Закономерности преступлений, предусмотренных статьей 228 УК РФ, как предмет криминологического исследования

Исследованию незаконных приобретения, хранения, перевозки, изготовления, переработки наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконных приобретения, хранения, перевозки растений, содержащих наркотиче- ские средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества (далее – наркотиков), посвящено достаточное количество трудов как криминологов, так и других ученых-юристов. Однако в части изучения криминологически значимых закономерностей и предупреждения преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ, такие исследования носят фрагментарный характер. А закономерности преступности, связанной с рассматриваемыми деяниями, в основном анализируются в совокупности с иными наркопреступлениями как второстепенные, несмотря на их значительную массовость.

Как отмечают Л.М. Прозументов и А.В. Шеслер, фактическим проявлением общественной опасности преступности (прежде всего ее прецедентности) служит ее относительная массовость, состоящая в том, что преступность представлена не отдельным социальным фактом, а значительным числом преступлений, а также преступников, совершивших эти преступления.

Безусловно, рассматриваемое явление общественно опасное, так как преступность способна причинять существенный вред общественным отношениям, охраняемым уголовным законом, а также обладает свойством прецедентности, т.е. возможности повторяемости в будущем [5, c. 372].

По мнению П.В. Тепляшина, общественная опасность незаконного оборота наркотиков (далее – НОН), в том числе рассматриваемых преступлений, проявляется в следующих ключевых аспектах: подрыв здоровья населения (наносится системный вред как физическому, так и психическому здоровью людей, а также его социальному благополучию); про-зелитивный характер наркомании, заключающийся в высокой степени фактического патофизиологического и ментального заражения наркопотребителями окружающих граждан; генерирующее влияние на иные виды преступности (высокие доходы от наркобизнеса питают другие виды преступной деятельно- сти, включая коррупцию, экстремизм и терроризм, что напрямую снижает безопасность граждан); угроза развитию государства, проявляющаяся в деградации общества, подрыве его духовно-нравственных основ и воспрепятствовании формированию здорового поколения [8, c. 120].

Для формирования представлений о криминологической ситуации, связанной с рассматриваемыми посягательствами, проанализируем официальные статистические данные. Так, на долю деяний, предусмотренных ст. 228 и 228.1 УК РФ, в 2024 г. приходится около 96% всех регистрируемых наркопреступлений, удельный вес которых в общей массе всей преступности составляет 10,4% (198043 зарегистрированных преступления). За последние 10 лет количество зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ, снизилось на 60,3% (с 236939 в 2015 г. до 93967 в 2024 г.). Однако их удельный вес в общей массе всех зарегистрированных наркопреступлений составляет почти 30%1.

В 2024 г. судами Российской Федерации были осуждены 47430 лиц по ст. 228 УК РФ, тогда как по ст. 228.1 УК РФ – только 19823. Соотношение значительно отличается от аналогичного десятью годами ранее, когда осужденных по ст. 228 УК РФ было в 3 раза больше, чем по ст. 228.1 УК РФ2.

Подобное обусловлено, во-первых, изменениями разъяснений высшей судебной инстанции Российской Федерации, посвященными квалификации деяний, связанных с незаконным оборотом наркотиков, во-вторых, соответствующим подходом правоохранителей к их выявлению и пресечению.

Л.М. Прозументов и А.В. Шеслер считают, что изменения в уголовном законе относительно круга криминализированных деяний неизбежно влекут изменение структуры преступности [5, c. 374]. Этот тезис, по нашему мнению, также справедлив и относительно изменений правил толкования уголовного закона.

Следует отметить, что субъекты оперативно-розыскной деятельности более заинтересованы в раскрытии преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК РФ, нежели в выявлении деяний, предусмотренных ст. 228 УК РФ, которые в дальнейшем предполагают фактическое возбуждение уголовных дел по «нераскрытому» сбыту наркотиков, из-за чего теряется предупредительный потенциал наказания за предикатное посягательство. Причем по отношению друг к другу предикатным может быть как первый состав, так и второй.

В этом отношении интересен подход законодателя Республики Беларусь, который объединил рассматриваемые составы в разных частях ст. 238 УК РФ. А за незаконные без цели сбыта изготовление, переработку, приобретение, хранение, перевозку или пересылку наркотических средств, психотропных веществ либо их прекурсоров или аналогов ответственность по ч. 1 данной статьи наступает независимо от их размера (значительного или крупного)1. Похожие положения относительно размеров наркотиков содержатся в Уголовном кодексе Республики Казахстан (ст. 296 УК РК)2, а относительно прекурсоров – в Уголовном кодексе Кыргызской Республики (ст. 284 УК КР)3.

Теперь рассмотрим основные детерминанты преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ, которые в полной мере отражают закономерности рассматриваемого явления и в значительной степени влияют на все деяния, связанные с НОН.

Как мы уже отмечали ранее, одним из основных фактором снижения, регистрируемых преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ, является изменение подходов к их квалификации (например, влияние на квалификацию использования оборудования и приспособлений для мелкой фасовки нарко- тиков, а также приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка их большого объема).

В том числе из-за изменения позиции судов только в Красноярском крае за год количество преступлений, связанных со сбытом наркотиков, увеличилось на 48,4%, удельный вес которых в общей массе всех наркопреступлений составил более 70%4, что не могло не сказаться на изменении удельного веса регистрируемых посягательств, предусмотренных ст. 228 УК РФ. Похожая ситуация сложилась и в других регионах России, например в Центральном, Северо-Западном, Северо-Кавказском, Южном, Сибирском, Дальневосточном федеральных округах.

В 2024-2025 гг. нами был проведен репрезентативный опрос сотрудников органов внутренних дел, обучающихся на факультете заочного обучения, переподготовки и повышения квалификации Сибирского юридического института МВД России по специальностям, направлениям и дополнительным профессиональным программам, связанным с противодействием наркопреступности, в ходе которого сотрудники оперативных подразделений подтвердили, что раскрытие преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ, по показателям не входит в круг их «интересов», а выявляют их в основном параллельно с раскрытием иных наркопреступлений или при задержании и досмотре правонарушителей.

Так, в Тюмени в октябре 2025 г. сотрудниками дорожно-патрульной службы был остановлен автомобиль Lada Priora, водитель которого нервничал и вел себя неадекватно. При досмотре его личных вещей в присутствии понятых был обнаружен шприц с карфентанилом массой 0,08 грамма, что в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 1 октября 2012 г. N 1002 явля- ется крупным размером. Гражданин объяснил правоохранителям, что приобрел наркотическое средство с целью усыпить домашнее жи-вотное1, однако такого объема вполне могло хватить для его последующего сбыта. По факту произошедшего было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 228 УК РФ.

Еще одной детерминантой рассматриваемых преступлений является относительная распространенность наркотизма в российской молодежной среде, несмотря на введенный запрет на пропаганду наркотиков.

Так, количество несовершеннолетних, совершивших административные правонарушения, связанные с потреблением наркотиков, за последние 5 лет увеличилось на 20,7% и в 2024 г. составило 3,5 тыс. привлеченных лиц2. Каково при этом реальное количество латентных преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ и совершенных лицами до 35 лет, проанализировать невозможно.

В России существует достаточно эффективная система профилактики наркотизма населения, координируемая Государственным антинаркотическим комитетом, включающая объективный мониторинг ключевых показателей наркомании и незаконного оборота нарко-тиков3. Этот мониторинг основывается на единых и научно обоснованных критериях, что позволяет выявить региональные особенности наркоситуации [3, c. 260]. В этом контексте особую ценность представляют методы региональной криминологии – научного направления, изучающего взаимосвязь между преступностью, территорией и обществом [1, c. 31].

К сожалению, в эту систему мониторинга не включены методики анализа латентной наркопреступности. Подобные исследования проводились под руководством С.М. Иншакова в 2001-2006 гг. [4]. Им же были разработаны теоретические основы [7], которые, по нашему мнению, позволили бы объективно оценить теневую сторону наркоситуации в России.

Многие исследователи отмечают, что преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, отличаются чрезвычайно высоким уровнем латентности. Официальная статистика не в состоянии отразить реальные масштабы этой проблемы. Отсутствие достоверных или хотя бы приближенных к реальным данных не позволяет, во-первых, объективно оценить адекватность принимаемых мер профилактики и противодействия, во-вторых, спрогнозировать развитие наркоситуации. Более того, скрытая наркопреступность сама по себе является криминогенным фактором, способствующим дальнейшему распространению этого явления. Таким образом, в России назрела необходимость проведения исследований, посвященных латентности наркопреступности.

Распространению наркотизма способствуют не только субкультура «наркопотребления», но «либеральные» законодательные и иные институциональные инициативы, подкрепленные нормами права некоторых государств мира и связанные с отсутствием в той или иной степени запретов на приобретение, хранение и употребление «легких» наркотиков (так называемая «легализация», прошедшая в Австралии, Аргентине, Бельгии, Великобритании, Германии, Ирландии, Канаде, Либерии, Мексике, Нидерландах, Португалии, США, Таиланде, Украине, Уругвае, Чехии, Швейцарии). Контент, связанный с наркоситуацией в этих странах и пропагандой «лжесвободы», естественным образом или с помощью политических нарративов просачивается в информационное поле российского общества, что не может так или иначе не воздействовать на него.

Рассмотренные выше закономерности преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ, представляют собой в том числе результат массовой виктимизации населения. Поэтому складывающиеся тенденции нарко- ситуации можно рассматривать и с позиций предмета криминальной виктимологии. Наркотизация населения, безусловно, в равной мере является фактором приобретения как криминальных, так и виктимных качеств.

Следует сказать и о современных особенностях совершения правонарушений, связанных с приобретением наркотиков, которые также влияют на закономерности преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ, и требуют определенного изменения подходов к их выявлению со стороны субъектов оперативно-розыскной деятельности. Так, для «ухода» от уголовной ответственности лица приобретают чуть меньший, чем значительный размер наркотиков. Сам сбыт наркотиков анонимизируется, что не позволяет установить личность наркоприобретателя (использование криптовалют для оплаты, использование «дропов» для их конвертации и перераспределения по криптокошелькам). Все чаще используется искусственный интеллект для выбора мест расположения закладок на местности, а также для надежного шифрования сообщений между участниками НОН; применяется неожиданное изменение места приобретения (сбыта) наркотиков.

Необходимо отметить, что явлением, коррелирующим рассматриваемым посягательствам, выступает незаконный оборот прекурсоров наркотических средств и психотропных веществ. Во-первых, уголовное законодательство в России предусматривает ответственность за незаконные приобретение, хранение или перевозку прекурсоров наркотических средств или психотропных веществ, начиная с крупного размера, несмотря на повышенную общественную опасность и распространенность данных веществ при изготовлении или производстве синтетических наркотиков, удельный вес которых в общей массе всех изымаемых составляет более 50%. Во-вторых, за последние 10 лет количество изымаемых пра- воохранителями прекурсоров увеличилось с 654 кг в 2015 г. до 47783 кг в 2024 г.1

Так, правоохранители стали чаще изымать возимый в Россию из Китайской Народной Республики α-Бромвалерофенон, который используется в парфюмерной промышленности как компонент некоторых ароматизаторов, в фармацевтической промышленности для производства лекарственных препаратов, оказывающих успокаивающее воздействие на нервную систему. В то же время α-Бромва-лерофенон – это один из основных прекурсоров в синтезе известного психоактивного вещества α-PVP (α-Пирролидинопентиофе-нон), незаконный оборот которого активно выявляется на территории нашей страны.

Также наиболее часто из незаконного оборота изымают прекурсор BK-4 (2-Bromo-1-(4-methylphenyl)propan-1-one), который используется в качестве важного промежуточного сырья в органическом синтезе в агрохимии, фармацевтике и в синтезе красителей. Однако он широко используется в кустарном нелегальном изготовлении или производстве ряда наркотических средств. В частности, может выступать в качестве промежуточного продукта в синтезе мефедрона (4-ММС), а также других катинонов: N-метоксимефедрона, 4-меткатинона, 4-MEC и др.2

Решением вышеописанной проблемы могло бы послужить изменение российского уголовного законодательства по образцу белорусского. Положительный эффект таких изменений подтверждается наркоситуацией, сложившейся в Республике Беларусь, где уровень преступлений, связанных с НОН, в 3 раза ниже, чем в России [подр.: 2, c. 148].

Уже давно назрела необходимость гармонизации уголовного и иного законодательства всех стран Организации Договора о коллективной безопасности (далее – ОДКБ) для дальнейшего совершенствования и повышения эффективности ее деятельности в сфере противодействия наркоугрозе. Как отмечает Е.С. Пустовойт, в этом направлении требуется разработка и принятие модельных законодательных актов, обеспечивающих комплексное и целенаправленное правовое регулирование в сфере противодействия наркопреступности в зоне ответственности ОДКБ силами коллективных структур безопасности. В качестве примера подобной работы она приводит находящийся в стадии принятия Модельный закон ОДКБ «О профилактике немедицинского употребления наркотиков». Данный документ устанавливает ключевые принципы и приоритетные направления профилактической работы, а также определяет факторы, способствующие вовлечению населения в наркопотребление [6, c. 102], прямо связанное с совершением незаконных приобретения, хранения, перевозки, изготовления, переработки наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконных приобретения, хранения, перевозки растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества.

Таким образом, закономерности преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ, имеют особенности и могут выступать самостоятельным предметом исследования, так как в значительной мере способны обуславливать иные посягательства против здоровья населения, связанные с НОН. Их детальное изучение позволит улучшить эффективность мер противодействия наркопреступности.