Царский удел и владения земщины в послеопричный период (1573–1584 гг.)

DOI:

Citation. Korzinin A.L. The Tsar’s Appanage and the Possessions of the Zemschina in the Post-Oprichnina Period (1573–1584). Vestnik Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya 4. Istoriya. Regionovedenie. Mezhdunarodnye otnosheniya [Science Journal of Volgograd State University. History. Area Studies. International Relations], 2026, vol. 31, no. 1, pp. 122-134. (in Russian). DOI:

Цитирование. Корзинин А. Л. Царский удел и владения земщины в послеопричный период (1573– 1584 гг.) // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2026. – Т. 31, № 1. – С. 122–134. – DOI:

Введение. Один из наиболее дискуссионных в исторической науке вопросов касается исследования территорий, включенных в 1575–1584 гг. в удел Ивана Грозного, и городов, которые остались в земщине – общегосударственном фонде земель. Реконструкция удельных и земских городов тесно связана с решением других важных проблем: выяснению причин повторного разделения страны на земщину и удел осенью 1575 г., изучению масштабов и последствий данной политики.

Методы и материалы. К настоящему времени состав городов и уездов государева удела в целом установлен, однако среди ученых существуют разногласия относительно некоторых городов и хронологии их вхождения во двор.

Л.М. Сухотин считал, что в состав удела входили Шелонская пятина, Дмитровский уезд, может быть, Ярославский уезд и земли Старицкие и Ржевские с резиденцией в Старице [51, с. 59].

П.А. Садиков установил включение в удел Порховского уезда Шелонской пятины Новгородской земли (в 1576 г.), Себежа, Красного, Опочки, Белева, Козельска, Перемышля и Лихвина (в 1577 г.) [40, с. 461–462]. По мнению историка, в государев удел входил Карельский уезд, примыкавший к заонежским погос- там Онежской пятины [42, с. 42–43, 334]. Ученый относил к удельным городам и Переяславль-Залесский, ошибочно ссылаясь на Кирилло-Белозерскую тарханную грамоту 9 марта 1577 г., в которой Переяславль якобы значится «дворовым» городом [42, с. 166]. В действительности, в указанной жалованной грамоте дворовыми фигурируют только Вологда, Пошехонье, Ростов, Дмитров, Каргополь и Поморье [41, с. 280–283].

В.И. Корецкий обратил внимание на то, что самым ранными документом, упоминавшим о городах, включенных в государев удел, является грамота от 19 ноября 1575 г., где приведен титул Ивана Грозного: «государь князь Московский, Ростовский и Псковский» [28, с. 40]. Корецкий обосновал включение в государев удел Двины [28, с. 40; 55, с. 155–156], Пошехонского, Каргопольского, Вологодского уездов (к 9 марта 1577 г.) [28, с. 40; 41, с. 280– 281], Порхова (к 20 маю 1575 г.) [28, с. 41] и Пор-ховского уезда Шелонской пятины Новгородской земли (к 30 марту 1576 г.) [36, с. 571; 29, с. 303; 56, с. 186–187]. По мнению Корецкого, Старица стала резиденцией удела весной 1576 г., по крайней мере, уже к марту 1577 г., времени составления боярского списка 1577 г. [28, с. 40]. С точки зрения ученого, первое упоминание о Дмитровском уезде в составе удела относится к 14 февраля 1576 г., поскольку в грамоте от этого времени косвенно говорится об управлении Старицей из Дмитрова [28, с. 40–41]. Корецкий справедливо полагал, что до 29 марта 1576 г., скорее всего, в феврале – начале марта 1576 г., в удел царя вошли районы Зубцова и Ржевы Володимеровой [28, с. 43]. Кроме этого, территорию удела к 1576 г. составляли земли дворцовых волостей Аргуновской в Переяславль-Залесском уезде и Сурярской в Ростовском уезде [6, с. 358; 14, с. 537; 30, с. 190– 192; 28, с. 40]. Реконструируя владения земщины, Корецкий отмечал, что сохранились грамоты великого князя Симеона Бекбулатовича, правившего в земщине, адресованные в Кострому, Ярославль, Шую, Владимир, Белоозеро, Муром, Мценск, пятины Новгородской земли [28, с. 42].

С.М. Каштанов уточнил время вхождения в государев удел ряда территорий. По его мнению, Старица оказалась в уделе уже в 1575/76 г. [26, с. 429, примеч. 18]. Ученый ссылался на жалованную тарханную и несу-димую грамоту Ивана IV Иосифо-Волоколам-скому монастырю от 29 августа 1578 г. на владения в Дмитровском уезде [9, с. 407]. По мнению исследователя, Порхов стал удельным в конце 1575/76 г. [26, с. 431]. Каштанов полагает, что в уделе находилась Ше-лонская пятина Новгородской земли [26, с. 434, 436, 454]. В состав земщины, с точки зрения ученого, также входили Белоозеро, Обонежс-кая и Водская пятины Новгородской земли, Кострома, Галич, Владимир, Муром, Мценск, Шуя, Суздаль, Тверь [26, с. 436, 445, 454–455, 460]. Таруса, Лух находились в уделе валашского воеводы Богдана Александровича [26, с. 441].

По наблюдениям А.А. Зимина, «царь Иван свой удел составил преимущественно из старых земских территорий (Ростов, Ярославль, Шелон-ская пятина, Дмитров, и, очевидно, Зубцов) и только частью из опричных, попавших в опричнину сравнительно поздно (Старица и Бело-озеро)». По мнению исследователя, столицей удела являлась Старица [22, с. 157].

По версии Р.Г. Скрынникова, Иван Грозный включил в свои владения весь Двинской уезд, Ростов, Псков (к 19 ноября 1575 г.), Пор-ховский уезд (зимой 1575/1576 г.), Дмитров и Старицу (к 1576 г.), Зубцов и Ржев (к началу марта 1576 г.), Ярославль (к 30 декабря 1582 г.) [46, с. 25–28, 64].

А.Л. Станиславский и С.П. Мордовина сомневались в причислении к царскому уделу Ярославля, Порховского уезда и Шелонской пятины Великого Новгорода. Однако при этом они относили к уделу Переяславль-Залесский (некритично восприняв информацию П.А. Са-дикова), а также Рязань и Вязьму на основании косвенных данных (поскольку рязанскими помещиками были дворовые Биркины и Дмитриевы, а вяземскими – Годуновы, Бельские, Шуйские, Черемисиновы, ранее служившие в опричнине [35, с. 155–156]).

В общей оценке развития Русского государства в послеопричное время мнения историков также разошлись. Одни авторы (С.М. Соловьев, С.Ф. Платонов, П.А. Садиков, А.В. Беляков) утверждали, что опричнина просуществовала до самой смерти Ивана Грозного и что случай с поставлением на великое княжение хана Симеона – один из ее эпизодов [15, с. 213; 39, с. 68, 74–75; 42, с. 43– 44; 48, c. 180–182]. Их оппоненты (Л.М. Сухотин, С.Б. Веселовский, Р.Г. Скрынников, А.А. Зимин, В.И. Корецкий, Я.С. Лурье) полагали, что это не так, поскольку «вторая редакция» опричнины возникла только в 1575 г., но в более мягкой форме, нежели первая. Кроме этого границы нового удела были гораздо менее обширными, чем опричные владения [18, с. 196–199; 21, с. 38–42; 28, с. 46, 49–50; 34, с. 482–484; 46, с. 39; 51, с. 58–59].

Источниковой базой для исследования послужил весь комплекс сохранившихся до нашего времени актовых документов: жалованных, тарханно-несудимых, указных грамот царя Ивана Васильевича, великого князя Симеона Бекбулатовича, заверенных дворовыми либо земскими дьяками центральных государственных учреждений, кроме этого, ввозные и послушные грамоты на поместные земли светских владельцев. Привлечены сведения из массовых статистических документов – писцовых книг Русского государства последней четверти XVI века.

Анализ. Для решения спорных проблем удельной политики Ивана IV после отмены опричнины начнем с реконструкции земских владений. В боярском списке, составленном, как убедительно доказал А.Л. Станиславский, в земщине в феврале – марте 1577 г. [49, с. 107–109], земскими городами указаны Дмитров, Коломна, Кашира, Серпухов, Таруса, Рязань, Тула, Алексин, Калуга, Воротынск, Мещевск, Белев, Боровск, Малый Ярославец, Медынь, Верея, Руза, Можайск, Вязьма, Дорогобуж, Белая, Тверь, Водская, Шелонская, Деревская, Бежецкая пятины Великого Новгорода, Торопец, Ржева Пустая [50, с. 195– 202]. Заметно, что в перечне земских городов отсутствуют Ярославль и Переяславль-Залесский, которые, видимо, к этому времени уже перешли в удел. Косвенно о принадлежности к удельным городам Старицы и Пскова свидетельствуют пометы боярского списка 1577 г. о высылке из этих городов служилых людей [50, с. 201, 202].

6 декабря 1573 г. Ярославль еще находился в земщине. В грамоте за приписью земского дьяка З. Олтуфьева от 6 декабря 1573 г. запрещалось втягивать слободку Ярославского Спасо-Преображенского монастыря в мирские проторы и разметы [16, с. 52; 42, с. 358]. Принадлежность к земщине ряда городов была убедительно доказана П.А. Садиковым, а именно Пустоозера (в 1573/1574 г.) [42, с. 319, 335, 374], Ваги (3 марта 1577 г.) [42, с. 337, примеч. 3, с. 369, 372], Белоозера (в апреле – июле 1576 г.) [14, с. 526–528; 26, с. 445], Бежецкого Верха, Городца, Углича, Твери, Москвы (в марте 1577 г. – июле 1578 г.) [41, с. 285; 42, с. 293, 340, примеч. 2, с. 359], Костромы (в 1575 г., 7 июля 1576 г., 1577 г., 29 октября 1582 г.) [42, с. 164, 293, 353], Кольского уезда [42, с. 373], Вятской земли [42, с. 373–374], Перми [42, с. 374–375].

Принадлежность к земщине либо ко двору городов и уездов косвенно устанавливается на основании заверения земскими либо дворовыми дьяками жалованных и льготных грамот, выданных различным монастырям на земли в разные уезды Русского государства. Например, нахождение Перми в земщине (в августе 1580 г., ноябре, декабре 1581 г.) подтверждается тем, что грамоты туда подписывал глава земского Поместного приказа А.Я. Щелкалов [1, с. 397–399; 17, с. 62–63; 19, с. 183].

В 1582/83 г. дьяк А.Я. Щелкалов подписал жалованную грамоту царя Ивана Никольскому монастырю на владения в Пусторжевском уезде [38, л. 427 об.]. Следовательно, Ржева Пустая в 1582/83 г. находилась в земщине. 17 декабря 1583 г. дьяк Афанасий Щел-калов подписал указную грамоту М. Судимон-тову в Колу об освобождении Соловецкого монастыря от некоторых повинностей [7, с. 220]. 25 октября 1584 г. он же подписал указную грамоту В. Ржевскому в Романов о взятии оброка с земель Богоявленского Островского монастыря [10, с. 360].

Документы, выданные в канцелярии великого князя Симеона Бекбулатовича, распространялись на территорию земщины. В январе 1576 г. подьячий М. Елисеев справил послушную царя Симеона князю Д.И. Засекину на вотчину в Ильмехотском стане Владимирского уезда [6, с. 356]. 7 января 1576 г. дьяк Симеона Бекбулатовича М. Елисеев подписал послушную грамоту вдове и детям Ф. Сунбу-лова на вотчину в Кобыльском стане Рязанского уезда [4, с. 342]. 9 февраля 1576 г. подьячий С. Карпов справил ввозную Симеона Бек-

ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО В РОССИИ XVI–XVII ВЕКОВ булатовича С.К. Меркулову на поместье в Чер-нском стане Мценского уезда [4, с. 205]. 14 марта 1576 г. земский дьяк Б. Ксенофонтов подписал указную грамоту царя Симеона в Шую об упорядочении сбора ямских денег и других налогов [4, с. 127]. 27 марта 1576 г. земский дьяк С. Лихачев скрепил указную грамоту Симеона Бекбулатовича в Муром С. Ак-сентьеву о порядке сбора налогов с поместья И. Любовникова [33, с. 472]. 2 апреля 1576 г. дьяк У. Горин скрепил указную великого князя Симеона Л. Ошанину на Белоозеро об освобождении крестьян Кирилло-Белозерского монастыря от налогов [6, с. 357]. 7 июля 1576 г. земский дьяк К. Горин подписал наказ Симеона Бекбулатовича о продаже двора в Костроме на посаде [41, с. 278–279].

О включении Порхова и Порховского уезда в государев удел в 1576 г. свидетельствуют указания в писцовой книге 1576 г. Шелон-ской пятины Новгородской земли [29, с. 303– 304; 36, с. 557, 582, 636].

30 ноября 1576 г. Ярославль еще ведался в земском приказе Большого дворца [42, с. 359, примеч. 2]. Однако уже к октябрю 1577 г. город с уездом попал в государев удел. Дворовый дьяк С. Карпов в октябре 1577 г. подписал указную грамоту в Ярославский уезд приказчику дворцового села Давыдково С. Губареву. Обыскной список велено было прислать в дворовый Дворцовый приказ Б. Верещагину и С. Карпову [16, с. 55]. Странным на первый взгляд может показаться указание на подписание дьяком А.Н. Мясным 21 февраля 1578 г. наказа ярославским городовым приказчикам об отказе вотчин Ярославскому Толгскому монастырю и князю И.Ф. Жирово-му-Засекину [35, с. 156; 41, с. 293–294]. Поскольку речь в грамоте шла о приписании ранее принадлежавшего князю Жировому села Прокшино к дворцовому селу Давыдокову, можно допустить, что дьяк Андрей Мясной служил в то время дьяком дворового Поместного приказа. 12 декабря 1579 г. дьяку дворового Ямского приказа М. Башеву должен был быть прислан список с грамоты для удостоверения порядка ямской повинности с вотчины Ярославского Спасо-Преображенского монастыря в Ярославском уезде [16, с. 60]. Дворовый дьяк (дьяк «дворцового Дворца») Ф. Лазарев 15 июня 1581 г. подписал указную грамоту Д. Балакшину и П. Матюшкину в Ярославль о соблюдении жалованной грамоты Ярославского Спасо-Преображенского монастыря [16, с. 62]. В 1581 г. ранее 14 февраля дворовый дьяк И. Стрешнев подписал копию с писцовых книг Ярославского уезда [3, с. 188]. В 1581 г. ранее 22 марта он же подписал писцовую выпись на поместье И.У. Видова в Служне стане Ярославского уезда [3, с. 37].

Старица и Дмитров оказались в уделе к 1 марта 1576 года. В этот день в Старице дворовый дьяк И.Д. Собакин подписал ввозную грамоту Г.М. Ельчанинову на поместье в По-вельском стане Дмитровского уезда [5, с. 94]. Дворовый дьяк И. Стрешнев 29 августа 1578 г. скрепил жалованную тарханно-несудимую грамоту Иосифо-Волоцкому монастырю на вотчины в Дмитровском и Старицком уездах [9, с. 410].

Клин в августе 1575 г. находился в земщине, но уже к концу февраля его забрали в удел. 20 августа 1575 г. по царскому приказу князь Д.А. Друцкий с дьяком земского Поместного приказа К.Ф. Гориным выдал льготную грамоту Чудову монастырю на владения в Клинском уезде [11, с. 104–105]. 5 марта 1577 г. дворовый дьяк А.В. Шерефединов подписал ввозную грамоту М.А. Изъединову с сыном Иевом на поместье в Клинском уезде [3, с. 76].

27 февраля 1577 г. дьяк А. Шерефеди-нов подписал ввозную грамоту Д.И. Шипунову на поместье в Ухтомской волости дворового Пошехонского уезда [3, с. 297]. 9 марта 1577 г. он же скрепил жалованную тарханно-несудимую грамоту Кирилло-Белозерскому монастырю на вотчины в дворовых Вологодском, Пошехонском, Ростовском, Дмитровском уездах [42, с. 280–283].

В 1578 г. Суздаль еще оставался земским. 1 февраля 1578 г. земский дьяк приказа Большого прихода С. Лихачев подписал жалованную проезжую грамоту Суздальскому Спасо-Евфимьеву монастырю на беспошлинный проезд судна от Суздаля до Астрахани [8, с. 376]. 3 марта 1578 г. дьяк Лихачев заверил жалованную подтвердительную грамоту Суздальскому епископу Варлааму на вотчину в Суздальском, Владимирском и Московском уездах [1, с. 368].

В 1579/80 г. Суздаль был «взят во двор», вотчины стародубских князей отчуждены в обмен на денежную компенсацию. Дворовый дьяк И. Стрешнев выдал 200 руб. княгине Ульяне, вдове князя Силы Гундорова, а ее вотчину отдал в поместье князю Ф. Шаховскому [8, с. 437]. 24 февраля 1580 г. Б. Дементьеву сыну, дьяку дворового приказа Большого дворца, должны были быть переданы обыскные книги о незаконном вывозе крестьян Покровского Суздальского девичьего монастыря [25, с. 62; 42, с. 82–83]. В 1580/81 г. дворовый дьяк И. Стрешнев подписал ввозную грамоту А.М. Молвянинову на поместье в Стародубском стане Суздальского уезда [12, с. 259].

Переяславль-Залесский стал удельным к 8 июня 1580 года. В этот день дворовый дворцовый дьяк М. Дербенев в Александровой слободе по приказу царя Ивана IV заверил приказчику дворцового села Ильинское Ч. Боль-шеву грамоту в Переславский уезд о ненару-шении владельческих прав Ярославского Спасо-Преображенского монастыря [16, с. 61]. Дьяк дворового Поместного приказа А.В. Ше-рефединов после 1579/80 г., но до 29 апреля 1581 г. подписал выпись с даточных книг на поместье в Переяславском уезде [52, с. 371].

Юрьев-Польский в 1574–1575 гг. упоминался в земщине. Земский дьяк приказа Большого прихода С. Лихачев в 1574/75 г. подписал память о размере вотчины И.Г. Нагово в Юрьев-Польском уезде [20, с. 22–23]. 18 июня 1575 г. дьяк земского Поместного приказа К.Ф. Горин скрепил льготную грамоту И.Г. Нагому на владение в Тихотине стане Юрьев-Польского уезда [20, с. 24]. Юрьев-Польский был включен в государев удел к 24 февраля 1580 года. В этот день дьяк дворового приказа Большого дворца П. Сульдешев скрепил указную грамоту дворцового села Симы приказчику И. Трусову в Юрьевский уезд о проведении обыска о незаконном вывозе крестьян [25, с. 61, 62; 42, с. 82–83].

Каргополь был взят во двор раньше других городов, вероятно, уже к началу 1574 года. 16 февраля 1574 г. Кирилло-Белозерский монастырь получил грамоту от Ивана IV, разрешавшую обители вносить дань и оброк с каргопольских монастырских вотчин в Москву в Четвертной приказ [43, л. 545–547; 42, с. 332].

В грамоте от 6 января 1575 г. в Москве указан Четвертной приказ, куда нужно было земским приказным властям привозить и сда- вать оброк властям Устюжского Михайло-Архангельского монастыря [54, с. 158–159]. П.А. Садиков на основании этой грамоты относил Устюг к числу дворовых городов в начале 1575 г. [42, с. 332–333]. Однако более надежные сведения о принадлежности Устюга Великого к государеву уделу датируются 1581/82 г.: дворовый дьяк Т. Федоров скрепил подписью грамоту Троице-Сергиеву монастырю на право беспошлинной торговли и провоза соли в Холмогорах, Двине, Каргополе, Устюге, Тотьме [44, с. 244–245].

• 6 мая 1575 г. волощанам Варзужской волости было указано сдавать оброк в государеву казну в дворовую Четверть дьяка А. Демьянова [45, с. 33].

• 7 ноября 1576 г. была дана отпись излюбленного судьи Н. Ермолина о присылке в Москву оброка «в цареву и великого князя Казну в Двинской Четвертной приказ» к дьякам А. Шерефединову и У. Айгустову [2, с. 74–75].

Соль Вычегодская вошла в удел к 25 декабря 1578 года. В этот день дворовые дьяки А. Арцыбашев и С. Васильев взяли «в государеву цареву и великого князя Казну в Четвертной приказ с Вычегодские Соли с посаду <…> оброку ямских и пищальных денег») [37, с. 11; 42, с. 345, примеч. 3].

Сравним между собой территории, находившиеся в опричнине в 1565–1572 гг., с владениями, включенными в состав удела в 1574– 1584 гг. (см. таблицу).

Из таблицы видно, что земли государева удела по своему объему незначительно уступали территории опричнины. Из прежних опричных владений в удел были зачислены Ярославль, Ростов, Суздаль, Стародуб Ря-половский, Старица, Козельск, Белев, Перемышль, Лихвин, Ржева Володимерова, Клин, Двина, Холмогоры, Каргополь, Вологда, Устюг Великий, Соль-Вычегодская. Из городов, ранее не бывавших в опричнине, в уделе оказались Дмитров, Зубцов, Юрьев-Польский, Переяславль-Залесский, Порхов, Псков и его пригороды Себеж, Красный, Опочка. Следует согласиться с мнением исследователей о том, что включение в удел в 1577 г. территорий на западе и северо-западе страны (Порхова с уездом, Пскова и его пригородов, Новгородского уезда Шелонской пятины) было вызвано их военно-стратеги-

Земли опричнины и государева уделаLands of the oprichnina and the sovereign’s appanage

Опричнина (1565–1572 гг.)	Государев удел (1574–1584 гг.)
Каргополь (1565 г.)	Каргополь (возможно, к 16 февраля 1574 г.)
Устюг Великий (1565 г.)	Устюг Великий (возможно, к 6 января 1575 г.)
–	Варзуга (к 6 мая 1575 г.)
Вага, Двина, Пинега, Мезень (1565 г.)	Двинской уезд (к 19 ноября 1575 г.)
Ростов (1569 г.)	Ростов (к 19 ноября 1575 г.)
–	Псков (к 19 ноября 1575 г.)
Часть Ржевского уезда: волости Вселуцкая, Кличен, Дубенская, Жилогостицкая, Волговская, Ртищевская, Старый Туд, Езжинская (1565 г.)	Ржева Володимирова (к 29 марта 1576 г.)
–	Зубцов (к 29 марта 1576 г.)
–	г. Порхов и Порховский уезд Шелонской пятины Новгородской земли (к 30 марта 1576 г.)
–	Дмитров (к 30 декабря 1576 г.)
Тотьма (1565 г.)	–
Балахна (1565 г.)	–
Старая Русса (1565 г.)	–
Козельск (1565 г.)	Козельск (1577 г.)
Перемышль (1565 г.)	Перемышль (1577 г.)
Белев (1565 г.)	Белев (1577 г.)
Лихвин (1565 г.)	Лихвин (1577 г.)
–	Себеж (1577 г.)
–	Красный (1577 г.)
–	Опочка (1577 г.)
Пошехонье (1569/70 г.)	Пошехонье (к 27 февраля 1577 г.)
Часть Клинского уезда: Круговская волость (Круг Клинский) (1565 г.)	Клин (к 5 марта 1577 г.)
Вологда (1565 г.)	Вологда (к 9 марта 1577 г.)
Старица (1567 г.)	Старица (к 11 марту 1577 г.)
Холмогоры (1565 г.)	Холмогоры (к 2 апреля 1578 г.) [6, с. С. 362–364]
Соль-Вычегодская (1565 г.)	Соль-Вычегодская (к 20 декабря 1578 г.) [42, с. 345, прим. 3]
Ярославль (1569 г.)	Ярославль (к 12 декабря 1579 г.)
–	Юрьев-Польский (1579/80 г.)
Часть Стародуб-Ряполовского уезда	Стародуб Ряполовский (к 24 февраля 1580 г.)
Галич (1565 г.)	–
Часть Угличского уезда	–
Кострома (1567 г.)	–
Суздаль (1565 г.)	Суздаль (к 24 февраля 1580 г.)
Часть Переславль-Залесского уезда (1568 г.)	Переяславль-Залесский (1580/81 г.)
Малый Ярославец (1565 г.)	–
Медынь (1565 г.)	–
Юрьевец Повольский (1565 г.)	–
Вязьма (1565 г.)	–
Можайск (1565 г.)	–
Часть Боровского и Верейского уездов (1567 г.)	–
Часть Белозерского уезда (1569/1570 г.)	–
Торговая сторона Новгорода (1570 г.)	–
Часть Шелонской пятины Новгородской земли (1570 г.)	–
Бежецкая пятина Новгородской земли (1570 г.)	–
Обонежская пятина Новгородской земли (1570 г.)	–

Примечание. Составлено по: [6, с. 362–364; 13, с. 128; 18, с. 156–177; 23, с. 194–212; 24, с. 362–363; 27, с. 180; 31, с. 322–323, примеч. 400; 42, с. 65, 157–191, 339–340, 345, примеч. 3, 352, 377; 47, с. 217–218, 302–303, 350–352, 409; 53; 56, с. 185].

ческим положением накануне похода Ивана Грозного в Ливонию в 1577 г.: царь, видимо, стремился иметь в своем тылу земли, населенными преданными ему людьми [28, с. 42; 35, с. 156; 42, с. 334].

В удел, напротив, не входили, как прежде в опричнину, Галич, Углич, Кострома, Малый Ярославец, Медынь, Вязьма, Можайск, Боровск, Белоозеро, земли Великого Новгорода. Вероятно, выбор царем северных территорий (Двины и Двинского уезда, Вологды, Каргополя, Холмогор) был связан с промысловыми богатствами этого края пушниной, рыбой, солью, необходимостью пополнять за счет оброчных поступлений удельную казну [47, с. 217–218]. Вместо разоренного в 1570/71 г. опричниками Великого Новгорода и новгородских земель в удел забрали другой важный пограничный город на северо-западе России – Псков и прилегающие к нему пригороды [42, с. 334]. Районы развитого княжеского землевладения (Суздаль, Ростов, Ярославль, Стародуб-Ряполовский, Пошехонье), как и во времена опричнины, после 1572 г. вновь были включены в царскую часть владений. Реконструкция государева удела 1574–1584 гг. свидетельствует о том, что многочисленные города с уездами в составе удельной территории вполне сопоставимы с опричными владениями.

Результаты. Проведенное исследование показало, что государев удел возник еще до возведения на великокняжеский престол крещеного хана Симеона Бекбулатовича осенью 1575 г., как ранее считалось в историографии. Вероятно, уже к 16 февраля 1574 г. в удел был зачислен Каргополь, к 6 января 1575 г. Устюг Великий, к 6 мая 1575 г. Варзу-га. Образование удела последовало за созданием Особого двора Ивана Грозного. Первые упоминания об «Особном» дворе, дворовых детях боярских относятся к февралю – марту 1573 г. [32, с. 53].

Удельные северные земли, богатые природными ресурсами, послужили первоначальной экономической базой для существования Особого двора. В дальнейшем с дворовых территорий, как и во времена опричнины, вероятно, выселялись местные землевладельцы, их недвижимость раздавалась в поместья дворовым из Особого двора [35, с. 156]. О фактах перераспределения земских земель в пользу дворовых детей боярских косвенно свидетельствует наличие у них владений в тех уездах, которые ранее находились в опричнине, а после появления Особого двора в уделе Ивана Грозного [32, с. 55–56].

Послеопричная земельная политика по своим масштабам, охвату территорий и земельным переселениям незначительно уступала опричнине. По своей сути раздел государства на земщину и государев удел был аналогичен делению страны на земщину и опричнину. Поэтому, на наш взгляд, ближе к истине те исследователи, которые считают послеоприч-ный период «второй редакцией» опричнины.