Анализ состояния цифровых форм девиантного поведения в России: кибербуллинг и киберсталкинг

Введение.

В соответствии с данными аналитического отчета мировой цифровой сферы Digital 2025 Global Overview Report, в январе 2025 г. в России насчитывалось 133 миллиона пользователей интернета, что составляет 92,2 % от всего населения страны, зарегистрировано 106 миллионов пользователей социальных сетей (73,4 % общей численности населения) [1].

Результаты опроса, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) среди молодежи, показывают, что данная группа населения проводит в различных аккаунтах в среднем 9 часов в день [2], причем, подавляющее большинство молодежной аудитории интернета (85 %) активно проявляют реакции – ставят эмоции, пишут комментарии, пересылают контент и т.д.

Таким образом, Интернет является не только каналом потребления информации, но и одним из главных источников общения и социальной жизни.

Повсеместное проникновение цифровых технологий сделало их неотъемлемым элементом современной реальности, включая новые риски и угрозы общественной безопасности, среди которых такие из наиболее опасных цифровых форм девиантного поведения, как кибербуллинг и киберсталкинг, направлены на причинение реального психологического и/или физического вреда жертвам данных деяний.

Цель статьи заключается в исследовании актуального состояния проблемы агрессивных форм поведения в сети интернет – кибербуллинга и киберсталкинга, анализе динамики данной проблемы, а также в оценке эффективности применяемых мер противодействия.

Методологической базой исследования стал аналитический обзор статистических данных по исследуемой проблематике, вторичный анализ материалов специализированных научных исследований, нормативных актов в сфере противодействия изучаемых деяний, анализ контента интернет-каналов и групп виртуальных социальных сетей.

Теоретической основой исследования явилась концепция «общества риска» (У. Бек, Н. Луман), характеризующегося отсутствием четкого представления о нормах и отклонениях, перманентным ростом напряженности общественной жизни, высоким уровнем цифровизации и потребления.

Обсуждение.

К первому официальному определению кибербуллинга относят «использование информационных и коммуникационных технологий для осуществления преднамеренного, повторяющегося и враждебного поведения отдельного лица или группы, направленного на причинение вреда другим» [3].

Среди разновидностей проявления кибербуллинга наиболее распространены:

– повторяющаяся рассылка агрессивных текстовых и аудио сообщений, осуществление длительного психологического давления посредством запугивания, насмешек, шантажа;

– взлом аккаунтов в интернете, а также создание их копий с целью рассылки от имени жертвы унизительной и порочащей информации;

– публичное распространение личных и/или заведомо ложных сведений о жертве, наносящих вред ее репутации.

Как и кибербуллинг, киберсталкинг также является формой проявления агрессии, осуществляемой посредством цифровых технологий. Однако в отличие, от кибербуллинга, главная цель которого заключается в унижении жертвы, ки-берсталкинг направлен на «насильственное установление контакта с объектом интереса и навязывание ему общения» [4, с. 50], преследование жертвы, насильственное вторжение в ее частную жизнь.

С социологической точки зрения, кибербуллинг и киберсталкинг следует рассматривать как цифровые формы девиаций, направленные на реальных людей – пользователей интернета [5]. Особая опасность таких цифровых форм девиантного поведения заключается в расширении групп риска, на которые они могут быть направлены, по сравнению с девиациями в оффлайн пространстве [6]. Кроме того, отсутствуют четко установленные правовые меры противодействия таким деяниям, что способствует растормаживанию агрессивного поведения в сети, формирует у агрессоров чувство вседозволенности и безнаказанности. Интернет-пространство предоставляет анонимность пользователям, а также практически полное отсутствие таких форм социального контроля как моральная и нравственная оценка, общественное осуждение и др.

В соответствии с результатами специализированного исследования 2024 года, с различными проявлениями кибербуллинга сталкивались 75 % детей [7].

По данным 2021 года – 69 % [8]. Кроме того, в 2024 г. зафиксировано увеличение на 15 % количества проявлений кибербуллинга по сравнению с предыдущим годом [7]. Рост числа случаев оскорблений и грубости в интернете характерен не только среди несовершеннолетних, но и всего населения – в 2023 г. с данными проявлениями кибербуллинга сталкивался 61 % россиян, в 2024 г. – 63 % [9].

Согласно результатам опроса, по распространенности агрессивного поведения пользователей в виртуальных социальных сетях продолжает лидировать «ВКонтакте» – так считают 27 % респондентов, далее следует Telegram – 16 % и YouTube – 10 % (в 2021 г. тройку лидеров представляли «ВКонтакте» – 22 %, Instagram* – 18 % (*Meta Platforms Inc. признана экстремистской организацией на территории РФ) и TikTok – 13 %) [10]. Кроме того, находит распространение кибербуллинг в рабочем коллективе, выражающийся в насмешках, оскорблениях, психологическом давлении и притеснении жертвы в корпоративных чатах и виртуальных каналах общения со стороны руководства и/или коллег.

Количество случаев киберсталкинга также продолжает расти. Так, по данным «Лаборатории Касперского», являющейся одной из крупнейший компаний в сфере информационной безопасности, в 2022 г. во всем мире насчитывалось 29312 пострадавших от киберсталкинга, в 2023 г. – 31031 (+5,8 %). Причем Российская Федерация, как и годом ранее, занимает первое место по числу зафиксированных случаев киберсталкинга, существенно опережая остальные страны – 9890 пострадавших пользователей (в 2022 г. – 8281), на втором месте – Бразилия (4186 человек), на третьем – Индия (2492 человека) [11].

Особая опасность таких форм агрессивного поведения в виртуальном пространстве состоит в том, что их жертвой может стать практически любой пользователь интернета, а дистанциро-ванность агрессора от жертвы в пространстве и времени обусловливает отсутствие ее мгновенной непосредственно наблюдаемой ответной реакции, что исключает возможность проявления эмпатии, жалости к жертве со стороны агрессора, критическую оценку своих действий. Так, по данным исследователей, около половины зафиксированных случаев киберсталкинга совершались в отношении незнакомого агрессору человека, а главным мотивом становилась скука [4].

Таким образом, рост случаев анализируемых деяний свидетельствует об остроте данной проблемы и актуализирует запрос на осуществление эффективных мер противодействия.

Мировой опыт борьбы с агрессией в интернете включает широкий диапазон мер от профилактического информирования о возможных рисках в виртуальном пространстве до уголовного преследования агрессора. Так, в 2015 г. Новая Зеландия стала первой страной, которая официально закрепила кибербуллинг в качестве преступления, приняв закон о вредоносных цифровых коммуникациях [12]. Кибербуллинг также криминализован в ряде штатов США, в Германии за данное преступление в том числе предусмотрено наказание в виде лишения свободы до 10 лет [13]. Кроме того, большое внимание уделяется профилактике, включающей уроки ответственного пользования интернетом среди учащихся, публикацию тематических материалов по диагностике кибербуллинга, предназначенных для различных групп населения и др.

Криминализация киберсталкинга в ряде стран началась еще в 1990-х гг. (в Канаде соответствующий закон принят в 1993 г., в Великобритании – в 1997 г., в Японии – в 2000 г.).

За рубежом уголовная ответственность предусмотрена за различные проявления киберстал-кинга:

– постоянно повторяющиеся звонки, навязывание контакта в сети, нежелательная рассылка текстовых и аудио сообщений (Канада);

– отправка сообщений оскорбительного и/или неприличного характера, сообщений с угрозами (Великобритания);

– преследование посредством сообщений на электронную почту и в социальных сетях, регулярное оставление нежелательных комментариев (Япония);

– попытки установления контакта при помощи различных средств связи и третьих лиц (Германия);

– постоянное причинение беспокойства за свою жизнь и безопасность одного лица другому посредством слежки и навязывания общения (Турция);

– публикация в интернете личной информации о другом лице со злым умыслом (Сингапур);

– нарушение конфиденциальности частной жизни в виртуальном пространстве (Индия) и др.

Большое внимание также уделяется осуществлению комплекса мер реабилитации для пострадавших от киберсталкинга, организованы бесплатные горячие линии по оказанию психологической поддержки и помощи жертвам данного деяния, функционируют специальные консультативные центры, разработаны информационнопросветительские программы в сфере использования телекоммуникационных технологий, нацеленные на различные группы населения.

В ряде стран сделан акцент на профилактике агрессивного поведения в сети среди учащихся. Так, в США организовано обучение личной ответственности пользователей за информацию, которую они выкладывают в сеть, детям прививаются правила онлайн-этикета [14]; в школьную программу в Сингапуре и Индии введен специальный курс, направленный на обучение комфортному и безопасному пользованию интернетом, уважению личных границ в том числе в виртуальном пространстве, пропаганде ответственного поведения [15; 16].

Перейдем к рассмотрению мер противодействия кибербуллингу и киберсталкингу, применяемым в настоящее время в России. В законодательстве РФ отсутствуют понятия «кибербуллинг» и «ки-берсталкинг», т.е. данные деяния официально не криминализованы.

Вместе с тем, предусмотрена административная и уголовная ответственность за некоторые проявления подобных форм поведения:

– оскорбление в интернете (ст. 5.61 КоАП РФ);

– клевета в интернете (ст. 128.1 УК РФ);

– незаконный сбор и распространение сведений о частной жизни других лиц (ст. 137 УК РФ);

– угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК РФ) и др.

Однако даже при наличии подобных положений их применение существенно ограничивается сложностью доказывания состава преступлений, реальности исходящей опасности от поступающих жертве угроз, определения личности агрессора и его местонахождения.

В то же время, следует подчеркнуть постепенное развитие российской правовой системы в сфере совершенствования обеспечения информационной безопасности населения страны.

В конце 2024 г. Правительство РФ приняло «Концепцию государственной системы противодействия противоправным деяниям, совершаемым с использованием информационнокоммуникационных технологий», содержащую перечень первоочередных задач для решения государством в сфере информационной безопасности, среди которых повышение результативности мер борьбы с правонарушениями в сфере информационно-телекоммуникационных технологий, обеспечение более высокого уровня безопасности личных данных пользователей, развитие культуры поведения в виртуальном пространстве различных групп населения [17].

В 2024 г. отдельными депутатами Государственной Думы РФ был предложен законопроект, законодательно закрепляющий киберсталкинг в качестве правонарушения, внесенного в КоАП РФ. Однако на сегодняшний день рассмотрение данного законопроекта остановлено на стадии первого чтения с вынесением заключения о пересечении проектной статьи с нормами уже, содержащимися в УК РФ [18].

Эксперты Московского государственного юридического университета предлагают начать законодательное противодействие киберсталкингу и кибербуллингу введением официальных дефиниций данных понятий, а также раскрытием специфики их разных проявлений, которые должны быть включены в федеральный закон «О противодействии травле и интернет-травле» [19].

В судебной практике в настоящее время практически все зарегистрированные иски, касающиеся кибербуллинга, связаны с запросом прокуратуры о признании опубликованной в интернете информации, запрещенной. Как правило, речь идет о публикациях, содержащих запугивание, оскорбления, травлю несовершеннолетних, создающих риск причинения вреда здоровью и/или развитию детей.

Помимо законодательных инициатив по борьбе с агрессией в виртуальном пространстве, предпринимаются отдельные профилактические меры. Так, Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации (Минцифры) в 2025 г. отчиталось о просветительской программе, охватившей 13 млн человек. В рамках данной программы граждан знакомили с основными правилами кибербезопасности: были предоставлены правила создания надежных паролей, информация о защите от вредоносных компьютерных программ, о противостоянии травле в интернете, сохранении конфиденциальности личных аккаунтов и т.д. [20].

Одна из наиболее популярных социальных сетей «ВКонтакте» ежегодно проводит Месяц осведомленности о кибербуллинге. С целью защиты от рисков в интернете, приведены рекомендации как действовать в ситуации столкновения с агрессивным поведением в сети, предоставлены контакты благотворительных организаций, оказывающих бесплатную психологическую помощь пострадавшим [21].

В то же время, согласно данным опроса ВЦИОМ, проведенном в марте 2025 г., в случае столкновения ребенка с кибербуллингом, респонденты в качестве реакции, чаще всего, выбирали:

• –    разговор со своим ребенком (48 %);

• –    разговор с родителями ребенка-инициатора травли (47 %);

• –    обращение в правоохранительные/компе-тентные органы (40 %).

При этом за помощью к психологу обратились бы лишь 15 % опрошенных, а сообщили бы о нарушении в социальную сеть, в которой произошла травля – 8 % [22].

Полученные данные свидетельствуют об отсутствии четкого алгоритма действий при столкновении с агрессией в интернете, что показывает низкий уровень осведомленности о правилах и возможностях противодействия агрессорам. В качестве фактора распространения травли в интернете, каждый четвертый респондент указывал незначительность наказания за данное деяние (26 %) и недостаток законов, регулирующих цифровую среду (23 %) [22].

Результаты.

Таким образом, феномены кибербуллинга и ки-берсталкинга имеют ряд схожих черт – осуществляются посредством информационнотелекоммуникационных технологий, направлены на причинение вреда жертве, в качестве которой может оказаться любой пользователь интернета, характеризуются возможностью сохранения анонимности агрессора и отсутствием четкой системой мер противодействия.

По данным различных специализированных исследований, случаи проявления кибербуллинга и киберсталкинга в России продолжают оставаться на высоком уровне, сохраняя тенденцию к дальнейшему росту. Факторами распространения таких цифровых форм девиантного поведения служат анонимность агрессора, дистанцирован-ность от жертвы, обусловливающая отсутствие мгновенной ответной реакции в виде живых эмоций, способных вызвать эмпатию в реальной жизни, практически полное отсутствие в виртуальном пространстве форм социального контроля, низкая эффективность предпринимаемых ответных мер на действия агрессора, формирующая у него чувство безнаказанности и вседозволенности.

Анализ мирового опыта борьбы с агрессивным поведением в интернете выявил широкий спектр мер противодействия от программ профилактического информирования о возможных опасностях в виртуальном пространстве до уголовного наказания агрессоров, введеного в ряде стран еще в 1990-х гг. Однако в рамках законодательства РФ рассматриваемые деяния не криминализированы.

В качестве основных мер противодействия в России предлагаются отдельные административные и уголовные статьи, предусматривающие наказание за определенные проявления агрессии, осуществленные посредством информационно-телекоммуникационных технологий, просветительские программы, направленные на повышение грамотности в сфере информационной безопасности, а также благотворительные проекты, предоставляющие бесплатную психологическую помощь и поддержку жертвам девиантного поведения в сети.

Заключение.

Повсеместное проникновение информационных технологий создает новые вызовы и угрозы безопасности, к которым относится переход некото- рых форм девиантного поведения в виртуальное пространство. В частности, находят распространение такие проявления агрессии в сети, как кибербуллинг и киберсталкинг. Масштаб опасности данных деяний актуализирует социальный запрос на формирование эффективной системы противодействия. В России, несмотря на наличие отдельных мер борьбы с агрессивным поведением в виртуальном пространстве, сохраняется острота данной проблемы, что свидетельствует об их недостаточной эффективности.

С целью повышения результативности противодействия рассматриваемым деяниям, нам представляется возможным перенять наиболее действенные механизмы защиты информационной безопасности населения, успешно функционирующие в зарубежных странах. Особенное внимание необходимо уделить комплексному подходу к решению проблемы агрессии в сети, включающему законодательные действия государства, формирование практических навыков безопасного и ответственного пользования интернетом у различных групп населения, выработку стойкого неприятия любого проявления агрессивного поведения в виртуальном пространстве в личный адрес пользователей.