Арабская эпиграфика горной стены: историографический обзор

В конце 560-х — начале 570-х гг. Сасанидский Иран в связи с военной активизацией Тюркского каганата осуществил колоссальное фортификационное строительство в Дербентском проходе – был сооружен не только новый город, получивший наименование Дербент (ср.-перс.

МАИАСП № 19. 2025

Дарбанд — от перс. дар — «ворота», банд — «узел, плотина») (о времени строительства каменной фортификации Дербента см.: Гаджиев 2006: 77 — 94; Гаджиев, Касумова 2006: 98 — 114; Gadjiev 2008: 1 — 15), укрепления которого перекрыли 3-километровый Дербентский проход, но и грандиозная Горная стена (Даг бары — от тюрк. даг — «гора», пер. бару — «стена»), бравшая начало у крайней угловой юго-западной башни дербентской цитадели Нарын-кала. Горная стена (рис. 1) или, как ее называли авторы средневекового и Нового времени, «Великая стена», «Великая Кавказская стена» (о названиях Горной стены см: Гаджиев 2015: 43 — 50), протянулась в горы на 42 км, пролегая по гребням водораздельных хребтов, и включила в себя более 60 фортов и многочисленные башни (глухие и полые) (о ней см.: Гаджиев 2008: 8 — 36; Gadjiev 2017; там же библиография).

Оборонительная система Горной стены активно функционировала в сасанидский и арабский периоды (Гаджиев 2012: 93 — 107), отдельные укрепления продолжали функционировать в сельджукский период, а близлежащие к Дербенту форты использовались в военных целях в XVIII в. и даже во время Гражданской войны. О функционировании Горной стены свидетельствуют не только данные письменных источников, но и материалы археологических исследований 1996 — 2005 гг., в ходе которых проводились и раскопки отдельных укреплений, и визуальные разведки, включавшие архитектурные обмеры, поиски архитектурных деталей, знаков строителей и надписей на сохранившихся руинах, выявление расположенных на этой оборонительной линии средневековых поселений и могильников. Но первые такие изыскания по Горной стене начались более 300 лет назад и включили в себя, прежде всего, поиски эпиграфических памятников.

В конце августа 1722 г. князь Дм. Кантемир, будучи участником Персидского похода, возглавлявшим походную канцелярию императора Петра I, положил начало изучению эпиграфики Дербента и, проявляя интерес к дербентским древностям, обнаружил наряду с серией арабских надписей первую среднеперсидскую надпись на оборонительной стене Дербента, которую, правда, он не идентифицировал, как среднеперсидскую (Гаджиев 2002: 43 — 44). Посетив ближайшее к Дербенту поселение Пиридимишки ( Piridymyszky ), где расположены форты 4 и 5 Горной стены, он зафиксировал саркофагообразные (полуцилиндрические) надмогильные памятники, датируемые XI — XII вв. (Гаджиев 2018: 10 — 22). Один из них содержал крупную эпитафию, выполненную почерком куфи и по местной легенде принадлежал царевичу Дамаска (араб. Димашк ) (Cantemir 1883: 11 — 12). Первый директор Азиатского музея РАН, известный ориенталист и нумизмат, академик РАН Х.Д. Френ (1782 — 1851), опубликовавший выдержки из записок князя и краткий перечень (с некоторыми иллюстрациями) собранных Д.К. Кантемиром надписей, заметил, что, возможно, названный Piridymyszky – Пиридимишки – это упомянутый в «Дербенд-наме» Пир Али Димешки ( Fir Aly Dimeschky ) (Frähn 1838: 212 — 213; Fraehn 1846: 302 — 303). Позднее эту мысль высказал Дж. Эберкромби (Abercromby 1889: 216, note 1), а в наше время — А.К. Аликберов (Аликберов 2003: 385).

Впервые на памятники арабской эпиграфики, находящиеся непосредственно на руинах Горной стены, являющейся составной части Дербентского оборонительного комплекса сер. VI в., обратил внимание ген.-лейт. К.К. Фези (Faesy / Fäsy), служивший в Дербенте. В 1840 г. он прислал в Академию наук копии арабских куфических надписей, в том числе и тринадцать «древних надписей, найденных на Кавказской стене» (между сел. Джалган и Митаги) и датированных Л.И. Лавровым временем не позднее XIII в. (Лавров 1966: 26 — 28, 104 — 106, 281, № 190 — 193, 196 — 204, табл. XVII). Подлинность этих надписей религиозного содержания («Боже! … каждый … Аллах»; «Во имя Аллаха милостивого милосердного. Аллах…» и др.) не вызывает сомнений.

Проходивший службу в Дагестане в 1870-х гг. градоначальник Дербента и военный начальник Южного Дагестана, ген.-лейт. А.В. Комаров также занимался сбором копий древних надписей, которые позднее были переданы в Азиатский музей и ныне хранятся в Архиве ИВР РАН. В этом собрании представлено 24 куфических строительных надписи, происходящих с

МАИАСП № 19. 2025

Арабская эпиграфика Горной стены: историографический обзор руин Горной стены у сс. Джалган, Бильгади, Гимейди, Дарваг, Ягдыг (ИВР РАН. Ф. 71. Оп. 1. Д. 1; Лавров 1966: 101—107, №№ 149, 150, 177—185, 187—189, 194, 195, 205—212). Как отмечал Л.И. Лавров, «коллекция А.В. Комарова является богатейшим собранием эпиграфических памятников района Дербента, но ценность его фактически сведена к нулю благодаря небрежности копировщиков» и «фантастическим переводам» (Лавров 1966: 38). Приведу некоторые примеры этих, в целом однотипных эпиграфических памятников: «Кейкубад Искандер. Год пятьсот сороковой», т.е. 1145—1146 г.; «Стена Седд-Искендер по повелению царя Кеяни. Год 500, для препятствования жителям страны неверия нападать на жителей страны ислама. Каждое войско работало по пяти лет. Окончена в 510 году»; «При царе Кеянской династии, Кейкубаде сыне царя Кейкубада. Год 400. Стена Искендера»; «Царь времени, восстановитель стены Искендера Кейкубад. Год 475». Остается сожалеть, что эти неверно скопированные и неправильно переведенные надписи не дошли до наших дней.

Несмотря на ошибочные копии и переводы, важен сам факт существования на укреплениях Даг-бары немалочисленных куфических надписей, датируемых не позже XIII в. и указывающих на их (укреплений) функционирование в этот период. Значимо, что А.В. Комаров приводит названия отдельных фортов Горной стены, где были обнаружены надписи. Так, было выявлено и скопировано три надписи «на бурдже Кошк, выше Нарын-калы Дербентской» (Лавров 1966: 107, №№ 210 — 212), который надежно идентифицируется с фортом 7, расположенным на перевале Джалганского хребта. С участка стены между Джалганом и Митаги происходит две надписи (Лавров 1966: 104 — 105, № 194, 195). «На вратах на северном конце деревни Биль-хеди» (совр. Бильгади), где располагалась крепость Горной стены, имелась врезная куфическая надпись, переведенная как «Бель-Мехти» (по Лаврову — «б. Махди») (Лавров 1966: 106, № 206, табл. XVII, 206). На форте Шелкени-кала , расположенном западнее Бильгади, было зафиксировано пять надписей (Лавров 1966: 103, 106, №№ 187, 205, 207 — 209). На фортах Капулу-кала и Душма-кала «при селении Гемейди» («на земле Хумейди») — по одной надписи. Укрепление Капулу-кала , с которого происходят еще две надписи, упоминается и как находящееся «при селении Дарбаг» (Лавров 1966: 102 — 103, №№ 178,182), но речь, очевидно, идет об одном и том же форте, расположенном между этими близлежащими селениями. У сел. Дарбаг (совр. Дарваг) на форте Такка-кала было обнаружено две надписи (Лавров 1966: 102, №№ 177, 179), и на форте Меджун-кала — пять надписей (Лавров 1966: 102 — 103, №№ 180, 181, 183 — 185). Наконец, еще две надписи было выявлено «на бурдже Джухна-кала, на земле сел. Ханаг» (Лавров 1966: 101, №№ 149, 150), который надежно идентифицируется с последним укреплением Горной стены — фортом Чухун-кала , расположенным на вершине хребта Кара-сырт, между селениями Ягдыг и Ханаг. Этот форт обозначен под названиями К.Tschuchun (по тексту Tschuchun-K aleh ) на вершине горы Tschuchun-D agh (по Эркерту: Judenberg — «Еврейская гора») на плане Горной стены, опубликованном Р. Эркертом (Erckert 1885: 57; 1887: 216, 222), и в форме Chukhna K. (по тексту Chukhna K ala ) на карте Горной стены Дж. Эберкромби (Abercromby 1889: 224, 239, 241, 243, 245, 251; 1890: 144; см. также: Jackson 1911: 60 — 61).

Как видно, выявленные надписи располагались на всем 42-километровом протяжении Горной стены. Следует отметить, что традиционно подобные куфические надписи палеографически датируют X — XII (XIII) вв., но нельзя исключать, что они относятся и к более раннему времени – ко времени активного использования укреплений Горной стены в период арабо-хазарского противостояния (Гаджиев 2012: 93 — 107).

О функционировании в сельджукский период фортов Горной стены свидетельствуют и мусульманские могильники, расположенные близ ее укреплений, с саркофагообразными надмогильными памятниками, датируемые второй половиной XI — XII (нач. XIII) вв. и связанные с расположением там сельджукских гарнизонов (Гаджиев 2018: 10 — 22). На них впервые обратил внимание, как указывалось выше, кн. Дм. Кантемир, который в августе 1722 г. обследовал начальный участок Горной стены от Дербента до Камаха и в селении Пиридимишки ( Piridymyszky ) зафиксировал такие надмогильные камни, один из которых

МАИАСП № 19. 2025

содержал упомянутую куфическую эпитафию (Cantemir 1883: 11 — 12). Такие надмогильные памятники зафиксированы на многих участках Горной стены, в основном, в местах расположения стратегически важных населенных пунктов – Пирмешки, Джалган, Митаги, Камах, Зидиан, Бильгади, Гимейди, Дарваг, Зиль (рис. 1).

Кроме саркофагообразных погребальных памятников исследователями выявлены в зоне прохождения Даг-бары и мусульманские надмогильные стелы. Л.И. Лавровым опубликованы обнаруженные им эпитафии с куфическими надписями XI — XII вв. из Митаги и Дарвага, а также арабская надпись 616 г.х./1219 — 1220 г. на могильном камне муллы Хамзы из собрания А.В. Комарова, найденная «в лесу деревни Татиль» (Лавров 1966: 76, 78 — 79, №№ 57 — 59, 68).

В сел. Митаги, через которое проходила Даг-бары и которое образовалось на основе существовавшего здесь укрепления, на сельском кладбище Л.И. Лавровым в 1961 г. была обнаружена надмогильная стела с датой 784 г.х./1382 — 1383 г. (Лавров 1966: 122, № 294), которая косвенно указывает на существование этого населенного пункта в это время.

Ряд важных эпиграфических памятников был открыт А.Р. Шихсаидовым в 1970-х – 1980-х гг. Прежде всего, это средневековый могильник, насчитывающий свыше 20 надмогильных стел (в основном поваленных) и расположенный севернее сел. Татиль между двумя фортами Горной стены, в заповедной роще с вековыми деревьями, где раньше совершались обряды вызова и прекращения дождя. Эта местность носит у табасаранцев название таб. Миздан гъул или Мирзнан гъул («селение Мирзы»), а у азербайджанцев селений Зиль и Ерси — Эмузги . Здесь на территории кладбища находится и «святое место» — пир , носящий наименование таб. Мизнан пир ( Миздан пир , Мирзнан пирар ) и азерб. Эмузги пиллер . Он представляет собой две рядом стоящие высокие, выделяющие от остальных памятников своей формой и, прежде всего, начертаниями и характером текстов, крупные прямоугольные стелы. Обе стелы однотипны – они имеют на лицевой стороне П-образную эпиграфическую полосу по краю (коранический текст, цветущее куфи в высоком рельефе), трехлепестковую орнаментальную розетку в центре верхней части и центральное прямоугольное поле, разбитое на прямоугольные сектора с эпитафиями (выполненными в высоком рельефе в одном случае почерком насх , в другом — цветущим куфи ). Одна из стел, возведенная по повелению шейх а С.р.с.м , принадлежит «нашему шейху, подвижнику (аскету), набожному Джамал ад-Дину Йахйа сыну шейха Йусуфа» и датируется раби’ ал-ахир 583 г.х./июнь — июль 1187 г. Вторая стела поставлена на могиле имама Умк ад-Дина и датируется палеографически этим же временем (Шихсаидов 1984: 33 — 39).

По своим художественно-стилистическим и палеографическим особенностям эти стелы однотипны со стелой шейха , имама , кади кадиев ( кади ал-кудат ) Дербента Ахмада б. Ал-Хусайн ал-Гадаири (ум. в сер. XI в.) (Шихсаидов 1984: 167 — 169; о нем см.: Аликберов 2003: 242 — 244), со стелой 754 г.х./1353 г. « шахида , покойного, прощенного Т.р.к., сына Н.р.х.», обнаруженной в 1991 г. А.Р. Шихсаидовым и мной близ сел. Испик (в местности лезг. Михрали ник («Пашня Михрали»), а также со стелами в селениях Митаги и Зидиан, выявленных мной в 2001 г. при обследовании Горной стены. Все эти стелы объединены не только единым композиционно-художественным стилем, но и близким социальным статусом их владельцев. Судя по эпитафиям, они поставлены шейху , имаму и шахиду , занимавшим высокое социальное положение. На это указывает и сам изысканный характер памятников, представляющих собой художественные образцы средневековой эпиграфики и резьбы по камню. Вместе с тем, местонахождение данных памятников в опорных пунктах Горной стены еще раз подчеркивает их роль и значение как «исламских центров» (араб. ал-маракиз ал-исламийа ) – военно-религиозных оплотов «пограничной области» (араб. ас-сагр ).

Среди памятников, открытых А.Р. Шихсаидовым, следует назвать средневековое мусульманское кладбище XIII — XV вв. близ соседнего с Митаги сел. Камах, расположенного на линии Горной стены. На этом могильнике, находящемся к северо-западу от селения, среди представленных в большом количестве памятников с полукуфическими надписями,

МАИАСП № 19. 2025

Арабская эпиграфика Горной стены: историографический обзор исследователь выделил один – поставленную на могиле некоего Шамс ад-Дина б. Мухаммада ал-Хамахи, датированную трапециевидную стелу 835 г.х./1431—1432 г., в оформлении которой наблюдается сходство с описанными выше стелами Татиля (П-образная эпиграфическая полоса и центральное поле с эпитафией) (Шихсаидов 1984: 254). А.Р. Шихсаидов, опираясь на наличие в Камахе данного могильника, пришел к выводу, что «жизнь в ауле не прекращалась в XIII—XV вв. и что, возможно, деятельность жителей селения была связана с охраной крупного прямоугольного форта — неотъемлемого компонента знаменитой Горной стены…» (Шихсаидов 1984: 255).

Непосредственно с функционированием одного из фортов Горной стены в данное время связан и другой погребальный памятник, обнаруженный А.Р. Шихсаидовым. Это небольшое мусульманское кладбище, расположенное близ форта к северу от сел. Хапиль и северо-западу от сел. Татиль, в местности таб. ЦIалар («Стены»). На нем были зафиксированы, в частности, две стелы XIV — XV вв. так называемого табасаранского стиля (со сплошным треугольно-выемчатым орнаментом на лицевой стороне и углубленным центральным полем прямоугольной или антропоморфной формы, в котором расположен текст) с арабскими эпитафиями, упоминающими «владельцев могил» Мухаммада сына Шабана и М.хр. сына Хусайна Шабана (Шихсаидов 1984: 255 — 257).

Наличие данного могильника дало возможность отметить, что «жизнь в форте или в селении вокруг него продолжалась длительное время, начиная с VI в., и прекратилась в XV в.» и «эти данные в какой-то степени облегчают понимание процесса складывания крупного населенного пункта Хапила…» (Шихсаидов 1984: 257). Можно полагать, что на процессы прекращения функционирования в XV в. этого и ряда других фортов Горной стены, слияния малых поселений и образования крупных селений влияла в определенной степени военнополитическая ситуация того времени, требовавшая консолидации сил и совместной обороны.

Приведенные относительно и точно датированные памятники являются, пожалуй, наиболее поздними, свидетельствующими о бытовании некоторых из фортов Горной стены. Конечно, нужно иметь в виду, что ряд укреплений Горной стены продолжал функционировать и в последующее время, в период позднего средневековья и в новое время, но уже в ином качестве, очевидно, в системе опорных поселений, возникших вдоль этой оборонительной линии еще в позднесасанидский и арабский периоды. Это такие «крепости» и «города», как их именовали арабо-персидские авторы, как Пирмешки (Пир-Димашки), Митаги, Камах, Зидиан, Бильгади, Гимейди, Дарваг, которые существуют и ныне в качестве селений или прекратили свое функционирование в недавнем прошлом.

В завершении отмечу, что 2001 — 2004 гг. в ходе обследований Горной стены, нами было выявлено немало памятников арабской эпиграфики, датируемых в диапазоне от конца VIII в. (176 г.х./792-3 г.) до XV — XVI вв. Некоторые из них непосредственно связаны с оборонительной линией, будучи нанесенными на ее стены, другие – представлены на стелах средневековых кладбищ (Пирмешки, Зели-ноур, Митаги, Камах, Зидиан, Бильгади, Эмджек пир и могильник близ форта Шелкени-кала, Гимейди, Дарваг, Зиль и др.), расположенных у определенных фортов и поселений Горной стены. В настоящее время готовится публикация данных эпиграфических памятников.

Среди этих объектов выделяется древнейший арабоязычный письменный памятник, раскрывающий некоторые страницы истории Дербентского оборонительного комплекса. Это обнаруженная в 2001 г. в сел. Митаги одна из древнейших в мире официальных мусульманских надписей – крупная, 8-строчная, куфическая мемориально-строительная надпись 176 г.х./792 — 3 г. с упоминанием Кисры, т.е. шаханшаха Хосрова Ануширвана, «Харуна, повелителя правоверных ( амир ал-му’минин )», т.е. халифа Харуна ар-Рашида, и «ал-Амин Мухаммада, сына повелителя правоверных, наследника престола мусульман ( вали ‘ахд ал-муслимин )», т.е. старшего сына халифа (Gadjiev, Shikhsaidov 2002; Гаджиев, Шихсаидов 2005) (рис. 2). Судя по большому формату плиты (154 × 73 × 10 см) и выверенной, искусной резьбе каменщика-эпиграфиста, эта плита с надписью украшала

№ 19. 2025

монументальное сооружение, а указание в ее тексте на то, что «это построил Кисра», позволяет считать, что она была установлена в кладку Горной стены или, скорее, форта в Митаги. Вместе с тем, это древнейший письменный источник арабского происхождения, в котором документировано сооружение Дербентского оборонительного комплекса в правление Хосрова I Ануширвана (531 — 579) и проведение ремонтно-строительных работ в правление халифа Харун ар-Рашида (786 — 809).

Приведенный обзор выявления и изучения в XVIII — XX вв. памятников арабской эпиграфики, расположенных вдоль фортификационной линии Горной стены, демонстрирует их научную важность для решения ряда вопросов функционирования этой оборонительной системы, военно-политической истории и религиозной жизни, изучения образования и бытования населенных пунктов, возникших в связи с возведением «Великой Кавказской стены».