Антикриминальная политика: нужна смена парадигмы

Прошедшие в феврале 2026 г. в УрГЮУ традиционные Ковалёвские чтения были посвящены 30-летнему юбилею Уголовного кодекса РФ. Вместе с тем, практически всеми участниками конференции констатировалась необходимость смены парадигмы уголовно-правового воздействия на преступность в новых исторических реалиях. Представляется важным взглянуть на уголовную политику в более широком контексте — как на целостную государственную политику в области противодействия преступности, т. е. антикриминальную политику. Однако следует обратить внимание на ещё имеющуюся теоретическую неразработанность этой проблемы в современной России. Формирование и реализация антикриминальной политики должны стать предметом особого рассмотрения [1, с. 34]. В данной статье делается попытка выявить структуру и соотношение различных элементов антикриминальной политики, определить оптимальный вектор её развития.

Материал и методы

Основу исследования составил сравнительный анализ различных теоретических подходов к трактовке уголовной политики, определения её содержания и соотношения с антикриминальной и уголовно-правовой политикой, а также антикриминальной стратегией. Использованы общенаучные и логико-правовые методы с привлечением теоретических положений политологии, социологии и криминологии.

Описание исследования

Принято считать, что криминологическая политика является частью уголовной политики. Однако есть и точка зрения, согласно которой соотношение между этими видами политики диаметрально противоположное: уголовная политика выступает частью криминологической, поскольку последняя опирается еще и на социальную политику. Если социально-политические решения, направленные на повышение жизненного уровня населения (например, ликвидация нищеты), находятся за рамками уголовной политики, то они охватываются содержанием криминологической политики, так как имеют фиксируемые антикриминогенные последствия. В то же время любая составная часть уголовной политики (уголовно-правовая, уголовно-процессуальная, уголовно-исполнительная, административно-правовая, оперативно-розыскная политика) должна быть нацелена на ограничение преступности, иными словами, обладать антикриминогенным потенциалом, соответствовать направлению криминологической политики и с этой точки зрения оцениваться криминологами. Ан-тикриминогенный потенциал должен характеризовать любой другой вид политики: культурной, экономиче- ской, таможенной, финансовой и т. д. — и, в связи с этим, учитываться в теории и практике криминологической политики [2, с. 238–239].

В литературе, тем не менее, криминологическая политика чаще всего рассматривается как часть уголовной политики и в этом плане она охватывает лишь область т. н. специальной профилактики [3, с. 11; 4, с. 64]. Представляется, что криминологическая политика может рассматриваться в трёх разных плоскостях: 1) как антикриминальная политика, включающая уголовно-правовую и криминологическую политику как её составные элементы, 2) как часть уголовной политики и, наконец, 3) как государственную социальную политику, обладающую антикриминогенным потенциалом. Для лучшего понимания авторской позиции можно предложить следующую трактовку разных аспектов антикриминальной, криминологической или уголовной политики.

Антикриминальная политика — это государственная политика в сфере противодействия преступности, включающая уголовную политику и социальную политику с антикриминогенным потенциалом. В широком значении криминологическая политика совпадает с антикриминальной социальной политикой, включает так называемые общесоциальные меры — политические, правовые, организационные, экономические, социально-культурные, идеологические, образовательно-воспитательные (педагогические), психологические, религиозные. Общесоциальные меры, по существу, есть меры не столько против преступности, сколько содержат усилия «за» утверждение законопослушного ответственного поведения, достойного духовно-нравственного облика граждан. Лучшая профилактика преступности — внедрение и закрепление позитивных факторов, направленных на всестороннее физическое, духовное и материальное развитие населения вообще и каждого гражданина, в частности. Адекватная оптимальная социальная политика государства есть, в то же время, лучшая антикриминальная политика. Изучение проблемы антикриминальной политики в широком социальном контексте показывает недостаточность традиционных подходов и, соответственно, необходимость более глубокого погружения в предмет с точки зрения сущностных характеристик и самой политики, и ее объекта — преступности. В наше очень непростое время, которое переживает мир, важно определить, какую роль в противодействии преступности играет или должна играть антикриминальная политика.

Об антикриминальной стратегии как элементе ан-тикриминальной политики. В ряде работ, посвящённых государственной политике в области борьбы с преступностью, употребляется термин «антикриминальная стратегия» как синоним антикриминальной политики

[5, с. 99]. Представляется, что было бы целесообразно всё же разграничить эти термины. В настоящее время правомерно говорить об антикриминальной политике государства как составляющей государственной политики по реализации Стратегии национальной безопасности Российской Федерации (утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 2 июля 2021 г. № 400). В этой части, вероятно, более точно было бы говорить именно об антикриминальной стратегии [6; 7] . В свою очередь, необходимо уточнить соотношение антикриминальной политики и антикриминальной стратегии.

Антикриминальная политика — это более широкий, концептуальный подход, который определяет основные направления государственной политики в области борьбы с преступностью. Она включает в себя законодательные инициативы, проектирование и выполнение программ профилактики, а также регулярный мониторинг и оценку их эффективности. Антикриминальная политика охватывает множество аспектов, включая уголовно-правовую, криминологическую, социальную и экономическую составляющие. Важно отметить, что она также включает в себя взаимодействие с различными институтами и организациями, как государственными, так и частными, а также с международными структурами.

С другой стороны, антикриминальная стратегия представляет собой конкретные действия и механизмы, реализующие цели антикриминальной политики. Она фокусируется на тактических аспектах, разрабатывая конкретные меры по предотвращению преступлений, их расследованию и последующему наказанию правонарушителей. Это может включать в себя создание специализированных подразделений в правоохранительных органах, проведение кампаний по предупреждению преступности, а также программы реабилитации для осужденных.

Соотношение криминологической и уголовной политики. Уголовная политика — это уголовно-правовая, криминологическая, уголовно-процессуальная и уголовно-исполнительная политика. Криминологическая политика в составе уголовной политики — система специальных профилактических мер. Криминологическая политика и уголовная политика являются взаимосвязанными и взаимозависимыми концепциями. Уголовная политика определяет нормы и принципы, на основе которых принимаются уголовные законы и разрабатывается система наказаний для преступников. Криминологическая политика, в свою очередь, основывается на анализе криминологических данных и исследований, чтобы определить причины и факторы, способствующие преступности, и разработать меры для ее предотвращения. Криминологические исследования помогают определить, какие деяния следует криминализировать или наоборот, исключить из УК, какие преступления являются наиболее серьезными и требуют наибольшего внимания со стороны уголовной политики. Например, если анализ кримино- логических данных показывает, что насилие в семье или киберпреступления становятся все более распространенными, то криминологическая политика может предложить разработку новых законов или изменение существующих, чтобы более эффективно реагировать на эти виды преступлений. Она также разрабатывает стратегии и программы для борьбы с преступностью и обеспечения безопасности общества. Криминологическая политика является основой для разработки этих стратегий и программ, так как она предоставляет информацию о том, какие меры будут наиболее эффективными в предотвращении преступности.

Таким образом, криминологическая политика и уголовная политика взаимодополняют друг друга и работают вместе для достижения общей цели — снижения уровня преступности и обеспечения безопасности общества. Криминологическая политика предоставляет научную основу для разработки уголовной политики, а уголовная политика воплощает меры и действия, предложенные криминологической политикой, в законодательство и практику. Термин «анти-криминальная политика» выражает наиболее широкую трактовку государственной политики противодействия преступности.

Типы антикриминальной политики . В области государственного воздействия на преступность возможны две противоположные модели, которые можно обозначить условно как «репрессивно-силовая» и «гуманно-гармоничная». Первая модель является традиционной. Суть ее — в опоре на различные варианты государственного принуждения к законопослушному поведению. Она возникла исторически изначально и со временем модифицируется под влиянием тех или иных политических решений. Однако криминологические исследования показывают прямую зависимость состояния и динамики преступности не столько от собственно уголовной политики, хорошей или плохой работы правоохранительных органов, хотя и от неё тоже, сколько прежде всего от своеобразия причинного комплекса преступности. Это хорошо известно, поэтому исторически более перспективной представляется гуманно-гармоничная модель, сосредоточенная на решении прежде всего социально-гуманитарных проблем с целью минимизировать криминогенные факторы.

К сожалению, реальная антикриминальная политика многих государств, в том числе и России, все же пока мало опирается на эту модель. В нашей стране в силу известных причин явно обозначился тренд в сторону ещё большего усиления репрессивно-силовых средств. Представляется, что это — тупиковый путь. Почему? Да, помимо прочего, потому что причинные факторы преступности не устраняются, остаются и дальше продолжают генерировать преступность. Как верно отмечает А. И. Коробеев, общественное мнение уже сейчас психологически готово прийти к уголовно-политическому выводу о том, что лучший способ борьбы с преступностью — тотальное ужесточение уголовной репрессии. Весьма вероятно, что, применив данный вы- вод на практике, можно добиться определенного (как правило, сиюминутного) успеха. Но куда более несомненно то, что, встав на этот путь, радикально проблему преступности не решить: пресекая следствия зла, мы лишь отягощаем его причину [3, с. 5].

Жёсткая уголовная политика, как пишет В. В. Ан-тонченко, характеризует не столько состояние преступности, сколько недемократические и антилиберальные тенденции в развитии общества, государства и права. Суровость уголовной политики является производной не от криминальной ситуации в стране, а от жесткости политической системы [8, с. 137]. М. М. Бабаев и Ю. Е. Пу-довочкин исходят из схожей позиции: навязывая репрессии роль главного избавителя от негативных проблем, беспокоящих общество, государство тем самым делает все необходимое, чтобы явная социальная болезнь трансформировалась в латентную с еще более тяжелыми патологическими последствиями [9, с. 425].

Напомним, что репрессивно-силовая модель в своём тоталитарном варианте уже реализовывалась в СССР в сталинский период. Представляется, что в настоящее время наметилась тенденция возврата к такой весьма жёсткой модели, что вызывает обоснованную тревогу и должно быть остановлено, если мы не хотим реанимировать тоталитаризм. Призывы к войне с преступностью, усилению борьбы с ней, обоснованно рассуждает проф. С. С. Босхолов, по сути дела, ставят перед органами уголовной юстиции, государством и обществом несодержательную цель. Всякий призыв к войне с преступностью, означает, по сути, призыв к насилию и жестокости. Между тем насилие в ответ порождает только насилие, а жестокость — только жестокость [10, с. 39-40, 51]. Преступники — не вне общества, они внутри . Любое преступление есть следствие возникшего глубокого и острого конфликта интересов личности, общества и государства. Уголовно-правовое воздействие не устраняет социальные деформации, а в ряде случаев может их даже обострить. В этой связи главная задача государственной политики — минимизировать названный конфликт, гармонизировать общественные отношения.

В качестве антипода тоталитарного варианта ан-тикриминальной политики можно назвать т. н. «либеральную» модель с её приоритетами, кратко говоря, в виде частной собственности, прав человека и неформальной дифференциации населения на «включённых» и «исключённных». Обратим внимание и на известные крайности идей либерализма, когда под лозунгами свободы в действительности оправдываются анархия и вседозволенность, нравственное растление, с чем решительно нельзя согласиться.

В этом пункте важно определиться — что является критерием оптимальности антикриминальной, а, возможно, и в целом государственной политики. Здесь встаёт вопрос о ценностных основаниях последней. Эту проблему в области уголовной политики, пожалуй, наиболее глубоко в своих трудах исследовал В. В. Ан-тонченко [11; 12]. Выявление основных характеристик уголовной политики, обеспечивающих ее оптимальность и эффективность, невозможно без исследования существа правовых ценностей и правовых интересов, определяющих цели и задачи уголовного права. В современном правовом государстве и обществе, которое стремится к прогрессу, определение преступности деяний и включение их в уголовный закон должно производиться исходя из иерархии универсальных общечеловеческих ценностей. Такие же ценностные основания должны служить фундаментом для построения теории общественной опасности (и общественной безопасности), свободной от частных, групповых (классовых) интересов и предпочтений властных субъектов права.

Во имя кого или чего, в чьих интересах должна осуществляться политика государства? Казалось бы, ответ очевиден — как пелось в советские времена: «жила бы страна родная и нету других забот». Но ведь в те времена во имя, как провозглашалось, государственных интересов права и свободы граждан, признаем, скорее декларировались, чем реально обеспечивались, а в известные периоды и вовсе грубейшим образом нарушались. В последние годы во имя обеспечения общественной безопасности и в целях защиты от внешнего деструктивного воздействия и в законодательстве, и в правоприменительной практике мы видим достаточно существенные ограничения личных прав и свобод, доминирование т. н. целесообразности над принципом законности, да и непосредственно нарушения закона не стали редкостью. В какой степени это политически и криминологически обоснованно, если сами криминогенные факторы остаются? Сегодня высказываются сомнения в расстановке приоритетов уголовно-правовой защиты в Уголовном кодексе, что достаточно симптоматично.

В своё время К. Маркс, как известно, характеризовал преступность как нравственную физиономию общества. Но отсюда вытекает важный вывод: если проблема преступности — это, прежде всего, нравственная проблема, то её решение также должно находиться главным образом в нравственной же плоскости. То есть, воздействие на преступность должно иметь нравственное измерение, средства противодействия должны быть нравственными, а эффективность определяться, помимо прочего, степенью нравственного же воздействия на сознание граждан — как преступивших уголовный закон, так и всех остальных, включая потерпевших. Немаловажное значение должна иметь и нравственная «цена» воздействия на преступность, системы наказаний и её отдельных видов. В этой связи объём криминализации деяний в той или иной стране наряду с другими факторами достаточно чётко может показывать уровень нравственности как власти, так и народа.

В настоящее время актуализируется проблема содержательного наполнения антикриминальной политики (криминологической политики в её широком социальном созидательном контексте и в зависимости от конкретной сферы её действия). Например, противодействие экономической преступности и коррупции предполагает создание прозрачной, справедливой и конкурентной среды в политической и экономической сферах. Реализация гуманногармоничной модели по понятным причинам столкнётся с комплексом взаимосвязанных проблем: ресурсных, временных, политических, институциональных, культурных, региональных, внешних. Преодоление этих барьеров потребует, помимо прочего, как представляется, долгосрочной политической воли, устойчивого финансирования социальных программ, системной координации между ведомствами, общественного консенсуса о приоритете профилактики над репрессиями, постоянного мониторинга и корректировки мер на основе научных данных.

Оптимальная антикриминальная политика должна отвечать, по мнению М. П. Клеймёнова, в частности, следующим требованиям: соответствие национальной идеологии, которая представляет собой синтез традиционных ценностей народов России; повышение духовно-нравственного потенциала общества; осуществление культурно-нравственной политики в направлении воспитания гуманистических личностных качеств; приоритетное внимание предупреждению преступлений; разделение бизнеса и власти таким образом, чтобы исключить, с одной стороны, участие бюрократии в предпринимательской деятельности в любых формах, а с другой — «хождение» бизнесменов во власть; устранение всех правовых иммунитетов, кроме дипломатического; ликвидация нищеты, бедности, безработицы; восстановление трудовых ресурсов; снижение потребления алкоголя и наркотических средств; укрепление семьи; защита детей от любых форм эксплуатации, всех форм физического или психологического насилия, злоупотребления или растления; обеспечение гласности и научности при подготовке законодательных актов; введение института криминологической экспертизы нормативных правовых актов; исключение практики непотизма, кумовства и семейственности; оптимизация процессов криминализации-декриминализации деяний на научной основе; социальная ответственность бизнеса; разработка криминологического законодательства; защита потенциальных и реабилитация реальных жертв преступлений; декриминализация регионов, отраслей экономики и сфер деятельности; междуна- родное взаимодействие и сотрудничество по выявлению, пресечению и предупреждению преступлений [2, с. 242–243]. В таком понимании вектор оптимальной антикриминальной политики обозначен верно.

Следует обратить внимание и на возможность криминализации самой уголовной политики, когда в её содержании появляются криминогенные или корруп-циогенные факторы. Об этом, пока, правда, ещё мало, пишется в литературе [13, с. 438; 14, с. 446] . Надо признать, что и общая государственная политика в разных сферах общественной жизни в силу тех или иных причин может содержать криминогенные факторы. Например, как известно, процесс приватизации в нашей стране носил явно криминальный характер. Более 70 % основных фондов страны при рыночной стоимости на тот момент 400 млрд дол. были проданы по цене, в 80–100 раз дешевле. Проф. М. И. Пискотин расценил такие итоги приватизации как «самое крупное в истории преступление, совершенное государственной властью против имущественных интересов своей страны, своего народа» [15, с. 277]. Такое использование власти для предоставления узкому слою людей возможностей для быстрого и легкого обогащения за счет государства и общества стало одной из основных причин существенного (на тот период) роста преступности и коррупции.

Заключение и вывод

Другими словами, криминологи должны включиться в исследование проблем криминологической оценки не только уголовной, но также и государственной политики и общества в целом с целью выявления и нейтрализации криминогенных факторов. А для этого надо понять, что это за факторы. В любом случае государству следует идти не по пути увеличения социальной напряжённости и попыток снизить последнюю с помощью принуждения, а выстраивать позитивную конструктивную социальную политику, повернуться в сторону всемерного содействия гармонизации общественной жизни, устранения причин возникающих конфликтов, снижения остроты социальных контрастов, обеспечения баланса интересов личности, общества и государства, социальной солидарности. Это — не только криминологическая или правовая, это — важнейшая общегосударственная задача.