Земские соборы 1614 и 1650 годов в правоохранительном контексте

Одной из важнейших функций каждого государства является охрана общественного порядка, борьба с преступностью. Осуществление этой функции на системном уровне в России началось сравнительно поздно, в петровскую эпоху, когда появилась регулярная полиция и другие органы, специально предназначенные для этих целей [1, с. 32] (в 1718 г. был издан известный указ об учреждении должности генерал-полицеймейстера, возглавившего соответствующий правоохранительный аппарат, а в последующем такие подразделения были созданы и в других городах, и полиция стала военизированным органом государственной власти в правоохранительной сфере [2, с. 83]), который в повседневном режиме и на профессиональной основе стал обеспечивать общественный порядок, противодействовать преступности, выполнять другие полномочия, направленные на соблюдение жителями установленных правил поведения [3, с. 126]. Процесс становления регулярной полиции, начало которому было положено с актов Петра I, в литературе описан довольно подробно. Однако государство осуществляло правоохранительную функцию и ранее, в Московском государстве, где, в частности, имели место такие органы, как Разбойный, Сыскной приказы, губные и земские из- бы, был создан институт «сыщиков» и др. [4, с. 48-49].

Но тогда еще не было четкого обособления правоохранительных органов - они только формировались, равно как постепенно выделялась правоохранительная функция государственного управления. На этот счет также имеются соответствующие исследования, в частности, указывается, что в 1649 г. в Наказе Алексея Михайловича «О градском благочинии» предписывалось ряду должностных лиц «быти в объезде в Белом Каменном городе, от Покровской улицы по Яузские ворота и по Васильевскому лужку, для береженья от огня и от всякого воровства», тогда же Москва была разделена на семнадцать участков, территорию которых должны были патрулировать «объезжие головы», которые должны были следить за порядком, в том числе это касалось «бережения от пожаров» [5, с. 237]. Можно привести еще пример из того же 1649 г., когда по государеву указу, изданному в мае (точной даты нет) было предписано заключить в тюрьму должностных лиц Пскова, препятствовавших окольничему Волконскому и дьяку Дохтурову, направленных туда «для сыску про воров» [6], то есть, правоохранительная деятельность уже направлялась из центра, и уже имелись учреждения для процессуального лишения свободы. Соответствующие пра- воохранительные орган содержались также в Судебнике 1550 г., Соборном уложении 1649 г. и других правовых актах того времени.При этом правоохранительные полномочия осуществляли в подавляющем большинстве случаев органы исполнительной власти, в значительно меньшей мере - представительные органы, то есть, земские соборы, которые и являлись такими органами.

Рассмотрим этот аспект подробнее, учитывая, что он находится на периферии научных исследований в данной (правоохранительной) сфере общественных отношений применительно к Московскому государству XVII в. В рассматриваемый период таких земских соборов было два – в 1614 г., когда речь шла о мерах по пресечению неповиновений со стороны некоторых казачьих подразделений, и в 1650г., когда обсуждался вопрос о подавлении псковского бунта. Предметом обсуждения на соборе 1614 г. стали события, связанные с позицией некоторых казачьих отрядов, в том числе под началом несостоявшегося правителя России Заруцкого (в годы Смуты), которые вышли из повиновения правительства [7, с. 36]. В этой связи в марте 1614 г. от имени царя, духовенства, земского собора За-руцкому и донским казакам были направлены грамоты с призывом прекратить неповиновения [8]. После этого, уже в сентябре 1614 г. на земском соборе был поставлен вопрос о том, что в отношении казаков в уездах замосковных и поморских городов нужно применять, выражаясь современным языком, меры государственного принуждения в связи с нарушениями ими установленных тогда условий службы русскому царю, у которого были сложные отношения военного характера с Польшей (русско-польская война 16091614 гг.). В этой связи нужно заметить, что многие казаки дезертировали с фронтов, бросив полковую службу. Бояре, воеводы, приказные люди писали об этом царю и просили принять меры. В одном из донесений с мест, в частности, указывалось, что «в уездах, и по селами и по деревням по дорогам дворян и детей боярских, и гостей торговых, и всяких людей, где кого наедут, побивают до смерти, и из животов пытают … pатным людям на жалованья денежных доходов, и хлебных запасов сбирать не дадут, a которая денежная казна собрана, и тое казну к Москве от их воровства провезти не мочно» [9, с. 218].

Подобные донесения и стали основном вопросом на соборе 1614 г. В литературе отмечается, что на соборе речь держал царь Михаил, текст его выступления, очевидно, был подготовлен одним из помощников-дьяков, и из выступления следует, что в Московском государстве фактически шла гражданская война [9, с. 219]. Собор не стал спешить с мерами государственного принуждения, и сначала принял решение направить к казакам посольство с тем, чтобы убедить их прекратить неповиновение. Соответствующая задача была поставлена боярину Лыкову и дьяку Иль-инy. B состав посольства были включены представители разных «чинов», его сопровождало воинское подразделение. В царском наказе посольству предписывалось во время переговоров с казаками предлагать последним разного рода жалованья, «корма́», другие льготы, например, освобождение от крепостной зависимости (тех, кого это касалось); в противном случае, если казаки не повинуются, ставилась задача отбить тех казаков, которые согласятся и отдадут себя добровольно в руки правительства.

И если задачу посольства выполнить так и не удастся, тогда, как крайняя мера, следовало применить меры принуждения, то есть военную силу. То обстоятельство, что эти события обсуждались на земском соборе, может свидетельствовать о попытках руководства Московского государства не допустить повторения Смутного времени. Как видно, функции правоохранительных органов в данном случае выполняло воинское подразделение. Решение принимал государь (царь) как глава государства, но при этом он счел нужным посоветоваться не только со своим ближайшим окружением (боярской думой), но и с более широким кругом лиц в виде земского собора, вероятно, уточняя, не приведет ли применение мер принуждения не ожидаемых негативных последствий, учитывая, что казаки были выходцами из разным мест и имели определенную поддержку у некоторой части населения. Во втором случае, который мы рассматриваем, массовые волнения жителей Пскова (в литературе называемое Псковским восстанием, произошедшие в конце февраля 1650 г.), также стало причиной для того, чтобы созвать земский собор. Ситуация тогда складывалась следующим образом. В 1650 г. Московское государство должно было выплатить Швеции некий долг (выкуп), причем часть – деньгами, а часть хлебом – за перебежчиков, вернувшихся в Россию из бывших русских земель, отданных Россией Швеции по Столбовскому миру [10; 11].

Задача по покупке хлеба и отправлению его по месту назначения (в Швецию) была возложена на купца Емельянова. Между тем в самом Пскове в то время ощущалась нехватка продовольствия, то есть, был голод. Но Емельянов решил данный госзаказ, если выражаться современной терминологией, исполнить с большой выгодой для себя, а именно следующим образом: купить хлеб у самого себя, то есть, назначив самого себя поставщиком хлеба, которого у него было достаточно; но тем самым, став монополистом, он оставлял других поставщиков хлеба, по сути, ни с чем. Такая позиция вызвала сильное недовольство, начались волнения, двор Емельянова был разграблен. К началу марту 1650 г. псковский воевода Собакин во многом утратил контроль за положением в городе Пскове. Фактическая власть перешла к «всегородней избе», куда вошли «выборные люди», представители разных сословий, во главе всего-родней избы были два земских старосты. Возникшее двоевластие грозило большими негативными последствиями. И тогда в Псков были отправлены представители московской власти, которые по прибытии объявили о назначении нового воеводы Львова. Однако старосты отняли у него ключи от города, а окольничего князя Волконского и дьяка Дохтурова арестовали [12, с. 85]. Такие действия де-факто стали походить на бунт против действующей власти.

Соответственно для подавления этого бунта была направлено воинское подразделение во главе с князем Хованским, однако сразу войти в города он не сумел, и принял тактику осады. Псковичи, однако, не считали свои действия бунтом против московской власти. Они стали составлять коллективные челобитные «изо всяких чинов людей», в которых указывали на то, в Пскове важную роль имеет сословное представительство и выборные лица, и даже пошли дальше, и требовали участия своих выборных не только на земских соборах, но и в суде («судити и росправы чи-нити … з земскими старосты и с выборными людьми по правде, а не по мзде, и не по посулам» [12, с. 254]. Московский царь такой подход в решении создавшейся ситуации отверг: «И того при предках наших, великих госуда-рех, царех, николи не бывало, что мужиков з бояры и с окольничими и воеводы у росправ-ных дел быть, и вперед того не будет» [12, с. 255]. Вместе с тем государь напоминает, что роль сословий для него важна, и указывает на роль сословных представителей при недавнем принятии Уложения 1649 г., которое «усоборовано всего московского государства всяких чинов с выборными людьми написано». Но при этом московский царь оставляет за собой единоличную власть: «А мы, великий государь, з божиею помощию ведаем, как нам, великому государю, государство свое оберегать и править … и нам, великому государю, указывать не довелось, холопи наши и сироты нам, великим государем, николи не указывали» [12, с. 255]. Эта переписка, однако, не решила конфликта. И тогда царь решил созвать земский собор в июне 1650 г. Состоялось несколько заседаний, в ходе которых решено было, что не сила нужна при усмирении псковичей, а переговоры (подробно данный аспект исследован в трудах М.Н. Тихомирова и Л.В. Черепнина).

Речь при этом шла о переговорах выборных представителей Пскова с выборными представителями, определяемым на земском соборе. Всего «государевых розных чинов выборным людем, которым по государеву указу велено быти во псковской посылке» было 15 человек. Представители двух представительных органов (как Пскова в лице все-городней избы, и всего государства в лице земского собора) сумели найти общее решение. Можно предположить, что к выборным от земского собора прислушались, поскольку еще недавно, в 1648 г. выборные от многих городов участвовали в принятии Уложения, и тогда действительно выборные «от земли» имели определенное влияние. Но здесь есть и другая сторона – неповиновение в Пскове, ставшее возможным в результате позиции «всегородней избы», могло подтолкнуть царя на снижение роли представительных органов. Ведь если бы власть в Пскове была полностью у воеводы, то подавить протестное вы- ступление было бы намного легче. Данное предположение некоторым образом подтверждается тем, что на заседании земского собора 8 октября 1650 г., где в повестке дня был поставлен вопрос об итогах псковских событий, сам вопрос не обсуждался, а до участников собора было доведена лишь грамота Государя, где, в частности, говорилось: «Великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Русии, выслушав повинную челобитную, их псковичь всяких чинов людей пожаловал. Вины их всем им велел отдати и челобитчиком их велел государь видети свои государские очи и пожаловал их отпустить во Псков…с своею государскою милостью» [13, с. 73]. Как видно, царь вынужден был считаться с выборными от Пскова, но, как показала дальнейшая его политика, институт выборных от «всяких чинов людей» не устраивал его, и деятельность соборов в Московском государстве была свернута, причем надолго. Но тогда, в рассмотренный период, земские соборы определенным образом влияли на состояние правопорядка в Московском государстве, и это влияние в целом можно считать позитивным.