Археология эскимосского поселка Нунак на Дежневском массиве Чукотского полуострова

Археологический памятник Нунак представляет собой остатки эскимосского поселения, прекратившего существование в первые десятилетия XX в. Он расположен в труднодоступной местности, на Дежневском массиве Чукотского полуострова. Вследствие этого памятник почти не посещается людьми, здесь редко бывали исследователи, а его подробные описание и фотофиксация были впервые произведены Чукотской археологической экспедицией под руководством К. А. Днепровского летом 2018 г. Вместе с тем Нунак относительно хорошо известен на Чукотке и за ее пределами, поскольку именно здесь якобы происходили события, описанные в знаменитой легенде о нунагмитском ките, рожденном женщиной и воспитанном людьми.

1 Авторы выражают свою благодарность куратору циркумполярной этнологии Арктического научного центра Национального музея естественной истории Смитсоновского института доктору Игорю Крупнику (США) за помощь и ценные замечания к тексту статьи.

Рис. 1. Памятники Дежневского массива (автор карты Д. А. Полынцев)

Поселение Нунак расположено в Чукотском районе Чукотского автономного округа, в 2 км к западу от мыса Пээк и в 17 км к юго-востоку от села Уэлен (рис. 1). Согласно Постановлению Думы Чукотского автономного округа от 20.11.2001 № 262, этот памятник включен в число объектов культурного наследия Чукотского района как «историко-культурный комплекс “Нунак”» (регистрационный номер учетной карты в Едином государственном реестре объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации 871720810870005).

Границы памятника обозначены следующими опорными точками.

Таблица 1. Границы памятника историко-культурный комплекс Нунак

МСК-87	WGS-84
X = 8569227.33, Y = 1112081.75	66°00′28.4″N, 169°48′55.8″W
X = 8569456.24, Y = 1112031.35	66°00′25.7″N, 169°48′38″W
X = 8569457.02, Y = 1111819.31	66°00′21.6″N, 169°48′39.5″W
X = 8569186.65, Y = 1111912.89	66°00′25.1″N, 169°49′04.6″W
X = 8569185.32, Y = 1112002.73	66°00′27.1″N, 169°49′00.4″W

Обоснованием для их выделения является геоморфологическая и ландшафтная ситуация – естественные границы поселения, расположенного на террасе крутого горного склона, спускающейся к Берингову морю.

Среди экологических особенностей Нунака следует отметить небольшое лежбище моржей, которое в настоящее время находится северо-восточнее археологического памятника, у мыса Пээк. Существовало ли оно здесь во времена бытования поселка – неизвестно.

Название Нунак происходит от эскимосского «нуна» – земля ( Меновщиков , 1972. С. 130). По свидетельству хранительницы традиций и языка науканских эскимосов Елизаветы Алихановны Добриевой, этот топоним переводится как «Две земли» (см. далее). Чукотский вариант этого названия – Нунэгнин («произносится как Нунягнин»); также бытовало русское наименование Старый Наукан ( Членов , 2020. С. 353, 364).

Наиболее раннее упоминание о существовании поселка Нунак встречается на карте, составленной знаменитым чукотским исследователем Николаем Да-уркиным в 1764 г. На ней он обозначен под чукотским названием Нюкегнин (Нунэгнин?). В 1779 г. в тех же местах побывал казачий сотник И. Кобелев, на карте которого (опубликована в 1784 г.) название Нунак передано как Куе-ненн (Атлас географических открытий, 1964. № 131, 174. С. 89 (экспликация); Черненко , 1957).

Следующее сообщение о Нунаке принадлежит немецким ученым, ботаникам и путешественникам братьям Краузе, которые посетили Чукотский полуостров в 1881 г. Они сообщают о поселениях Nuokan , Nunagnin и Enmittan на Дежневском массиве. Эти названия могут быть отождествлены с поселками Наукан, Нунак и Энмытагын (находился юго-западнее Нунака, рядом с Деж-невской бухтой). При этом братья Краузе не были ни в одном из этих поселков, а видели их с моря ( Krause , 1882. S. 34, 112).

Этнографические свидетельства о Нунаке были собраны в два этапа – Г. А. Меновщиковым в 1940–1960-е гг. и М. А. Членовым и И. И. Крупником во второй половине 1970 – начале 1980-х гг. В 1948 г. от костореза Ыта-ина, жившего в Наукане, Г. А. Меновщиков записал легенду о нунагмитском ките, рожденном женщиной, – одну из вариаций космогонического мифа. Действие этой легенды происходит в Нунаке. Кит, рожденный женщиной, дружил с людьми и приводил к ним других морских животных, обеспечивая богатую добычу. Такой удаче нунакцев (нунаг’мит) позавидовали жители другого поселка, Мамрохпак, и убили кита, что привело к войне между поселениями (Сказки и мифы эскимосов…, 1985. № 56. С. 125–127; Меновщиков , 1987. № 1, 2. С. 15–29; упоминается: Леонтьев , 1961. С. 30).

Легенда о ките имеет большую популярность на Чукотке. Она отразилась в творчестве знаменитого писателя Юрия Рытхэу (повесть «Когда киты уходят»), легла в основу фильма известного режиссера А. Вахрушева «Книга моря» (2021 г.). В ней нашли отражение этапы истории народа науканских эскимосов и формирования этого поселения. В XX в. среди науканских кланов (родов) существовали оба упоминаемых в легендах рода – нунаг’мит и мамрох’паг’мит ( Крупник, Членов , 1979. С. 21; Krupnik, Chlenov , 2013. P. 51, 104, 105).

Летом 2019 г. во время обследования Дежневского массива Чукотской археологической экспедицией было найдено поселение Мамрохпак, показанное на картах Н. Дауркина 1764 г. и полковника Плестнера (Атлас географических открытий…, 1964. № 131, 132. С. 89 (экспликация)). Оно расположено в 5 км к северу от Наукана, вдоль по побережью на морском пути в Уэлен. Ранее, в 1981 г., этот поселок обнаружил и описал в своем дневнике М. А. Членов, но не смог осмотреть памятник и высадиться на берег из-за тумана и льда ( Членов , 2020. C. 359, 360).

Нунак также упоминается еще в двух сказаниях – «Нашествие» («Суг’ук») и «В Нунаке» («Нунаг’ни», др. вариант «Нунакцы»). Особый интерес представляет первое, которое посвящено нападению чужеземцев на эскимосские поселения на Дежневском массиве. Оно содержит многочисленные реальные подробности и лишено каких-либо сказочных мотивов. В сказании говорится, что жители Нунака построили для обороны от врагов крепость «внизу», где укрылись и смогли отразить нападение.

Помимо прочего, обращает на себя внимание указание на тропу, проходившую между Нунаком и Науканом и носившую название Итыг’ук (Сказки и мифы эскимосов…, 1985. № 132. С. 321–324; Меновщиков , 1987. № 25. С. 166–173). Известно, что эскимосы строили два типа крепостей: простые, из натянутых моржовых шкур, и капитальные каменные крепости с бойницами (умку, умкы). Сказание сообщает, что нунакская крепость была из моржовых шкур ( Меновщиков , 1987. C. 170–172; Нефедкин , 2003. C. 190, 191). Во время нашего обследования поселения каменные укрепления или их следы не были обнаружены.

Легенда «В Нунаке» повествует о семейных распрях среди нунакцев, в результате которых двоюродные брат и сестра бежали из Нунака, подружились и породнились с жителями Имаклика (остров Ратманова). «И вот потому нунаг-митцы по-имаклиски понимают» (Сказки и мифы эскимосов…, 1985. № 126. С. 304–306; Меновщиков , 1987. № 27. С. 180–186).

По сведениям Г. А. Меновщикова, Нунак прекратил свое существование в XIX в. Бывшие жители поселка переселились в Наукан, который стал крупнейшим центром эскимосов на береговой Чукотке. Совсем недавно И. И. Крупник выявил в архиве финского археолога, этнографа и путешественника Сакари Пяльси (1882–1965) рукописную карту берега Чукотского и Берингова морей, составленную по его просьбе одним из жителей поселка Дежнев. Этот документ датируется 1917 г. В районе Нунака обозначены несколько домиков, и рукой Пяльси подписано «Нунейгун». Следовательно, в 1917 г. Нунак еще существовал либо регулярно посещался2.

М. А. Членов, собравший в 1970-е гг. сведения о потомках нунакцев среди науканских старейшин, свидетельствовал, что последний житель этого поселения, Юпыни, умер в Наукане в 1929 г. В Наукане потомки нунакцев жили на южной стороне среди свойственников из других кланов. У них были тесные связи с имакликскими эскимосами (жителями острова Ратманова) и чукчами. Есть известия, что нунаг’мит прибегали к чукотскому языку, когда не могли что-то сказать на науканском. В 1930–1940-е гг. они участвовали в переселении на остров Ратманова, но в 1948 г. вместе с другими поселенцами были вывезены обратно в Наукан. Согласно исследованиям И. И. Крупника и М. А. Членова, выходцы из Нунака составили в Наукане три клана: майуг’йег’миит, кы-пынн’уг’мит и нунаг’мит. В 1970-е гг. бывшие жители Наукана еще хорошо помнили Нунак и семьи, которые были связаны с этим поселением (Крупник, Членов, 1979. C. 23; Krupnik, Chlenov, 2013. P. 34, 54, 104, 105; Членов, Крупник, 2016. C. 48, 52, 53, 58, 59).

К потомкам жителей Нунака принадлежит известная хранительница эскимосских традиций – этнограф, лингвист и краевед Елизавета Алихановна До-бриева (родилась в 1942 г. в Наукане). По ее воспоминаниям, «мой род по линии матери и дедушки Синаник считается “Маюг’ег’мит”, переводится “Поднявшиеся”. “Маюг’ег’мит” когда-то были “Нунагмит”. Между мысом Дежнева и Науканом было селение Нунак, переводится “Две земли”» ( Никифоров , 2025. C. 21)³.

Е. А. Добриева хранит деревянную скульптуру домашнего божества Иякуне-ун, передававшуюся из поколения в поколения. Скульптура представляет собой женскую голову, у которой на подбородок нанесена татуировка по эскимосскому обычаю. Возможно, что этот священный предмет когда-то находился в Ну-наке (рис. 2)4.

Первое полевое исследование Нунака было проведено в сентябре 1981 г. М. А. Членовым и С. А. Богословским, которым удалось высадиться на каменистом берегу у Нунака, осмотреть и описать руины поселка. В дальнейшем результаты этого обследования были использованы М. А. Членовым в трудах по этнической истории эскимосов Дежневского массива ( Крупник, Членов , 1979; Членов, Крупник , 1984; 2016; Членов , 1988, 2020; Krupnik, Chlenov , 2013).

Летом 1991 г. Нунак был обследован Берингийской экспедицией МНОЦ «Экология человека» под руководством С. В. Гусева. По итогам этой работы были составлены охранная документации на памятник (учетная карта, паспорт, фотографии) и отчет. В отчете С. В. Гусева даны общие характеристики памятника и конструктивных особенностей жилищ на поселении, указано на наличие мясных ям в восточной части поселения, «у наиболее пологого спуска к морю». По свидетельству С. В. Гусева, «артефакты представлены маловыразительными фрагментами изделий из сланца». К отчету приложен план, составленный на готовой топографической основе, где обозначены 27 объектов без указания

Рис. 2. Хранитель памяти науканских эскимосов Елизавета Алихановна Добриева со скульптурой домашнего божества Иякунеун (фото К. А. Днепровского)

Рис. 3. Нунак. Вид сверху (фото Д. А. Полынцева)

их типологии. Западная часть памятника на план не была нанесена ( Гусев , 1992. C. 11, 12, 77–82).

В августе 2018 г. поселение Нунак изучалось Чукотской археологической экспедицией Государственного музея Востока под руководством К. А. Днепров-ского⁵. Исследование памятника (включавшее в себя определение, уточнение и фиксацию технического состояния, основных характеристик и параметров объекта культурного наследия; определение предмета охраны; определение территории объекта культурного наследия) проводилось по заказу Департамента образования, культуры и спорта Чукотского автономного округа. Работы проводились согласно Открытому листу № 1152 на имя К. А. Днепровского от 11.07.2018. Археологические раскопки на памятнике не осуществлялись. Результаты обследования отражены в отчете ( Днепровский , 2019). В августе 2019 г. Нунак был еще раз обследован Чукотской археологической экспедицией для уточнения данных.

Нунак находится на крутом скальном склоне, высотой от 35 до 65 м и более над уровнем моря (рис. 3). Расположение поселка соответствует выделенному М. А. Членовым островному типу адаптации, который объединяет памятники науканских эскимосов на Дежневском массиве и поселения на островах Кинг и Диомида (Членов, 1988. С. 71, 72; 2020. С. 364–367; Krupnik, Chlenov, 2013. P. 104; Членов, Крупник, 2016. С. 44). Выбор места для поселения в Нунаке был связан с выгодами для морского промысла и относительной безопасностью. От Нунака открывается обширный вид на морские просторы, что позволяло вести продуктивное наблюдение за передвижением в Беринговом проливе морских млекопитающих. Окруженный скалами, Нунак был труднодоступен для подхода к нему чужеземцев с суши. В настоящее время не вполне ясно, существовал ли в Нунаке удобный пляж (об этом см. далее), но даже если он был, то имел небольшую протяженность, что должно было затруднить высадку здесь военного отряда. В XVIII–XIX вв. чукчи нападали на эскимосские поселения флотилией в 7–10 байдар (Нефедкин, 2003. С. 197, 198). Трудно представить себе, что такое количество байдар могло бы скрытно и успешно подойти к берегу в Нунаке.

В рельефе на склоне холма выделены и хорошо различимы каменные цоколи округлых жилых строений (яранг) в виде стен, сложенных из камня с коридорными выходами, ориентированными в сторону моря. Кроме жилых сооружений на памятнике сохранились вешала из вертикально вкопанных в землю челюстных костей китов, а также мясные ямы округлой формы, расположенные ниже жилых строений, на склоне-пандусе, ведущем к пляжу, покрытому крупными валунами.

Застроенный ярангами с каменными кладками цоколей и мясными ямами западный участок ограничен с севера каменистым хребтом Дежневского массива; с юго-юго-запада естественной границей памятника является каменистый пляж и береговая линия Берингова пролива. На северо-востоке граница памятника достигает естественного каменистого скального подъема и включает целиком площадь без всхолмлений и крутых скальных выходов. На юго-юго-востоке памятник ограничен распространением жилых строений на склоне и мясных ям, расположенных ближе к берегу моря. Овраг с ручьем, разделяющий склон, на котором расположено поселение, делит Наукан на две неравные части: западную и восточную.

Западная часть, меньшая по площади, слегка наклонена в сторону моря. Она использовалась населением во время существования поселка, но здесь нет руин жилых строений, если не считать объект № 1 (см. ниже). Восточная часть застроена жилищами и мясными ямами. При составлении топографического плана поселения здесь отмечены 32 объекта (в т. ч. 21 жилище и 7 мясных ям). Жилые дома, мясные ямы и хозяйственные сооружения распределены по площади поселка неравномерно (рис. 4).

Следует учесть, что на плане изображены только четко выделенные в рельефе строения – яранги, мясные ямы, хозяйственные и другие постройки, имеющие в той или иной степени полные, понятные и читаемые контуры. Отдельные, не относящиеся к полному строению части каменных кладок, выровненные на склоне площадки-террасы, остатки перестроенных объектов учтены быть не могут. Это закономерно. Поселок существовал не менее трех веков, и, естественно, в том виде, в котором мы застали его сейчас, он сложился не сразу. Долго стоящее на одном месте оседлое поселение – структура сложная и подвижная. Не все жилища строились одновременно. Мясные ямы сооружались, использовались, приходили в негодность и засыпались. Сейчас не представляется возможным выделить участки, с которых начиналась застройка поселения Нунак, выделить самые ранние сооружения. Жилые постройки (яранги) могли заселяться, пустовать, перестраиваться, а потом заселяться снова. Жилые дома

Рис. 4. План поселения Нунак (автор карты Д. А. Полынцев)

Рис. 5. Западная часть поселения Нунак (фото К. А. Днепровского)

ветшали, приходили в негодность, ремонтировались и перестраивались в разные периоды. При перестройках могли полностью или частично разбираться каменные стены старых домов, при этом часть стены или угол могли остаться и использоваться в более позднем строении. Новая яранга могла быть возведена на месте старой с изменением планировки, увеличением или уменьшением площади жилой структуры, при этом мог использоваться материал разрушенного обветшавшего строения. Часть старых построек могла оказаться полностью или частично под слоем грунта и камней при выравнивании новой площадки или сооружении террасы для возведения новых построек.

Опыт археологических исследований на древнеэскимосских жилых памятниках подсказывает, что по количеству холмов – остатков древних жилищ-нын-лю, различимых в настоящее время на поверхности древних поселений, нельзя судить о планировке поселка в различные периоды, а также действительном количестве жилищ на памятнике. Большая часть их находится под напластованиями грунта в вечной мерзлоте и на поверхности не видна. Крайне затруднительно без полного исследования памятника раскопками определить, например, сколько жилищ существовало одновременно в различные временные отрезки, и подсчитать число обитателей поселения на различных этапах его существования.

Как уже говорилось выше, западная часть поселения не занята жилыми постройками (рис. 5). Здесь, на наклонной площадке с выходами крупных камней, зафиксированы отдельные объекты, возможно, относящиеся к более позднему времени, чем основной период существования поселения.

Объект № 1. Кладка каменной стены в виде буквы «Г», расположенная на краю оврага, высотой до 45 см и длиной до 2, 5 м. Возможно, она служила ветровым заслоном для охотников-наблюдателей, посещающих поселение после того, как оно было оставлено людьми. Между камнями нет грунтового заполнения, эта стена не «стационарная», т. е. она не могла быть частью жилища для круглогодичного проживания.

Объект № 2. Среди крупных валунов обнаружены два металлических эмалированных сосуда середины XX в. (чайник и круглодонный котелок), лежащих рядом с фрагментами деревянной посуды. Возможно, эти предметы были принесены жителями Наукана при справлении «поминок» по предкам, жившим в Нунаке.

Объект № 3. На поверхности, среди крупных камней зафиксированы два медвежьих черепа.

Объект № 4. Ближе к краю оврага в западной части поселения зафиксирована отдельно стоящая обломанная челюстная кость кита, большей частью скрытая в земле.

Все жилые постройки расположены в восточной части поселения, за оврагом.

Объект № 5. Цоколь яранги округлой формы, диаметром около 4 м. Кладка частично разобрана при постройке других сооружений, сохранилась практически в один нижний камень с промежутками между ними.

Объект № 6. Округлое в плане жилище, частично разобранное. Отдельные камни составляют тем не менее правильную окружность стены диаметром около 4–5 м.

Объект № 7. Крупное, диаметром до 8–9 м, жилище с выходом в сторону моря. Наиболее крупное на поселении и хорошей сохранности. Кладка из крупных камней с заполнением грунтом между ними. В стены вмонтированы опоры стен и кровли из челюстных костей кита. С внешней стороны стены с юга врыта кость нижней челюсти кита, возможно, это остатки вешалов для сушки байдар. Коридорный выход ориентирован в сторону моря. Жилище разделено на равные части ступенькой, выложенной из крупных камней и ориентированной по линии запад – восток. Высота ступени до 45 см.

Объект № 8. Округлое в плане жилище с крупными камнями в основании стен. Северная стена заглублена в землю в результате подрезки склона и выравнивания площадки.

Объект № 9. Округлое жилище с цоколем из очень крупных камней – почти «мегалитическое». Не исключено, что часть жилых строений на памятнике не имела высоких каменных кладок стен или, скорее всего, стены были разобраны для сооружения новых построек.

Объект № 10. Округлое жилище, диаметром до 6 м, видимо, заброшенное еще во время существования поселка. Сохранились отдельные камни в основании стены.

Объект № 11. Крупное, диаметром до 7 м, жилище, в основании стен которого сохранились крупные камни. В стенах нет вертикальных опор кровли и стен.

Объект № 12. Округлое, диаметром до 10 м, жилище, производящее впечатление разобранного и заброшенного еще при существовании поселка. Северная стена отчетливо подрезана в склоне.

Объект № 13. Яранга с хорошей кладкой из крупных камней. С северной стороны имеет параллельную стене округлую каменную кладку на расстоянии от стены в 1 м. Возможно, таким образом оформлен промежуток между строениями, который можно рассматривать как «улицу», проход между домами.

Объект № 14. Хорошо сохранившаяся на высоту до 120 см округлая кладка стены диаметром около 5 м. Северная стена подрезана в склоне, в южной – выход. Столбов в кладке стены не зафиксировано.

Объект № 15. Цоколь округлого жилища архаичного облика выложен очень крупными камнями.

Объект № 16. Цоколь округлого жилища архаичного облика выложен очень крупными камнями.

Объект № 17. С севера этого округлого жилища подрезана в склоне стена высотой более 1 м. Это самая высокая стена с севера (в склоне холма), выложенная камнем, на поселении.

Объект № 18. Округлое жилище с невысокой каменной кладкой стен, но с очень высокой ступенькой, разделяющей помещение на две части. Таким образом, спальная платформа под северной стеной получилась нетипично для этого типа строений высокой.

Объект № 19. Жилище овальной формы, размерами 6 × 8 м приблизительно. Сохранились лишь камни основания стен.

Объект № 20. Жилище округлой формы, размерами 6 × 8 м приблизительно. Сохранились лишь камни основания стен.

Объект № 21. Жилище округлой формы, размерами 6 × 8 м приблизительно. Сохранились лишь камни основания стен.

Объект № 22. Для северной стены этого жилища использованы огромные валуны в своем естественном положении (скальные выходы). Трудно представить, что такого размера камни люди могли перемещать.

Объект № 23. Округлое со скругленными углами жилище имеет в каменной кладке стен вмонтированные в нее ребра кита. В южной стенке использованы огромные валуны в своем естественном положении (скальные выходы).

Объект № 24. Округлое основание каменной кладки стен. Использовано несколько крупных камней, лежащих на склоне.

Объект № 25. Крупное овальной формы жилище с невысоким основанием стен.

Неоднократно отмеченные в литературе о древнеэскимосских поселениях «землянки» в полном смысле этого слова (жилища, уровни пола которых значительно ниже поверхности) не были обнаружены ни в Нунаке, ни в соседнем На-укане. Возможно, землянками названы дома, стоящие на поверхности, но имевшие земляную (дерновую) крышу, лежащую на мощных горизонтальных лагах из бревен и крупных костей кита. После обрушения или разбора такой кровли так называемую «землянку» трудно отличить от яранги. Что касается жилых домов, заглубленных в вечную мерзлоту, то представить их себе довольно трудно – на полу теплых жилищ должна стоять талая вода.

Мясных ям отчетливой формы, хорошо сохранившихся, на поселении Ну-нак зафиксировано семь. Еще несколько ям сохранились частично: они разрыты землеройными животными (Spermophilus parryi – берингийский суслик, или евражка), некоторые засыпались, реконструировались. Это округлые ямы диаметром от 1 до 2 м, глубиной до двух метров, с глухими без входа стенами и иногда с перекрытиями из костей кита или дерева. Мясные ямы в основном расположены на склоне-пандусе, возможно, частично подработанном жителями поселка, ближе к берегу, в месте, удобном для подъема запасов от моря.

Строительство яранг в Нунаке на достаточно крутом скальном склоне, покрытом камнями, было нелегким делом. Правда, камней, основного материала для возведения стен, было в достатке. Начиналось строительство традиционного дома с выравнивания площадки. Для этого вертикально, поперечной ступенью подрезался склон. Затем площадка выравнивалась горизонтально и вдоль образовавшегося под склоном уступа глубиной 1–1,2 м складывалась обычно из двух рядов камней стена, высотой до уровня склона. Если не хватало места для площадки между уже стоящими домами, на склоне подсыпали из камней и грунта террасу, иногда довольно высокую, и тогда возводили каменную стену, удерживающую эту террасу на склоне. Горизонтальная площадка делилась на две примерно равные части, и посередине делалась ступенька высотой 20–25 см, иногда до 45 см, которая укреплялась кладкой в один камень. Обычно стены складывались без прямых углов – яранги в плане были округлые, редко прямоугольные со скругленными углами. Каменные стены укладывались «всухую», но, видимо, щели между камнями закладывали мхом или дерном. Камни подбирались так, чтобы подогнать их как можно плотнее друг к другу. Между камнями в грунте, принесенном ветром, прорастала трава, корни которой забивали щели. В поперечнике эти дома – от 4 до 6 м и более. Вертикальные опоры стен и кровли не вкапывались в пол, а были укреплены среди каменной кладки стен по периметру на расстоянии около 1,5 м друг от друга. Стена, обращенная в сторону подъема, на север, строилась глухой, а в противоположной стене сооружался выход, обращенный в сторону моря, видимо, закрывавшийся шкурой. Выход в виде короткого коридора длиной до двух метров справа и слева прикрывали каменные стены, между которыми крепилось перекрытие коридора (рис. 6).

Склон в Нунаке уходит в сторону моря, на запад, поэтому все яранги одинаково ориентированы по сторонам света – обращены выходами на запад. Во всех ярангах соблюдался один общий принцип устройства пола. Его уровень понижался от задней стены, около которой устраивался спальный полог или спальная платформа, через ступеньку в общее помещение, а уровень пола во входном коридоре всегда был самым низким в жилище, часто имел еще одну ступеньку или просто плавно понижался наружу. Сам рельеф местности способствовал такому стандартному домостроительному приему. Поскольку нагретый воздух поднимается вверх, самое теплое место в яранге было в пологе у задней стены, а при входе в помещение тепла терялось меньше.

Регулярной каменной (или из иного материала) вымостки пола яранги не прослеживается – внутренняя часть жилищ, как правило, задернована, и для выяснения характера настила на полу требуются специальные исследования с расчисткой обитаемого уровня. Эти особенности домостроительства в Нунаке сходны с условиям соседнего Наукана ( Днепровский , 2016. С. 31–33).

Деревянные детали перекрытий и верхних частей стен ни в одной яранге Нунака не сохранились. Деревянные детали необитаемых яранг во время жизни

Рис. 6. Нунакские жилища (фото К. А. Днепровского)

поселка из-за дефицита дерева в тундре разбирались и использовались жителями. Только поспешное оставление домов могло воспрепятствовать вывозу этих важнейших деталей, как это произошло в Наукане во время выселения местных жителей в 1958 г.

М. А. Членов в 1981 г. записал рассказ пожилого бригадира Пинеугьи из соседнего села Инчоун о том, что он видел в Нунаке (Нунэгнине) зеленые доски – остатки от нар, на которых в Мамрохпаке, по легенде, убили богача эрмечина, погубившего нунэгнинского кита ( Членов , 2020. C. 362, 363). Следовательно, какие-то деревянные доски еще лежали в Нунаке в середине XX в.

В целом яранги Нунака (как и Наукана) имеют абсолютно традиционную конструкцию и принципиально мало чем отличаются от жилищ, в которых жили предки местного населения в древнеберингоморское и бирниркское время, в первом тысячелетии нашей эры ( Днепровский , 2001; 2007. C. 238–256). М. А. Членов сравнивал эти жилища с «небольшими каменными бастионами», указывая на аналогии с жилищами на островах Диомида ( Членов, Крупник , 1984. C. 95; Членов , 1988. C. 72; 2020. C. 361, 365).

На Чукотке наиболее полно древние жилые сооружения исследованы на поселениях Эквен и Пайпельгак, и сравнение жилищ Нунака (и Наукана) с ними представляется наиболее корректным. Если не брать в расчет такие «современные» детали в Наукане, как использование досок для наращивания верхних частей стен, использование металлических и кирпичных печек, сооружение дверей с деревянными коробками и с железными петлями, применение железных гвоздей и других металлических деталей, то сходства в принципиальных конструкциях домов очевидны. Нунакские и науканские жилища, так же как и древние (исследованные К. А. Днепровским в Эквене и Пайпельгаке), строились всегда на поверхности и не заглублялись в землю. Для строительства домов применялся тот же материал – камни, челюстные кости китов и плавниковое дерево с учетом локальных особенностей: в районе Эквена плавниковое дерево почти не выносится на берег, поэтому деревянные опоры заменялись столбами из челюстных костей кита. Обилием камня в районе Пайпельгака, Наука-на и Нунака было обусловлено приоритетное использование этого материала. Сходны планировки жилищ, их размеры, принципиальная конструкция цоколей стен из камня или дерева, легкие кровли из шкур на деревянном каркасе.

Следует отметить и некоторые серьезные отличия науканских и нунакских построек от жилищ бирниркского времени в Эквене и Пайпельгаке: в Наукане и Нунаке нет двухкамерных строений, примыкающих друг к другу (Эквен, Пай-пельгак в бирниркское время) или соединенных крытым коридором с каменной вымосткой пола и опорами кровли из костей кита (Пайпельгак). Возможно, это объясняется крутизной склона, на котором строились жилища. Древнеберин-гоморские небольшие жилища на Пайпельгаке строились для сезонной охоты и не были предназначены для проживания целой семьи, как в Наукане и Нунаке. Наконец, некоторые из эквенских и пайпельгакских жилищ имеют прямоугольную и подпрямоугольную формы, что связано с характером использовавшегося материала – плавниковое дерево (см.: Днепровский, Дэвлет , 2017. С. 220–233).

Существенным отличием нунакских жилищ от науканских является использование в основании стен более крупных камней (иногда лежащих в есте- ственном положении, т. е. жилище «пристраивалось» к стоящим на территории поселка крупным, не поддающимся перемещению камням. Также в конструкции нунакских яранг в настоящее время совсем отсутствуют деревянные конструктивные детали. Однако возможно, что деревянные детали были вторично использованы после оставления поселка.

В жилищах Нунака зафиксированы более высокие ступеньки, чем в На-укане, расположенные между площадкой перед входом и спальной платформой. Это указывает на более древнее происхождение памятника археологии Нунак, чем Наукан. Следовательно, начало заселения территории памятника археологии Нунак следует датировать поздним Средневековьем – не ранее XV–XVI вв. – и отнести к поздним этапам существования пунукской культуры (обоснование датировки поселения Наукан см.: Днепровский , Лопатин , 2016). Более точная датировка жилищ и самого поселения затруднена отсутствием подъемного материала на поверхности (она целиком задернована). Археологические раскопки или разведки на территории поселения Нунак никогда не производились.

Согласно отчету С. В. Гусева, на склоне над восточной частью поселения расположен могильник: «Погребения находятся на крутом – до 30 градусов – склоне и обложены с трех сторон камнем. В погребениях находятся орудия охоты (преимущественно на кита), лампы из керамики, керамические сосуды. Очень много черепов медведя. У одного из погребений лежат черепа оленей» ( Гусев , 1992. С. 11, 12). Эта территория была нами обследована. Поверхность могильника, указанная в отчетном материале С. В. Гусева 1991 г., через 28 лет оказалась полностью перекрыта завалом крупных валунов, осколками камней и щебнем, переместившимися вниз по склону. Никаких признаков погребений, видимых на поверхности – каменных обкладок могил и их деталей, человеческих костей, артефактов из состава погребального инвентаря, – нами на поверхности не зафиксировано. На топографическом плане памятника сделана выноска более крупного масштаба в месте расположения могильника.

Натурное изучение поселения Нунак ставит перед исследователями несколько вопросов. Во-первых, как древние жители поселка поднимались к своим жилищам от берега, где нет удобного пляжа, и, во-вторых, что представляла из себя «ванночка» («бассейн», «яма») для кита, рожденного в Нунаке и воспитанного людьми.

Подход к Нунаку с моря в настоящее время является крайне сложной задачей. Прибой не позволяет пристать моторной лодке, грозя столкновением с крупными валунами, богато усеявшими береговую линию. Для высадки приходится прыгать на скользкие, заросшие камни. Подход на более легкой резиновой лодке чреват тем, что она может перевернуться на камнях. Оба эти способа были опробованы участниками Чукотской археологической экспедиции в 2018 и 2019 гг. Такая ситуация представляет собой резкий контраст с Науканом, где имеется широкий пляж, доступный для причаливания в хорошую погоду и при отсутствии наката.

Труднодоступность Нунака была особо отмечена и М. А. Членовым, который также поднимался на памятник со стороны моря. По его выражению, здесь «лодки цепляются за прибрежные валуны». Исследователь указывал, что столь же трудный подъем наблюдается и в Мамрохпаке (Членов, Крупник, 2016. С. 44; Членов, 2020. C. 360, 365).

Сложно представить, что в древние времена жителям Нунака приходилось регулярно преодолевать такие препятствия, тем более подниматься с добычей со стороны моря. Скорее всего, что в эпоху бытования поселка пляж мог быть более удобен для причаливания. Об этом может свидетельствовать то, что восточная часть поселения плавно уходит вниз, к морю. Здесь, как уже говорилось выше, существует пандус, по которому поднимали добычу (мясо морзверя). Косвенным доказательством можно считать сообщение легенды о нунагмит-ском ките (второй вариант): «Кит, женщиной рожденный, сосать когда хотел он <…>, к гальке причаливал. И мать его, спустившись, грудью кормила его». В этом же варианте говорится, что кита спустили в море «через овраг». Большой овраг, действительно, есть в Нунаке, что свидетельствует о достоверности топографических указаний легенды ( Меновщиков , 1987. № 2. С. 26, 27). Таким образом, следует рассмотреть вероятность, что береговая полоса исчезла из-за подъема уровня моря и частично была завалена камнями, упавшими со склона, выше поселка.

«Ванночку» (в легендах – «яму»), где нунакцы якобы держали китенка, часто показывают жители береговой Чукотки, проезжая мимо Нунака на лодках. В такой ситуации довольно трудно понять, что имеется в виду, учитывая расстояние, пасмурную погоду и движение лодки. В дневнике 1981 г. М. А. Членов писал, что «ванночка» («бассейн») для кита, по сведениям современных охот-ников-морзверобоев, располагалась за пределами поселка. «В 100–200 м к востоку от Нунака, но еще южнее мыса Пээк, охотники обратили наше внимание на странный искусственный выступ на жуткой круче. Это, как они знают, и есть “бассейн”, который сложили для нунэгнинского кита» ( Членов , 2020. C. 362, 363). В совместной публикации 1984 г. М. А. Членов и И. И. Крупник высказали мнение, что «ванночка» – это «выложенный из камня обширный “резервуар” на крутом горном склоне над поселком». По мнению исследователей, он мог служить «для сбора снеговых и паводковых вод» ( Членов, Крупник , 1984. C. 95).

При составлении плана поселения мы не заметили ничего похожего на «ванночку» на территории Нунака и рядом с ним. Остается предположить, что «ванночка» это не какое-то определенное сооружение в Нунанке или около него, а часть легенды.

Эскимосских памятников, подобных Нунаку, на Дежневском массиве совсем немного. Подробное описание и исследование его структуры и топографии, домостроительных технологий и окружающей среды дает богатый материал для изучения эскимосских культур Дежневского массива и Чукотки в целом.