов в контексте языка СМИ и рекламы [7, с. 6], но мы полагаем, что с определенными модификациями этот список применим и к политической коммуникации.

В связи с широким диапазоном приемов языковая игра может реализовываться на всех языковых уровнях. В рамках нашей статьи фокус исследовательского внимания сосредоточен на языковой игре, осуществляемой в границах морфологической структуры слова, поскольку такой вид языковой игры является одним из наиболее креативных для стороны адресанта и наиболее сложных для его восприятия и понимания со стороны адресата.

В современном немецком политическом плакате языковая игра на лексико-морфологическом уровне реализуется в следующих видах:

• 1.    Расширение парадигмы, т. е. появление у лексической единицы не свойственной ей грамматической категории. Приведем в качестве примера плакат партии СДПГ(SPD), выпущенный в 2016 г. Лозунг состоит из двух простых предложений: “Demokratie macht Bock ! Neukölln wählt Böcker ” . В первом предложении говорится, что демократия доставляет удовольствие, во втором уточняется, что Нойкельн (район Берлина) выбирает еще больше удовольствия. Морфологическая игра строится на паре слов Bock – Böcker. Лексическая единица Böcker служит отсылкой к фамилии кандидатки от партии Николы Бекер-Джаннини (Nicola Böcker-Giannini). Данная словоформа может интерпретироваться как форма сравнительной степени от существительного Bock либо как форма множественного числа от него же. Оба варианта невозможны с точки зрения немецкой грамматики. Данный лозунг позволяет авторам плаката имплицитно обозначить кандидатку партии, а также намекнуть, что с ней жизнь данного района города изменится в лучшую сторону.

• 2.    Изменение статуса словоформы: нарушение ее лексико-грамматической целостности. Словоформа является, как известно, минимальной текстовой единицей [11, с. 63], что предполагает ее лексико-грамматическую не-расчленимость и непроницаемость. Однако в текстах политических плакатов присутствуют случаи видоизменения словоформы для более точной передачи идей политических партий, для усиления воздействия текста плаката на адресата. Так, на плакате партии СвДП (FDP), выпущенном в рамках кампании для коммунальных выборов в Гессене в 2021 г., представлен следующий лозунг: “Wo Home ist, muss auch Office gehen. Was wirklich zählt” («Там, где дом, должен быть и офис. То, что действительно имеет значение»). Разделение сложного слова Homeoffice (офис на дому) на две части и соответствующий семантико-синтаксический контекст позволяют авторам плаката сделать акцент на важной проблеме, с которой столкнулись жители Германии в период пандемии – необходимостью и возможностью работать из дома.

• 3.    Лингвокреативное обыгрывание категории рода. Данный вид языковой игры использовала, например, Левая партия (die Linke) в 2019 г. На плакате кандидатки от партии Хайке Хайзе-Хайланд представлен лозунг: “Heike Heise-Heiland. Eine Heiland für die Uckermark” («Хайке Хайзе-Хайланд. Спасительница Ук-кермарка»). Языковая игра строится здесь на фамилии кандидата, созвучной существительному мужского рода Heiland («святой/спаси-тель»). В лозунге же посредством неопределенного артикля род данного слова изменяется на женский, что референтно соотносит эту лексическую единицу с именем собственным кандидата от партии.

• 4.    Парономазия. Парономазия как игра слов, основанная на сочетании одинаковых или сходных по звучанию, но этимологически и семантически разных лексических единиц, является видом языковой игры, затрагивающим фонетический и морфологический уровни языка [2, с. 338]. Ее основу составляют па-рономазы – слова, близкие по звуковому облику и частично совпадающие по морфемному составу, но разные по семантике. Парономазия широко распространена в текстах политического плаката разных немецких партий. Приведем примеры.

Иной пример креативного использования сравнительной степени прилагательного дает плакат партии Левых (die Linke) 2018 г. Лозунг гласит: “Je Lehrer desto schlauer! Für kleinere

Klassen” («Чем больше учителей, тем умнее! За более маленькие классы», дословно: «Чем учителее, тем умнее!»). С одной стороны, графический облик лексической единицы Lehrer , а именно ее написание с заглавной буквы, указывает на то, что это известное существительное. С другой стороны, употребление данного слова в конструкции с союзом je… desto , используемым для передачи сравнения, заставляет адресата воспринимать его как омоним – форму сравнительной степени leerer по аналогии с schlauer ( schlauer – форма сравнительной степени прилагательного schlau ). Грамматическая неоднозначность данной лексической единицы, а также возможность ассоциации с омонимической парой Lehrer – leerer делает лозунг запоминающимся, акцентирует внимание потенциальных избирателей на проблеме.

Левая партия (die Linke) в 2016 г. выпустила плакат с лозунгом: “Regierende Bürger . Meister ” («Правящие горожане. Мэр города»). Партия использует лексико-семантическое разбиение сложного слова Bürgermeister , чтобы продемонстрировать гражданам, что именно они являются правящей силой в городе. Точка как знак конца предложения заставляет потенциального адресата рассматривать причастие Regierende как определение только к первому компоненту сложного слова (Bürger) , тем самым подчеркивается значимость граждан для партии.

• •    Парономазы-глаголы. Для выборов в бундестаг в 2017 г. партия СДПГ (SPD) разработала плакат со следующим лозунгом: “Kinder fordern Eltern. Wir fördern Eltern” («Дети требуют у родителей. Мы поддерживаем родителей»). Креативное использование пары слов fordern – fördern , различающихся корневой гласной, усиливает риторический смысл лозунга и повышает степень его эмоционального воздействия на читателя.

Другой пример парономазии представлен на плакате партии Зеленых (Die Grünen) на тех же выборах 2017 г.: “Integration muss man um-setzen . Nicht aussitzen ” («Интеграцию нужно осуществлять, а не пережидать»). Игра с морфологической структурой и семантикой глаголов umsetzen – aussitzen реализует здесь риторическую антитезу, которая подчеркивает разницу между сопоставляемыми явлениями (необходимостью введения мер, позволяющих мигрантам интегрироваться в немецкое общество, и бездействием политических оппонентов партии, занявших выжидательную позицию по данному вопросу).

• •    Парономазы-существительные. На плакате партии СвДП (FDP) для коммунальных выборов в Нижней Саксонии в 2016 г. лозунг

гласит: “Straßen ausbau ist Chancen ausbau ! Verkehr neu denken” («Расширение дорог – это расширение возможностей! Переосмыслить дорожное движение»). Парономазия реализуется парой существительных Straßenausbau и Chancenausbau , отличающихся первым компонентом сложных слов.

Встречаются также парономазы, отличающиеся только одной буквой. Например, Mut и Wut в лозунге на плакате партии Зеленых (Die Grünen) в 2019 г.: “Mit M ut gegen W ut ” («Со смелостью против злости»). Слова с минимальным различием морфемного состава делают лозунг аттрактивным и легко запоминающимся.

• •    Парономазы с иноязычными включениями. В данном случае речь идет об использовании иноязычных морфем или целых слов в структуре немецкого слова. Например, плакат партии Левых для выборов в ландтаг в федеральной земле Рейнланд-Пфальц в 2016 г.: “Reichtum um fair teilen , Armut bekämpfen!” («Богатства (честно) перераспределить. С бедностью бороться»). Приставка ver- в глаголе umverteilen заменена на английское прилагательное fair (англ. «честный, справедливый»), в лозунге оно маркируется курсивом. За счет этого достигается языковая компрессия, лозунг в полной мере раскрывает идею авторов, сохраняя при этом оптимальную для быстрого прочтения и запоминания длину предложения. Кроме того, иноязычные слова, как известно, всегда привлекают дополнительное внимание читателей.

Парономазия в политических плакатах реализуется в двух контекстуальных разновидностях. В первом случае оба члена пары па-рономазов указываются в лозунге (например, как описанный выше плакат СДПГ для выборов в бундестаг в 2017 г.). Во втором случае в тексте обозначается только один член пары. Предполагается, что адресат, опираясь на фоновые знания, ассоциации, сможет понять отсылку и правильно интерпретировать текст на плакате.

В качестве примера приведем плакат партии СвДП (FDP), созданный для выборов в ландтаг в Рейнланд-Пфальце в 2016 г.: “Das Ende von Stau land-Pfalz . Schauen wir nach vorn”. Окказиональный топонимический неологизм Stauland-Pfalz с компонентом Stau (нем. «пробка») заменяет название федеральной земли Рейнланд-Пфальц (Rheinland-Pfalz) и указывает на существующую в ней транспортную проблему.

Таким образом, проведенный анализ политических плакатов продемонстрировал, что, несмотря на то, что репертуар случаев и видов языковой игры на лексико-морфологическом уровне не столь обширен, сам этот способ реализации лингвокреативности речевых субъектов в политической коммуникации можно считать чрезвычайно выразительным и эффективным в лингвопрагматическом и стилистическом планах. В то же время нельзя не заметить следующее: для того чтобы распознать игру автора текста со структурой слова, а также понять ее конечный смысл для текстового целого, требуется высокая степень языковой компетенции не только создающего текст автора, но и декодирующего текст потенциального адресата.