Воины Улуса Джучи в Улытау: антропологическая реконструкция лиц по черепам из погребений мемориально-ритуального комплекса Карасуыр (Центральный Казахстан)

МАИАСП № 21. 2025

Воины улуса Джучи в Улытау: антропологическая реконструкция лиц по черепам ...

(728±13 BP) получена из образца дерева сооружения № 1, раскоп 2023 г. (Усманова и др. 2024: 198). Измерение радиокарбонного возраста проведено в Университете Аризоны (США). Калибровка двух радиокарбонных дат выполнена в программе OxCal 4.4 с использованием международной калибровочной кривой IntCal20 (Reimer et al. 2020). Моделирование возраста захоронений по двум 14С датам уточнили возраст группы сооружений и сузили интервал создания комплекса Карасуыр. Наиболее вероятный интервал создания объекта исследования определен как 1270—1290 гг. (рис. 2).

Таким образом, в урочище Карасуыр изучено восемь единовременных захоронений конца XIII в. Остальные сооружения не вскрыты, дата их формирования пока неизвестна.

Мемориально-ритуальный комплекс Карасуыр был включён его устроителями в особенности степного ландшафта Казахского мелкосопочника (рис. 3: 7). Погребальные сооружения находятся в трёх линейно вытянутых неглубоких, длиной до 150 м, ложбинах, которые располагаются относительно понижения рельефа западной стороны сопки Карасуыр, главенствующей по своей высоте в местности (400 м над уровнем моря). По всей видимости, сопка, на которой кроме золотоордынских погребений комплекса, сосредоточены еще сооружения погребально-культового характера других эпох, имела отношение к ритуальному архетипу народов Центральной Азии — поклонение Мировой горе (Содномпилова 2005: 239—240).

Погребальное сооружение комплекса Карасуыр представляет собой курган из плашмя положенных камней базальта, в плане преимущественно овальной формы, размерами от 6×10 м до 8×10 м, высотой 0,5—0,8 м (рис. 3: 6, 8). Стереотип способа погребения умершего выражен в положении костяка на спине, с его ориентировкой согласно направлению грунтовой ямы по линии С—Ю, с небольшими отклонениями, что характерно для монгольских погребений Улуса Джучи (Акишев и др. 2008: 62).

В каждой из трёх ложбин находилось определённое количество раскопанных погребений: ложбина № 1 — одно погребение; ложбина № 2 — два погребения; ложбина № 3 — четыре погребения. Одно погребение располагалось вне ложбин, на другой стороне сопки. С целью упорядочивания нумерации раскопанных объектов за 2011 и 2023 гг. была изменена их цифровая индексация, с указанием годов исследования и половозрастной характеристики погребённого.

Список исследованных и представляемых объектов . Ложбина № 1 — сооружение № 1 (2023 г.) Male Adultus (рис. 3: 1). Ложбина № 2 — сооружение № 2 (2023 г.), Female Senilis; сооружение № 3 (2023 г.) Female Senilis. Ложбина № 3 — сооружение № 4 (№ 3 — 2011 г.) Male Maturus II (рис. 3: 5); сооружение № 5 (№ 1 — 2011 г.) Male Maturus II (рис. 3: 4); сооружение № 6 (№ 5 — 2011 г.) Male Maturus II (рис. 3: 3); сооружение № 7 (№ 4 — 2023 г.) Male Maturus I. Вне ложбины сооружение № 8 (№ 2 — 2011 г.) Male Maturus II (рис. 3: 2).

Исторический контекст комплекса Карасуыр

Анализ погребального инвентаря и антропологического материала погребённых в комплексе Карасуыр позволил определить этнокультурную и религиозную принадлежность умерших, исповедавших тибетский буддизм. Об этом свидетельствуют находки плиты с изображением буддийского бурхана, ритуального колокольчика и конуса, гадальных бараньих лопаток и астрагала с насечками, которые распространены в тибетском буддизме (Усманова и др. 2018: 109, 112).

Военное снаряжение погребённых воинов представлено следующим набором — железные наконечники стрел, стремена, элементы амуниции и ламеллярного доспеха, конские удила, ножи, кресала, костяные наконечники стрел и накладки на лук. В двух женских захоронениях погребальный инвентарь содержал по одному бронзовому зеркалу китайского (сооружение № 2) и золотоордынского происхождения (сооружение № 3) (Усманова и др. 2024: 200—202).

Потаённая локализация сооружений в ложбинах сопки Карасуыр согласуется с феноменом «тайных захоронений» монгол, которые осуществлялись по отношению к умершим из рода Чингиз-хана («золотого рода борджигинов») (Дробышев 2005: 121). Конечно, захороненные

Э.Р. Усманова, А.И. Нечвалода, А.В. Колбина, И.П. Панюшкина, Е.А. Дмитриев, И.В. Гусев, Ю.Е. Паршин, А.Е. Ержанова

МАИАСП № 21. 2025

здесь люди не принадлежали к роду «Потрясателя Вселенной». Особенности погребального обряда и инвентарь характеризуют воинскую категорию монгольской армии без элитарной атрибутики. На костных останках захороненных нет следов рубленых повреждений, отсутствуют и травмированные кости, которые могли возникнуть в результате ранения.

Скрытый характер местонахождения погребений в ложбинах указывает на ритуальное своеобразие комплекса Карасуыр, которое, видимо, зависело от особенностей смерти захороненных, возможно, от эпидемии. Палеогенетический анализ костных останков одного из захороненных индивидов (сооружение № 6) указал в его биологическом материале наличие вируса гепатита В (Mühlemann et al. 2018: 420). Скорее всего, причиной смерти захороненных здесь людей могла быть эпидемия гепатита или другой инфекции.

Дискуссия. Краниологическая характеристика погребенных комплекса Карасуыр

Пол и возраст определялся по совокупности признаков на черепе и костях. Измерения на черепе проводились по стандартной методике антропологических исследований (Алексеев, Дебец 1964).

Ложбина № 1. Сооружение № 1 . Скелет принадлежал молодому мужчине (Adultus). Череп крайне малого продольного диаметра и очень большого поперечного, ультрабрахикранный по указателю. Затылок широкий, короткий. При очень низком лицевом скелете все широтные размеры в категории очень больших величин. Орбиты мезоконхные (средние). Нос высокий среднеширокий, лепторинный по указателю (узконосый). В вертикальной плоскости лицо средневыступающее (мезогнатное). Нижняя челюсть низкая, средней ширины, с развернутыми углами. Форма нижнего края челюсти округлая, подбородок средневыступающий (рис. 4: 1—3).

Ложбина № 3. Сооружение № 4. Скелет мужчины зрелого возраста (Maturus II). Череп с широким основанием, среднеразвитой затылочной костью . Поперечный диаметр малый, продольный очень большой, череп по указателю гипербрахикранный. Лицо высокое, среднеширокое на верхнем уровне и довольно широкое в средней части, скуловой диаметр входит в категорию очень больших величин. Характерной особенностью данного индивида, является сильная уплощённость на назомалярном и зигомаксиллярном уровнях. Носовые косточки выступают слабо. Орбиты широкие и высокие. Нос высокий, грушевидное отверстие широкое с предносовыми ямками. Нижняя челюсть широкая, не высокая, довольно толстая, с выступающим подбородком. Наличие таких признаков позволяет отнести этот череп к монголоидной расе (рис. 5: 1—3).

Ложбина № 3. Сооружение № 5 . Скелет мужчины зрелого возраста (Maturus II). Череп очень крупный, с очень широкой, укороченной мозговой коробкой, ультрабрахикранный по указателю, с чрезвычайно широким основанием, очень широким затылком. Лоб узкий, покатый. Лицевой скелет сильно развит в высоту и ширину на всех уровнях, крайне уплощенный на верхнем уровне, с широкой альвеолярной дугой. В вертикальной норме лицо мезогнатно по углу выступания, а альвеолярная часть прогнатна. Орбиты широкие средневысокие. Нос высокий, мезоринный по указателю, слабо выступающий, носовые косточки короткие. Грушевидное отверстие широкое со слабыми предносовыми ямками и хорошо развитой подносовой остью. Нижняя челюсть массивная с очень большой передней и угловой шириной, высоким симфизом, средняя по толщине. Форма нижнего края челюсти угловато-округлая, подбородок средневыступающий (рис. 6: 1—4). По всем перечисленным признакам расовый тип погребённого, вероятнее всего, можно отнести к центральноазиатской монголоидной расе, представителями которой являются буряты, монголы, калмыки.

Ложбина № 3. Сооружение № 6 . Скелет принадлежал мужчине зрелого возраста (Maturus II). Череп имеет малые диаметры мозговой коробки, по указателю мезокранный, затылочная кость малой ширины. Низкое среднеширокое лицо, сильно профилированное на обоих уровнях, низкие орбиты, высокое переносье, о чем говорят очень большие величины

МАИАСП № 21. 2025

Воины улуса Джучи в Улытау: антропологическая реконструкция лиц по черепам ...

дакриальной и симотической высот, большой угол выступания носа характеризуют этот череп как ярко выраженный европеоидный (рис. 7: 1—4).

Вне ложбины. Погребение № 8. Скелет принадлежал молодому мужчине (Maturus I). Череп очень широкий в основании с хорошо развитым затылком, очень малым продольным и большим поперечным диаметрами, ультрабрахикранный по указателю. Лоб очень узкий, наклонный. Обращают на себя внимание крайние величины всех широтных размеров, как мозговой коробки, так и лицевого скелета, который к тому же хорошо развит и в высоту. Орбиты высокие, широкие. Лицо уплощено на назомалярном и зигомаксиллярном уровнях. Такие параметры характерны для популяций Северо-Восточной Азии. Нижняя челюсть довольно широкая, с развёрнутыми углами, высоким симфизом. Форма нижнего края челюсти угловато-округлая, подбородок хорошо выступающий, нижняя часть его приподнята. Специфической особенность нижней челюсти данного индивида являются ореховидные вздутия. Этот признак также характерен для монголоидных популяций (рис. 8: 1—3).

Рассмотрим графические реконструкции по черепам из могильника Карасуыр, которые демонстрируют черты монголоидной расы в разных ее вариантах. И.И. Гохман в своей работе (Гохман 1980: 5—34) выразительно показал, что черепа монголоидов центральноазиатской, байкальской и южносибирской рас различаются по степени профилированности лица и переносья (рис. 9). Особенно хорошо эти различия демонстрируют так называемые кумулятивные показатели, которые предложил И.И. Гохман — модуль профилированности, и, особенно, указатель профилированности.

Мы подсчитали модуль и указатели всех черепов, по которым выполнялись цифровые аппроксимации/реконструкции внешнего облика (табл. 1). Оказалось, что только один череп из сооружения № 1 по указателю профилированности попадает в пределы вариаций байкальской расы по этому признаку: у черепа из сооружения № 1 это 75,5, а у представителей байкальской расы в среднем (6 групп) — 75,6. Данный индивид оказался и самым молодым по биологическому возрасту — 18—20 лет (рис. 4).

Черепа из погребений других сооружений № 4, 5, 8 по модулю и указателю профилированности остаются в пределах вариаций этих показателей в рамках центральноазиатской расы (рис. 5, 6, 8; также см.: табл. 2).

Методология антропологической реконструкции и результаты

Черепа, полученные в результате раскопок 2011, 2023 гг., в основном удовлетворительной и даже хорошей сохранности. Первая графическая реконструкция по черепам из сооружений № 5 и 6 комплекса Карасуыр выполнена Е.А. Алексеевой (Институт проблем освоения Севера СО РАН, Тюмень). Последующие цифровые аппроксимации выполнены антропологом, специалистом по реконструкции лица по черепу А.И. Нечвалодой (Нечвалода 2016). Реконструкции выполнены по черепам из погребений: ложбина № 1 — сооружение № 1, ложбина № 3 — сооружение № 4; вне ложбины — сооружение № 8.

Графические реконструкции пяти черепов сделаны по методу советского антрополога М.М. Герасимова (1907—1970), основанного на выделении чётких связей между внешним обликом, строением черепа и закономерностям, согласно которым толщина мягких тканей (кожи, мышц лица и т. д.) на конкретном участке зависит от микро- и макрорельефа самого черепа (Герасимов 1949; 1955; Фоминых и др. 2023: 139—140; Лебединская 1998).

Первым цифровые инструменты использовал в своей работе эксперт-криминалист С.А. Никитин (Никитин 2009), выполнив ряд реконструкций/аппроксимаций для археологоисторического исследования с использованием программ «FaceGen Modeller», «Faces» и «Adobe Photoshop» (Бужилова и др. 2009).

Развитие современных компьютерных технологий содействует виртуальной реконструкции антропологических останков человека. Метод М.М. Герасимова стал более

Э.Р. Усманова, А.И. Нечвалода, А.В. Колбина, И.П. Панюшкина, Е.А. Дмитриев, И.В. Гусев, Ю.Е. Паршин, А.Е. Ержанова

МАИАСП № 21. 2025

совершенным, благодаря компьютерному моделированию с многочисленными избирательными элементами (Калмина и др. 2010).

По результатам сканирования пяти черепов из комплекса Карасуыр получены их трёхмерные модели, которые также использовались при создании цифровых аппроксимаций лица по черепу в двух нормах — лицевой и боковой. В данной работе использовались инструменты ресурса «MetaHuman» и программы «Adobe Photoshop», что позволило снять некоторые ограничения диктуемой классической методикой, особенно в плане реалистичности, передачи текстур и освещения. Это единственные аспекты, которые мы попытались улучшить в работе над реконструкциями, выполненными ранее Е.А. Алексеевой по классической методике.

Заключение

Интерактивная 3D-реконструкция черепов с реалистичным их представлением помогла восстановить внешность захороненных воинов, чьи погребения были совершены на территории Улуса Джучи, куда входил исторический регион Улытау. Предположительно этот военный отряд имел отношение к армейскому подразделению армии джучидов.

Радиокарбонное датирование двух погребений (сооружения № 1 и 5) в интервале 1270— 1290 гг. совпадает с датой образования монгольского государства Империи Юань, основной частью территории, которого был Китай (1271—1368). Начало династии было положено внуком Чингис-хана монгольским ханом Хубилаем (1215—1294), который завершил завоевание Китая в 1279 г. (Россаби 2009).

Не исключено, что люди, встретившие вечный покой в пустыне Бетпакдала, имели отношение к юаньскому государственному образованию Монгольского улуса. Возможно, косвенным доказательством этой связи являются бронзовое зеркало XII—XIII вв. и краснолаковая чаша китайского производства из погребения сооружения № 2 (Усманова и др. 2024: 206).

Основной антропологический тип умерших (сооружения № 1, 4, 5, 8), чей внешний облик лица был виртуально реконструирован на основе 3D-моделирования черепов, относится к центрально-азиатской монголоидной расе, представителями которой являются буряты, монголы, калмыки (Усманова и др. 2018: 110).

Один череп из сооружения № 1 по указателю профилированности (по И.И. Гохману) попадает в пределы вариаций байкальской расы, представителями которой являются оленные тунгусы, ульчи, орочи, нанайцы и юкагиры (рис. 9).

Исключением является один европеоид из погребения сооружения № 6. Воинское снаряжение отсутствовало, из вещей выявлено кресало, которое находилось у ног рядом с железным кольцом (деталь цепи?), проколка типа шила. По всей видимости, это был слуга, который обслуживал военный отряд, но не солдат.

Прическа как форма, придаваемая волосам при восстановлении облика захороненных, была выбрана произвольно: волосы собраны в пучок на затылке с оставлением чёлки, что характерно для средневековой китайской мужской причёски (сооружения № 4, 8). Виртуальная внешность голов других погребённых (сооружения № 1, 3, 5) обозначена без волос, что даёт возможность хорошо отметить форму черепа. Под названием постера с изображением восстановленного облика погребённого (сооружения № 4—6) есть ссылка, которая в системе Google позволяет читателю статьи увидеть вращение головы/реконструкции в боковой норме.

Антропологическая реконструкция внешности на основе краниологических данных с использованием современного интерактивного моделирования различных форм с реалистическим изображением позволяет составить объективное представление о прижизненных морфологических особенностях умерших людей, родом из прошлых времен (Веселовская 2018).

Благодаря восстановленной внешности воинов-джучидов стало возможным лицезреть лица монгольского воинства: «На первом месте стоят “простые воины” <...>. По своему происхождению они принадлежали к родовичам различных монгольских родов, не вошедших в степную аристократию» (Владимирцов 2002: 414).

МАИАСП № 21. 2025

Воины улуса Джучи в Улытау: антропологическая реконструкция лиц по черепам ...