Актуальные проблемы применения принудительных работ в России и пути их решения

Принудительные работы как самостоятельный вид наказания были введены в российское уголовное законодательство Федеральным законом № 420-ФЗ от 07.12.20111. Однако их реальное применение началось значительно позже – с 2017 года, когда была сформирована инфраструктура первых исправительных центров. Данный институт рассматривался законодателем как более гуманная альтернатива лишению свободы в условиях снижения уголовной репрессии и перехода к риск-ори-ентированным подходам.

Несмотря на позитивные результаты первых лет применения, функционирование принудительных работ сталкивается с целым комплексом системных трудностей, препятствующих достижению целей наказания, – исправления осуждённого, предупреждения новых преступлений и со- циальной реабилитации. Ресоциализация и реинтеграция имеют важнейшее значение в уголовно-исполнительной системе современной России. Эти процессы направлены на преобразование осужденных, позволяющее им реинтегрироваться в общество в качестве законопослушных граждан после отбытия наказания [1]. Анализ этих проблем и выработка путей их решения остаются актуальной задачей современной уголовно-исполнительной политики.

Принудительные работы назначаются в качестве альтернативы лишению свободы и исполняются в исправительных центрах, представляющих собой специализированные учреждения ФСИН России. Их правовое регулирование закреплено в главе 7.1 УИК РФ2 и сопровождается обширной подзаконной нормативной базой.

Актуальные проблемы применения принудительных работ в России и пути их решения

Однако законодательная конструкция принудительных работ изначально содержала ряд противоречий.

Во-первых , механизм перевода осуждённого из исправительного центра в колонию в случае нарушений режима остаётся дискуссионным в части процессуальных гарантий.

Во-вторых , отсутствует детализированная регламентация участия негосударственных структур в ресоциализации осуждённых.

В-третьих , норма о принудительных работах носит рамочный характер, что приводит к различиям в применении наказания по регионам.

Необходимо отметить, что применение такого вида наказания, как принудительные работы, не лишено определенных трудностей при его реализации .

• 1.    Первой такой трудностью можно смело назвать дефицит центров и их неравномерную распределенность. На сегодняшний день в России функционирует менее сотни исправительных центров, что существенно ограничивает применение принудительных работ. В ряде субъектов РФ отсутствуют собственные центры, и осуждённые направляются в соседние регионы, что существенно затрудняет сохранение социальных связей, резко осложняет трудоустройство и контроль со стороны родственников и социальных служб.

• 2.    Второй такой проблемой можно назвать административные барьеры, фиксируемые на практике и в нормативно-правовой базе. Так, например, законодательство и подзаконные акты (УИК РФ: правила материально-бытового обеспечения, обязательства администрации исправительных центров; порядок направления к месту отбывания) предусматривают строгие правила по обеспечению средствами индивидуальной защиты, условиям труда и проживанию, а также порядок допуска осуждённых к определённым видам работ. Неполное соответствие требованиям работодателя (сертификаты, инструктажи) препятствует быстрому трудоустройству.

• 3.    Третьей проблемой можно считать ограниченные возможности для трудоустройства. Необходимо понимать, что трудовая занятость – ключевой элемент исполнения наказания. Однако в ряде регионов уровень трудоустройства остаётся низким, что обусловлено слабой заинтересованностью работодателей, административными барьерами заключения договоров, ограничениями по видам работ, доступных для исполнения осуждёнными, сезонностью некоторых видов занятости.

По данным, которые ФСИН ранее публиковала в ответах СМИ, в 2022–2023 гг. охват трудом осуждённых к принудитель- ным работам заявлялся на уровне очень высокого (до 99 %) по выборкам взаимодействующих предприятий1. При этом в абсолютных числах ФСИН указывала десятки тысяч работающих осуждённых (например, около 26 тыс. привлечённых в 2022 году в 1700 организаций2; более свежие сводки говорят о десятках тысяч трудящихся и росте до 40–50 тыс. мест по 2024–2025 гг.). Эти данные фиксировались в публикациях деловых изданий со ссылкой на ответы ФСИН и Минюста.

Также существуют процедурные барьеры при заключении договоров. Заключение договоров между исправительным центром или уголовно-исполнительной инспекцией и работодателем часто связано с длительной процедурой: проверка объекта работодателя на соответствие стандартам, подготовка документов, оформление пропускного режима для осуждённых,

106 Вестник Российского нового университета106 Серия: Человек и общество. 2026. № 2

согласование материальной ответственности. Это удлиняет сроки выхода на работу и увеличивает временной простой соискателей. Практическая фиксация таких проблем встречается в региональных отчётах.

Необходимо отметить, что существуют ограничения по видам работ. Речь идет о требованиях безопасности. Так, например, некоторые отрасли (работы на высоте, с токсичными веществами, в высокой температурной среде) формально исключаются из перечня доступных работ для осуждённых либо требуют дополнительного медицинского допуска и обучения, что уменьшает пул потенциальных работодателей. Специалисты в этой отрасли подчеркивают, что это реальный барьер для трудоустройства.

Также надо отметить, что из заработной платы осуждённых могут удерживаться платежи (в том числе по решению суда – от 5 % до 20 % в доход государства/ по приговору), компенсации на содержание и коммунальные расходы, что снижает мотивацию работодателей и вызывает социально-правовые споры.

В результате осуждённые вынуждены выполнять низкоквалифицированный труд или ожидать распределения, что снижает эффективность наказания.

Принудительные работы требуют новой модели работы персонала, то есть сочетания контроля, консультирования и сопровождения. Однако в ряде регионов кадровая обеспеченность исправительных центров остаётся крайне низкой. Нередки случаи, когда один сотрудник отвечает за десятки осуждённых, совмещая функции надзора, учёта, социального сопровождения и взаимодействия с работодателями. Это может привести к формальному характеру профилактической работы, недостатку индивидуальных программ поведения, а также снижению качества контроля и увеличению количества нарушений режима.

Приказ ФСИН от 06.12.2024 № 8571 утверждает типовые структуры и порядок расчёта штатной численности исправительного центра, а также фиксирует расчётные методики штатной численности и доли сотрудников (в том числе для групп надзора и пробации). В этом приказе даны нормативы для расчета числа инспекторов в зависимости от среднегодовой численности осуждённых и проектной вместимости центра. На практике средняя нагрузка на одного сотрудника уголовно-исполнительной инспекции или исправительного центра, по российским публикациям и региональным отчётам, традиционно колеблется в диапазоне 40–60 подучётных лиц на сотрудника, притом что в отдельных подразделениях и муниципалитетах нагрузка может достигать 250–300 чело-

Актуальные проблемы применения принудительных работ в России и пути их решения

век на сотрудника (крайние перегрузки отмечены в ряде удалённых территорий). Научные обзоры и региональные отчёты дают ориентиры среднего уровня нагрузки около 40–50 человек, что коррелирует с оценками исследователей по служебной нагрузке.

По данным отдельных уголовно-исполнительных инспекций среднего звена (региональные отчёты 2023–2024 гг.), средняя нагрузка в ряде отделений составляла порядка 40 осуждённых на одного инспектора1, что в ряде исследований указывалось как завышенная нагрузка по сравнению с методикой оптимальной работы по индивидуальному сопровождению. При этом приказ Федеральной службы исполнения наказаний № 8572 задаёт методику расчёта штатной численности, но её фактическая реализация часто ограничена финансовыми лимитами регионов.

Также надо отметить криминологические риски при применении принудительных работ как вида уголовного наказания.

Первым таким риском можно смело назвать тот факт, что для лиц, совершивших тяжкое преступление, применение принудительных работ не будет эффективным. Анализ криминологических исследований показывает, что принудительные работы наиболее эффективны для лиц, совершивших мелкие и средние ненасильственные правонарушения, впервые совершивших деяние, с устойчивой трудовой историей и без серьёзных социальных дефицитов. Для лиц с тяжёлыми рецидивами, орга- низованной криминальной сетью или длительной криминальной историей принудительные работы оказываются менее эффективными, что будет влиять на частоту совершения рецидивов. Необходимо сказать, что важным инструментом снижения рецидива являются реабилитационные программы. Эти программы включают в себя различные меры по социальной адаптации, психотерапевтическому воздействию, обучению новым профессиям и трудовой реабилитации [2].

Вторым риском можно назвать сетевую криминализацию в исправительных центрах. Речь идет о том, что осужденные, которые имеют разного рода криминальные связи, формируют преступные группы. И особенно это характерно при недостаточном надзоре и низком уровне занятости. Эти риски требуют адресной профилактики.

Криминологическая селекция и продуманное распределение категорий осуждённых по видам наказаний – обязательное условие для минимизации рисков, в противном случае принудительные работы могут стать местом концентрации преступности и усиления криминальных связей.

Необходимо отметить финансовую составляющую при реализации принудительных работ как вида уголовного наказания. Речь идет о том, что содержание осуждённых в исправительных центрах компенсируется за счёт сочетания бюджетных средств и частичных возмещений из средств самих осуждённых (компенсации

108 Вестник Российского нового университета108 Серия: Человек и общество. 2026. № 2

на коммунальные услуги и пр.), а также доходов от их труда (удержания по приговору и иные вычеты).

По действующему законодательству удержания по приговору в пределах, указанных судом (в ряде случаев – от 5 % до 20 %)1, а также удержания на покрытие содержания (в пределах фактических за-трат)2 – эти позиции формируют часть бюджета. Норматив позволяет возмещать часть расходов, но в большинстве регионов доля таких удержаний не делает институт полностью самоокупаемым.

Надо сказать, что положение дел улучшается. Происходит рост производительности труда осужденных и средних выплат им, но при этом модель не является полностью самоокупаемой. Значительную часть расходов несёт бюджет. Полная самоокупаемость института принудительных работ на сегодняшний день крайне затруднительна.

Судебная статистика и публикации показывают резкий рост назначения принудительных работ в 2022–2025 гг.: за первые полгода 2025 года только судами было назначено, по оценкам, порядка 10,6 тыс. приговоров к принудительным работам3 (данные, цитируемые в аналитических публикациях и пресс-релизах). Это указывает на возрастающую практику применения меры в качестве альтернативы лишению свободы [3].

На практике принудительные работы чаще используются в делах о мелких экономических правонарушениях, преступлениях небольшой тяжести и в ряде случаев как мера для впервые совершивших преступление. Однако исследования и обзор судебной практики показывают значительную региональную и судейскую дискрецию: в одних субъектах и судебных округах судьи охотно назначают принудительные работы, в других – предпочитают лишение свободы, что создаёт элемент неравенства в правоприменении. Обзоры судебной статистики и аналитические публикации фиксируют эту неоднородность.

Для уменьшения выборочности необходима методическая работа (рекомендации высших судебных инстанций), унификация критериев назначения и усиление мониторинга судебной практики.

Эффективность принудительных работ во многом зависит от взаимодействия ФСИН России, органов занятости, социальных служб, НКО, органов опеки (в делах несовершеннолетних) и работодателей. На практике межведомственная координация остаётся минимальной. Часто отсутствует единая система обмена информацией, что приводит к задержкам в распределении осуждённых, проблемам трудоустройства и невозможности реализации индивидуальных программ.

Особенно острым вопрос становится при исполнении наказания несовершен-

Актуальные проблемы применения принудительных работ в России и пути их решения

нолетними и молодыми взрослыми, где требуется участие психологических и социальных служб.

Существенной проблемой является восприятие принудительных работ как мягкого наказания. Это приводит к тому, что суды предпочитают назначать лишение свободы или условное осуждение. Неготовность общества воспринимать альтернативные наказания снижает эффективность их применения. Кроме того, недостаточно развит институт восстановительных практик, которые могли бы быть интегрированы в процесс принудительных работ (медиация, социальное посредничество, программы компенсации ущерба).

Необходимо озвучить эффективные меры, которые призваны решить практические проблемы при применении исправительных работ как уголовного наказания, не связанного с лишением свободы.

Первой такой мерой можно назвать расширение сети исправительных центров. Создание центров в каждом субъекте РФ позволит обеспечить доступность наказания и уменьшит нагрузку на учреждения [4].

Второй мерой будет являться развитие трудовых партнерств. Для этого необходимо стимулировать работодателей, создавать государственно-частные проекты, расширять перечень допустимых видов работ, а также внедрять профессиональное обучение внутри центров.

Третьей мерой можно назвать внедрение единой пробационной службы. Создание федеральной службы пробации, объединяющей УИИ и исправительные центры, позволит обеспечить единые стандарты, улучшить межведомственное взаимодействие и внедрить цифровые инструменты оценки рисков.

Четвертой мерой будет являться развитие восстановительных практик. Медиация, программы примирения и компенсации ущерба должны стать обязательным элементом работы с осуждёнными, особенно молодого возраста.

Пятой мерой должно стать повышение кадровой квалификации сотрудников. Особое внимание должно быть уделено социальной работе, кризисному консультированию, взаимодействию с НКО, а также использованию цифровых инструментов мониторинга.

Необходимо отметить, что уголовное наказание во многом направлено на реабилитацию и реинтеграцию осужденных, и эффективность этого, в свою очередь, зависит от правильного мониторинга [5].

Подводя итог всему вышесказанному, можно смело утверждать, что принудительные работы являются перспективным видом наказания, способствующим снижению тюремного населения, формированию условий для ресоциализации и укреплению социальной справедливости. Однако его эффективное применение требует комплексной модернизации инфраструктуры, межведомственных механизмов и профессиональных стандартов. Только при условии системной реформы и интеграции пробационных подходов принудительные работы смогут реализовать свой потенциал в уголовной политике России.

110 Вестник Российского нового университета110 Серия: Человек и общество. 2026. № 2