Виктимная безопасность общества в современных условиях

Челябинский государственный университет, Челябинск, Россия, ,

Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russia, ,

В криминологических и собственно виктимологических исследованиях очерчен круг проблем, важность решения которых обусловлена как необходимостью усиления противодействия преступности, так и задачей обеспечения безопасности личности, общества и государства. Безопасность связана практически со всеми сторонами жизни человека, общества и государства, главной задачей которого является обеспечение своего существования и развития.

Необходимым элементом системы виктимологического предупреждения преступности, девиктимизации является обеспечение высокого уровня виктимологической безопасности личности (каждого гражданина) через систему оптимальной социальной адаптации (социализации). В виктимологическом смысле задачей социализации является девиктимизация личности, то есть формирование антивиктимогенных качеств, свойств, ценностей, знаний и умений. В масштабах общества успешная социализация является гарантией снижения общего уровня напряженности, страха и виктимности, а соответственно, и торможения темпов роста преступности [1].

Виктимная безопасность является необходимым признаком развивающегося, успешного общества и социально активной личности.

В доктрине уголовно-правовых наук В. И. Задорожным был предложен такой вид безопасности, как «виктимологическая безопасность». Ученый определял ее как «защищенность граждан от реализации присущих им виктимных свойств и качеств, при которой создаются благоприятные условия, дающие возможность выявлять, устранять или нейтрализовывать факторы и ситуации, способствующие совершению преступлений в отношении конкретных лиц, выявлять группы риска или конкретных лиц с повышенной степенью виктимности, воздействовать на них с целью восстановления или активизации их защитных свойств, а также разрабатывать либо совершенствовать уже имеющиеся специальные средства защиты граждан от преступлений и их последующей виктимизации» [2, с. 38–39].

Из приведенного определения видно, что составляющими элементами виктимологиче-ской безопасности выступают:

• –    защищенность лица от виктимных свойств (виктимогенов) ;

• –    создание благоприятных условий для выявления, устранения или нейтрализации соответствующих факторов (виктимогенов) и ситуаций (виктимогенных ситуаций) ;

• –    выявление групп риска и лиц с повышенной виктимностью;

• –    воздействие на лиц для восстановления их индивидуальных защитных свойств;

• –    разработка новых и совершенствование уже имеющихся средств защиты от преступности (потенциальных жертв преступлений) [3].

Несмотря на сложность и многофакторность содержания данного понятия, оно, по нашему мнению, не отражает в достаточной мере сущность данного вида безопасности, в связи с чем мы предлагаем иную интерпретацию данной категории с учетом объекта охраны – «виктимную безопасность» [4]. Введение в теорию безопасности такого вида безопасности (виктимной безопасности) обосновано в ранее опубликованных работах автора, где и предложено определение виктимной безопасности в качестве «критерия состояния защищенности потенциальной жертвы преступления от создающих опасность угроз, при котором соответствующий уровень виктимности не оказывает существенного влияния на их жизненно важные интересы, что представляет собой конечную цель в системе реализации мер по противодействию преступности» [4, с. 47].

Виктимологические исследования нацелены на обнаружение тех критериев, которые могут облегчить распознавание потенциальной жертвы задолго до противоправного деяния, создавая реальную возможность предупреждения негативных последствий. Другими слова- ми, виктимологические исследования способствуют изучению уровня защищенности как отдельных категорий лиц, так и общества в целом, позволяя судить об эффективности мер по обеспечению личной безопасности.

В связи с этим основной целью исследования стал анализ уровня виктимной безопасности современного общества и выявление основных угроз виктимизации.

Материалы и методы

В качестве научного материала были использованы публикации, отражающие степень изученности рассматриваемой проблемы у нас в стране и за рубежом, а также результаты виктимологических исследований, опросов, проводимых на территории Российской Федера-ции1. Эмпирический материал представлен данными официальной статистики о количестве преступлений, количестве потерпевших на территории Российской Федерации за последние три года (2020–2022 гг.). Полученные материалы обработаны автором с помощью метода контент-анализа, что позволило описать исследуемую проблему и предложить основные направления ее решения.

Описание исследования

Особенности виктимизации населения России

Виктимологические ситуации и виктимное поведение в условиях преступных посягательств все чаще становятся предметом социологических исследований. При этом, по оценкам самих же социологов, «сравнительный анализ результатов таких исследований осложняется категориальными разночтениями и отсутствием единой системы показателей, но, тем не менее, представляет научный интерес» [5, с. 310]. Широкомасштабный (по сравнению с проведенными ранее) виктимологический опрос населения, проведенный сотрудниками Института проблем правоприменения Европейского университета в Санкт-Петербурге в 2018 г. и 2021 г., позволяет соотнести полученные в ходе опроса данные с показателями ведомственной статистики с целью обоснования особенностей современных угроз виктим-ной безопасности.

Подробное описание методики проведения социологического опроса по вопросам виктимизации населения представлено в аналитическом обзоре, а также в научных публикациях, раскрывающих методику проведения опроса, сбора и обработки материала для «виктимиза-ционного опроса»2 [6].

Такого рода исследования виктимизации общества имеют место во многих странах мира. Цели исследования виктимизации – это изучение данных о преступности, сопоставление их с официальными данными для определения уровня латентности, а также для определения уровня виктимности населения, выявление жертв преступлений и изучение их социального портрета с последующей выработкой рекомендаций по снижению уровня виктимности и нейтрализации детерминантов виктимизации общества. Репрезентативность и достоверность полученных данных зависит от многих факторов такого исследования и в первую очередь от технологии проводимого опроса.

Одной из особенностей проведенного в России в 2021 г. виктимологического опроса, представляющего научный интерес для нашего исследования, является включение в анкету вопросов о характеристике совершенного преступления и выделение такого типа преступления, как «удаленное преступление». По данным, полученным в 2021 г., 58 % инцидентов, описанных жертвами преступлений, связаны с так называемыми «удаленными преступле- ниями»1 [7]. Следует отметить, что в последние годы в официальной статистике среди показателей криминогенной ситуации преступления, совершенные с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации, занимают особое место. С учетом специфики совершения рассматриваемых преступлений такой вид преступной деятельности в доктрине получил название «киберпреступность»2, ему уделяется немало внимания в исследованиях последних лет.

Статистика преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий

Анализ статистики преступности свидетельствует о том, что каждое четвертое преступление, регистрируемое правоохранительными органами, – это киберпреступление. За последние годы доля зарегистрированных киберпреступлений в России выросла почти в три раза, а по сравнению с 2012 г. – в пятьдесят раз.

В 2020 г. число преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, возросло на 73,4 % (510,4 тыс.), в том числе с использованием сети Интернет – на 91,3 %, при помощи средств мобильной связи – на 88,3 % [8, с. 80].

В 2021 г. зарегистрировано 517,7 тыс. преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации, что на 1,4 % больше, чем за аналогичный период 2020 г. В общем числе зарегистрированных преступлений их удельный вес увеличился до 25,8 %. Больше половины таких преступлений (55,7 %) относится к категориям тяжких и особо тяжких (288,3 тыс.; +7,7 %), более двух третей (67,9 %) совершается с использованием сети Интернет (351,5 тыс.; +17,0 %), почти половина (42,0 %) – с использованием средств мобильной связи (217,6 тыс.; –0,5 %)3.

По последним имеющимся в свободном доступе данным, в январе – ноябре 2022 г. зарегистрировано 470,1 тыс. преступлений, совершенных с использованием информационнотелекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации, что на 4,9 % меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Практически все преступления (98,7 %) выявлены органами внутренних дел. Больше половины таких преступлений (52,7 %) относятся к категориям тяжких и особо тяжких (247,9 тыс.; –10,6 %), почти три четверти (72,8 %) совершаются с использованием сети Интернет (342,5 тыс.; +1,9 %), более трети (40,4 %) – при помощи средств мобильной связи (190,1 тыс.; –5,6 %)4. По оценкам специалистов, «наибольшую угрозу и вред от киберпреступлений общественным отношениям, обеспечивающим охрану прав и свобод личности, собственности граждан, представляют кибермошенничество и кибербуллинг» [9, с. 143]. Это мнение подтверждается и данными статистики: 71,5 % киберпреступлений совершается путем кражи или мошенничества (336,3 тыс.; –9,3 %).

Важно отметить: в статистику попадают только зарегистрированные преступления. В случае с киберпреступностью люди зачастую испытывают стыд от того, что были обмануты, и не готовы заявлять о преступлениях. Помимо прочего, потерпевшие часто не видят смысла в этом, поскольку не верят, что преступление, совершенное в подобной форме, будет расследовано.

В последние годы цифровые технологии активно используются преступниками для получения информации на стадии приготовления к совершению преступления (например, наблюдение за потенциальными жертвами преступлений, сбор и обработка полученной информации с помощью программного обеспечения, передача «необходимой» информации с целью психологического воздействия и т. д.), для изготовления приспособлений и орудий преступлений (к примеру, изготовление аналога какого-либо предмета на 3D-принтере), а также для сокрытия следов преступления (например, уничтожение цифровой информации на различных носителях и т. д.). На это указывают и исследования зарубежных криминологов: так, J. R. Lee, T. J. Holt, G. W. Burruss, A. M. Bossler указывают, что «развитие Интернета и цифровых технологий позволило преступникам совершать преступления, затрагивающие как виртуальные, так и реальные цели по своему усмотрению» [10, р. 23]. Российские исследователи, в свою очередь, исследуют цифровую девиацию, которая порождает цифровую виктимность. Так, Ю. Ю. Комлев указывает на то, что «цифровая девиантология задает более широкое предметное поле, раздвигает границы как теории, так и исследовательской практики при изучении преступности и других взаимосвязанных с нею форм негативной девиантности, получивших широкое распространение в киберпространстве Интернета, в социальных сетях» [11, с. 39] (см. также [12]). Исследователями уже давно отмечено, что стремительное развитие цифрового общества порождает у субъектов преступлений мотив цифрового преступного поведения и, как следствие, цифровую виктимизацию, которая наглядно подтверждается и результатами проведенного в 2021 г. виктимологического опроса.

Цифровая виктимизация и ее особенности

Цифровая виктимизация включает в себя весь спектр противоправных деяний, распространенных в физическом мире; при этом ученые-криминологи часто понимают ее по-разному, обсуждают и рассматривают с разных точек зрения, потому что правонарушения совершаются без физического взаимодействия жертвы и правонарушителя (ср., например, с домогательствами, сексуальными домогательствами, преследованием). В настоящее время можно говорить о различии в восприятии виктимизации в цифровом и физическом пространствах. Д. В. Жмуров, чьи исследования последних лет посвящены теме кибервиктимизации [13; 14], пытается сформулировать проблему: «рассматривать ли кибервиктимизацию как традиционную виктимизацию, но с поправкой на виртуальное пространство, <…> или признать принципиальную неисследованность темы? <…> Подобных вопросов немало, и они нуждаются в ответах» [14, с. 110–111].

Действительно, сегодня в цифровом мире люди гораздо чаще общаются, покупают и продают товары и услуги, причиняют друг другу вред и испытывают бесчисленное множество других взаимодействий, при этом без какого-либо прямого физического контакта. Цифровой мир открыт для всех, вне зависимости от возраста, социального положения и принадлежности. При этом цифровая девиация во многом зависит от опыта и навыков в сфере цифровых технологий.

Тем не менее цифровая и физическая виктимизация не совсем разные. Скорее, цифровой мир можно и нужно рассматривать как расширение физического мира, и поэтому цифровую виктимизацию следует понимать в том же свете.

Цифровые жертвы

Несмотря на то, что о цифровой виктимизации в отечественных исследованиях написано не так много, в работах зарубежных ученых проблема цифровых жертв (онлайн-жертв цифровизации) поднимается в последние годы достаточно часто [15; 16; 17; 18; 19]. По оценкам многих современных исследователей, более высокую концентрацию онлайн-жертв среди интернет-пользователей составляют лица в возрасте тридцати пяти лет и младше. Однако переход общества в цифровой формат диктует свои правила для потребителей многих услуг, что приводит к увеличению интернет-пользователей среди лиц старшего поколения, порож- дая риск цифровой виктимизации и в этой возрастной группе. Так, по данным МВД России, в 2021 г. 17 % киберпреступлений было совершено в отношении пенсионеров по старости. При этом по статье мошенничество (включая кибермошенничество) 20 % потерпевших – это люди старше шестидесяти лет (старше пятидесяти лет – 33 % потерпевших)1.

В одной из ранее опубликованных работ автором уже было предложено понимание термина «жертва цифровой преступности» (victim of digital crime)2 [20, с. 153]. Полагаем, что в современных условиях назрела необходимость в переосмыслении существующей классификации жертв преступлений с учетом новых форм девиантного поведения в цифровом пространстве.

Заключение

Учитывая специфику особенностей виктимизации современного общества (цифровую виктимизацию), необходимо корректировать и совершенствовать политику обеспечения вик-тимной безопасности с поправкой на угрозы цифровой девиации интернет-пользователей.

Полагаем, что следующие предлагаемые меры позволят повысить уровень виктимной безопасности общества в современных условиях:

• 1.    Признание приоритетной задачей государства противодействие преступности, ее прогнозирование и предупреждение с использованием современных технологий.

• 2.    Необходимость разработки современных моделей обеспечения безопасности с учетом особенностей ее реальных угроз обществу.

• 3.    Стимулирование разработки отечественных программных решений, направленных на противодействие преступности, ее прогнозирование и предупреждение с использованием цифровых технологий и искусственного интеллекта путем объединения возможностей государства, образовательных организаций, научных учреждений и частного бизнеса в реализации соответствующих тактических решений.

• 4.    Достижение общественного согласия относительно пределов вторжения современных программных решений в частную и частно-публичную жизнь граждан в целях допустимого использования современных технологий в борьбе с преступностью.

• 5.    Повышение квалификации сотрудников правоохранительных органов в области использования современных технологий и обеспечения безопасности в цифровом мире.

• 6.    Внедрение специализированных курсов «Цифровая криминалистика» и «Цифровая криминология» в образовательные программы подготовки специалистов уголовно-правового профиля [21, с. 763–764].

• 7.    Разработка мер профилактики виктимного поведения потенциальных жертв преступлений в информационном пространстве.

С учетом специфики угроз виктимной безопасности и виктимного поведения можно выделить следующие принципы профилактической работы:

• –    комплексность (организация воздействия на разных уровнях социального пространства);

• –    адресность (учет половозрастных и социальных характеристик);

• –    массовость (приоритет групповых форм работы);

• –    позитивность восприятия информации;

• –    личная заинтересованность и ответственность участников процесса;

• –    активность личности;

• –    устремленность в будущее (оценка последствий поведения, визуализация позитивных ценностей и целей, планирование будущего безвиктимного поведения).

Можно использовать и следующие предлагаемые социологами формы профилактической работы:

• –    информирование с целью повышения способности личности к принятию конструктивных решений;

• –    активное обучение социально важным навыкам в форме групповых тренингов;

• –    организация деятельности, альтернативной виктимному поведению;

• –    организация здорового образа жизни;

• –    минимизация негативных последствий виктимного поведения, направленная в том числе на профилактику рецидивов [5, с. 313].

Все эти принципы и формы профилактической работы могут способствовать, по нашему мнению, повышению уровня виктимной безопасности общества в условиях развития новых технологий и перехода к цифрофизации социальных сфер.