Служилое землевладение Оскольского уезда в контексте государственных дозорных и землеустроительных писцовых описаний первой половины XVII века

ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО В РОССИИ XVI–XVII ВЕКОВ

DOI:

Цитирование. Ладыгин Д. Ю. «Служилый город» как профессиональный резерв для проведения военных и административных мероприятий в период обороны Смоленска 1609–1611 годов // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2026. – Т. 31, № 1. – С. 203–212. – DOI:

Введение. «Служилые города» (военнотерриториальные объединения) в России XVII в. являлись важной частью социальной структуры и войска. На текущий момент уже существуют комплексные работы о служилых людях с акцентом на земельные отношения [8], государственную службу [9], а также историю корпорации в отдельном уезде [7]. Исследование вклада служилых людей по отечеству в организацию обороны Смоленска 1609–1611 гг., которая проходила в кризисных условиях Смутного времени, позволяет на конкретном материале в ограниченных рамках одного военного события проследить не только их военную роль как части гарнизона, но и административную деятельность, показать совместную работу, по выражению Н.Ф. Демидовой, «государственных учреждений» и «институтов сословных служб-повинностей» [5, с. 15] (приказных служащих и «служилого города») под руководством местной власти – смоленских воевод.

В гарнизоне Смоленска, по подсчетам С.В. Александрова, к началу обороны горо- да, осени 1609 г., насчитывалось примерно 5 300 человек, причем большую часть (2 971 человек) составляло ополчение из посадских людей, служилых людей по отечеству было только 500 (примерно 370 из Смоленска, остальные – «иногородние» из Брянска, Вязьмы, Серпейска, Дорогобужа, Почепа и Мещов-ска) [2]. В этих условиях особенно большое значение приобретали именно служилые люди, так как они являлись военными профессионалами, составляли «ядро» гарнизона. Необходимо проследить, как смоленские воеводы М.Б. Шеин и П.И. Горчаков привлекали их для организации обороны Смоленска.

Историография. Изучать роль служилых людей по отечеству стало возможно после публикации в 1912 г. «Памятников обороны Смоленска», сохранившихся документов смоленской воеводской избы, осуществленной Ю.В. Готье. Ученый поставил задачу исследовать «мероприятия по обороне города» в целом. Относительно дворян Ю.В. Готье предлагал извлечь из источников информацию скорее генеалогического характера, «сведения о со- ставе смоленских дворян и детей боярских перед тем, как часть их переселилась во внутренние области государства» [18, с. XIII–XV].

Впервые роль служилых людей в обороне Смоленска рассмотрел В.П. Мальцев в работе 1940 года. На основе смоленской десят-ни 7114 (1606) г. была прослежена структура «города», выяснено что преобладали «средние и верхние слои» служилых людей по отечеству «с окладами от 300 до 500 четвертей и от 500 четвертей и выше» [10, с. 148–149]. Был разработан вопрос о распределении должностей голов башен среди смоленских и «иногородних» дворян, выделено два признака: 1) «личная политическая благонадежность»; 2) «ориентация М.Б. Шеина» на «помещиков, принадлежавших к средним окладам и к чину городовых, то есть это были люди из неродовитых и сравнительно небогатых кругов господствующего класса» [10, с. 232–233]. Тем не менее наблюдения В.П. Мальцева были относительно поверхностны, так как исследователь исходил из концепции руководства обороной со стороны «крестьянско-посадского блока» («народной армии»), которому противостояла «пропольская партия» «смоленского дворянства» [10, с. 7, 18, 99, 228, 250–251, 280]. В рамках этой концепции невозможно было установить вклад служилых людей по отечеству в реализацию мероприятий воевод.

В 1941 г. была защищена кандидатская диссертация В.Б. Донского «Оборона Смоленска 1609–1611 гг.» [6]. Автор не согласился с «слишком односторонней характеристикой позиции смоленского дворянства» в работе В.П. Мальцева, также не поддерживал гипотезу о «крестьянско-посадском блоке» [6, с. 7, 76]. Несмотря на эти более сдержанные оценки, В.Б. Донской специально не рассматривал вопрос о роли служилых людей по отечеству в обороне города, научная работа представляет собой построенный по хронологическому принципу очерк осады Смоленска.

На рубеже 80-90-х гг. XX в. значительный вклад в изучение обороны внес П.А. Медведев. На основе воеводских памятей, росписей раздач хлеба им было установлено, что продовольствием в первую очередь обеспечивались «дворяне и дети боярские», «которые служили» на стене, а также стрельцы, «бед- ные люди голодные» из состава городского ополчения. Вместье с тем П.А. Медведев обратил внимание на отсутствие «каких-либо известий, указывающих на выдачу хлеба крестьянам» [12]. Его исследование демонстрирует, что распределение продовольствия в Смоленске проводилось в первую очередь в пользу служилых людей.

В 2011 г. С.В. Александров подверг критике концепцию В.П. Мальцева о ведущей роли «крестьянско-посадского блока», ученый считал организатором обороны Смолена «земский союз сословий», который был сформирован вокруг воеводы М.Б. Шеина и дворян [3, с. 17–19, 26–28, 97, 187–188, 269]. При этом С.В. Александров не согласился с гипотезой В.П. Мальцева о распределении должностей башенных голов, подчеркнул, что воевода М.Б. Шеин ориентировался не на какую-либо группу, а на смоленское дворянство в целом [3, с. 172]. Основное внимание в монографии С.В. Александрова, так же, как и в предшествующей историографии, было уделено военным действиям и связи их с политическим событиям в Русском государстве, роль служилых людей по отечеству в реализации мероприятий смоленских воевод не затрагивалась.

Специальным исследованием о смоленском «служилом городе» является диссертация А.М. Молочникова [15]. Историку удалось реконструировать внутреннюю структуру служилой корпорации – выделить группу лидирующих родов, дать новое объяснение ряду политических событий в 1608 и 1610 гг. в Смоленске, проследив связи участников «заговора И.И. Зубова» и «заговора Морткина-Сущева» с «городом», наметить вопрос о военной структуре гарнизона, выделив дворянские сотни. В дальнейшем он подробнее рассмотрел службу дворян различных «городов» в гарнизоне [13]. Его работы очень важны для дальнейшего изучения роли служилых людей по отечеству в обороне Смоленска, поднятые в них вопросы требуют более детального освещения.

Методы и материалы. «Смоленский архив» начала XVII в. – это комплекс документов смоленских приказных учреждений, преимущественно, делопроизводства Смоленской воеводской избы [19], также в нем случайно отложились некоторые церковные документы [14] и частные письма. Главными

ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО В РОССИИ XVI–XVII ВЕКОВ

особенностями «Смоленского архива» являются его локальность и четкий временной срез: большая часть документов относится к периоду обороны Смоленска в 1609–1611 годах. Условно его можно назвать «архивом чрезвычайного времени».

Важным источником о социальном статусе смоленских дворян является военноучетный документ – смоленская десятня 7114 (1605/6) г., опубликованная В.П. Мальцевым [10, с. 362–391]. Для исследования вопроса о роли служилых людей первоочередное значение имеют памяти смоленских воевод. Это исполнительные документы, в которых есть нарративная часть с описанием сути распоряжения, назначались ответственные за его реализацию из числа подчинявшихся воеводам приказных служащих, военного гарнизона, лиц из среды посадских людей [4, с. 107–108]. В отдельных случаях памяти не сохранились, информацию о них содержат отписки – информационные документы, отчеты исполнителей перед воеводами [4, с. 90–91] Большое значение имеют росписи (перечневые списки [4, с. 248]) хлебных раздач, по составлении они объединялись в один столбец с воеводской памятью о раздаче. К тому же сохранились челобитные, которые подавались на имя московских бояр в воеводскую избу, отразившие условия жизни крестьян и холопов.

Документы XVII в. анализируются при помощи выработанных в отечественной историографии принципов логического анализа их структуры и текстологических связей в рамках архивного собрания. Методологическим ориентиром выступают современные исследования местного управления в период Смутного времени, в частности основанные на так называемом Новгородском оккупационном архиве. Исторические источники понимаются как отражение материальных условий жизни общества через субъективное восприятие автора.

Анализ. Первые важные «кадровые» решения смоленские воеводы должны были принять весной 1609 г., когда на Смоленский уезд с территории Речи Посполитой совершили набеги «литовские люди» под командованием Александра Гонсевского. Для борьбы с ними были организованы три пограничные заставы.

Одним из «заставщиков» был назначен Василий Румянцев, его отчество в документах воеводской избы не указано. Этим служилым человеком мог быть В.М. Румянцев или В.И. Румянцев, каждый из них принадлежал к верхнему слою служилого города: имел чин дворового сына боярского с окладом 500 и 450 четвертей соответственно [10, с. 366, 368]. По наблюдению А.М. Молочникова, Румянцевы принадлежали к старинным служилым родам «города» [15, с. 84–85]. Застава была организована в середине марта 1609 г., был достигнут ряд успехов, но уже в начале апреля подчиненные В. Румянцеву дети боярские «разъехались», а крестьяне «разбежались» [3, с. 148–150]. В отписке от 7 мая 1609 г. В. Румянцев сообщал: «...А я стою в Щучейс-кой волости, в деревне Торасовой, один...» [1, № 209 (IV), с. 243–244]. По всей видимости застава была расформирована, так как в более поздних документах она не упоминалась. Точных сведений об участии В. Румянцева в обороне Смоленска нет. Согласно косвенным данным, он мог быть еще жив в ноябре 1610 г., так как в одном из дел о побеге упоминался дежуривший на стене «человек Василия Румянцева» [18, № 190, с. 113]. Наиболее вероятно, что В. Румянцев в дальнейшем не привлекался смоленскими воеводами к военным или административным поручениям из-за неудачного руководства заставой весной 1609 года.

Сходное положение сложилось на заставе И.И. Башмакова, Г.А. Чебышева, Д.Ф. Дементьева. Как и В. Румянцев, они принадлежали к верхнему слою «служилого города»: И.И. Башмаков был выборным дворянином с окладом 500 четвертей [10, с. 365], Д.Ф. Дементьев – дворовый сын боярский с таким же окладом [10, с. 366]. Статус Г.А. Чебышева неизвестен (не указан в десятне), но он выдвинулся по «службе» в 1608 г., когда был назначен вторым головой вспомогательного отряда, который был отправлен в распоряжение воевод С.Г. Ададурова и Я.С. Барятинского [1, № 140, с. 162]. Действия этих трех «заставщиков» в целом были неудачны, наиболее показательным являются факты убийства крестьянина [18, № 26, с. 17] и грабежа монастырских деревень [18, № 16, с. 12–13] со стороны подчиненных им детей боярских, застава была распущена [3, с. 150–151]. В пе- риод обороны Смоленска И.И. Башмаков, Г.А. Чебышев и Д.Ф. Дементьев каких-либо назначений не получили.

По-другому сложилась служилая биография третьего «заставщика» – Ивана Юрьевича Жидовинова. Его личный статус неизвестен (в десятне не указан). Позиции его рода в «городе» были относительно слабее, чем у других «заставщиков», так как ни один из Жидовиновых не имел чина выше, чем городовой сын боярский [10, с. 370]. Застава И.Ю. Жидовинова действовала весной – летом 1609 г. вплоть до второй половины августа (осада самого города началась в сентябре). Она столкнулась с аналогичными трудностями (самовольные отъезды), но осуществляла свою деятельность дольше других [3, с. 153–155]. Кроме того, именно этой заставе удалось разбить «воров» Ивана Лесуна (отряд крестьян Щучейской волости, ограбивший ряд деревень Порецкой волости [18, № 8 (I). С. 5–6]); об этом свидетельствует сбор сведений о нем И.Ю. Жидовиновым: «Прислали ко мне обыскные речи про изменников с Щю-чейской волости крестьян про Иванка Лесу-нова...» [18, № 36, с. 23]; «записка о смерти» Ивана Лесуна в смоленской тюрьме [11, № 59, с. 138]. В дальнейшем смоленские воеводы использовали И.Ю. Жидовинова для реализации различных мероприятий, в частности, на начальном этапе обороны города осенью 1609 г. он был вторым командиром «резервного отряда» [3, с. 178; 18, № 232, с. 151].

Уже в период подготовки обороны Смоленска воеводы стали проводить целенаправленную политику отбора служилых людей по-отечеству при служебных назначениях. Если первоначальным мотивом при назначении были предыдущая выслуга и родовитость, все «заставщики» принадлежали к «верхушке» «города», то в дальнейшем воеводы выдви- нули одного из них, И.Ю. Жидовинова, деятельность которого весной – летом 1609 г. была наиболее эффективной.

После начала обороны Смоленска осенью 1609 г. смоленские воеводы стали привлекать служилых людей по отечеству для проведения различных военных и административных мероприятий. Особенно ярко «кадровую политику» периода осады города характеризуют два документа 1610 г., которые Ю.В. Готье озаглавил «роспись полицейских разъездов» (табл. 1) и «наказ полицейским объездчикам». Согласно памяти, «объездчикам» поручалось применять меры для поддержания общественного порядка [18, № 133, с. 77–78]. Подобная практика уже была известна в Русском государстве на уровне центральных органов власти: Москва, как правило, делилась на участки, ответственными за которые назначались «комиссии» из двух служилых людей и приказного дьяка [16, с. 211–212].

Пять из шести «объездчиков» принадлежали к «верхушке» «служилого города», за исключением новика Ивана Довотчикова (он был поверстан на службу в 1606 г.). Обращает на себя внимание, что трое из пяти служилых ранее уже были «выдвиженцами» смоленских воевод: Курбат Коптяжин в 1608 г. верстал государственные повинности на посадских людей [20], помимо того, руководил участком стены от Лазоревских ворот до круглой Крыло-шевской башни [18, № 232, с. 152]; Федор Жи-довинов в 1609 г. собирал даточных людей в уезде [18, № 49, с. 30]; Кузьма Довотчиков был головой круглой башни у Еленских ворот [18, № 229, с. 146]. В период обороны Смоленска 1609–1611 гг. воеводы опираются на служилых людей по отечеству из верхнего слоя «города», но стараются назначать тех из них, кто уже зарекомендовал себя в выполнении их приказов с положительной стороны.

Таблица 1. Список «объездчиков», 21 апреля 1610 года

Table 1. List of “overseers,” April 21, 1610

Служилый человек	Статус	Источники
К.П. Коптяжин	Городовой сын боярский, оклад в 350 четв.	[18, № 132, с. 76; 10, с. 375]
К.И. Довотчиков	Дворовый с. б., 500 четв.	[18, № 132, с. 76; 10, с. 366]
Т.А. Кошелев	Дворовый с. б., 500 четв.	[18, № 132, с. 77; 10, с. 366]
Ф.И. Жидовинов	Городовой с. б., 500 четв.	[18, № 132, с. 77; 10, с. 370]
Д.Л. Сназин	Дворовый с. б., 450 четв.	[18, № 132, с. 77; 10, с. 368]
И.М. Довотчиков	Новик, 200 четв.	[18, № 132, с. 77; 10, с. 386]

ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО В РОССИИ XVI–XVII ВЕКОВ

Один из «выдвиженцев» смоленских воевод особенно выделяется. В 1608 г. в Смоленск прибыл Иван Игнатьевич Зубов, смоленский служилый человек по отечеству, перешедший на сторону Лжедмитрия II. Он попытался склонить смолян к присяге самозванцу, противостоял смоленским воеводам М.Б. Шеину и П.И. Горчакову, в конечном счете потерпел неудачу и был посажен в тюрьму, о чем говорится в отписке М.Б. Шеина [1, № 140, с. 161–162]. В историографии «заговор И. И. Зубова» рассматривался с точки зрения политической ориентации смоленского дворянства [10, с. 169–173; 3, с. 129– 132]. С новой стороны к этому событию подошел А.М. Молочников, он обратил внимание, что И.И. Зубов рассчитывал на свои родственные связи, так как являлся представителем старейшей ветви Зубовых в смоленском «служилом городе» [15, с. 124–126]. Наряду с этим А.М. Молочников обнаружил, что М.Б. Шеин, несмотря на службу И.И. Зубова в Тушинском лагере, позволил ему служить «на стене», до- верил ему ряд важных поручений [13, с. 142]. По всей видимости, этот уникальный случай от противостояния до службы смоленским воеводам произошел именно из-за родственных и служебных связей И.И. Зубова с «городом».

Документы воеводской избы позволяют проследить совместную работу приказных служащих (подьячих) и служилых людей по-отечеству в ходе реализации различных военных и административных мероприятий в осажденном городе (табл. 2).

Обращают на себя внимание следующие обстоятельства: 1) служилые люди по отечеству действовали в тесном контакте с подьячими, а в некоторых случаях им оказывалось такое же доверие (И.Ю. Жидовинов и К.П. Коп-тяжин действовали самостоятельно); 2) большая часть поручений касалась распределения продовольствия, одного из ключевых вопросов обороны; 3) в решении продовольственного вопроса участвовали не только смоленские служилые люди, но и «иногородние».

Таблица 2. Выполненные служилыми людьми по отечеству поручения воевод в 1610– 1611 годах

Table 2. The orders of the voivodes carried out by service people in the fatherland in 1610–1611

Мероприятие	Приказный служащий	Служилый человек	Статус	Источники
Перепись запасов хлеба, март 1610 г.	Не назначено	И.Ю. Жидовинов	Неизвестно	[18,   №   245, с. 206–208]
Ремонт раската у церкви, 12 апреля 1610 г.	Не назначено	К.П. Коптяжин	Городовой с. б., оклад 350 четв.	[18, № 129, с. 75; 10, с. 375]
Сбор «людей» с церкви для рытья канавы к Днепру, 27 апреля 1610 г.	Не назначено	Фома Соколов, Яков Обухов	Неизвестно	[18,   №   136, с. 78–79]
Хлебная раздача дорогобужанам, 13 июня 1610 г.	Иван Давыдов	В.Ф. Бестужев	Выборный дворянин, 550 четв.	[18, № 247, с. 210; 10, с. 364; 15, с. 82, 140]
Хлебная раздача вязьмичам и дорогобужанам, 9 октября 1610 г.	Василий Ильин	Ефрем Хитрой	Неизвестно (дорогобужский служилый человек по отчеству)	[18,   №   252, с. 222]
Перепись запасов соли, 6 ноября 1610 г.	Не назначено	А.Ф. Давыдов	Неизвестно (серпейский служилый человек по отчеству)	[18,   №   185, с. 109–110]
Захоронение палых лошадей, 22 ноября 1610 г.	Не назначено	Г.И. Кубаров, К.Д. Уланов	Городовой с. б., 150 четв.; городовой с. б., 350 четв. (с отцовского поместья)	[18, № 84, с. 46– 47; 10, с. 377, 384]
Раздача соли, 5 января 1611 г.	Василий Ильин	В.А. Давыдов	Неизвестно (серпейский служилый человек по отчеству)	[18,   №   253, с. 222]
«Выемка» (конфискация) соли, январь 1611 г.	Не назначено	Ратман Чечетов, Ф.Б. Захаров	Неизвестно; дворовый с. б., 450 четв.	[18,   №   211, с. 124; 10, с. 368]
Раздачи соли, январь 1611 г.	Не назначено	И.Ю. Жидовинов	Неизвестно	[18,   №   211, с. 124]
Раздача «отписного» хлеба, май 1611 г.	Яков Петров	Иван Коптяжин	Неизвестно	[18,   №   256, с. 225]

Продовольственная политика смоленских воевод охватывала не только гарнизон, служащих «на стене». Как заметил А.А. Селин, хлебом снабжали дочерей, жен и вдов служилых людей по отечеству, в семьях которых не было служащих родственников [17, с. 212–213]. Например, известны «жена Григория Измайлова Домна», «вдова Семена Тютчева Авдотья», «дочь Игнатия Тухачевского Марья» и т. д. [18, № 251, с. 217–218]. Несомненно, раздача хлеба женщинам из числа семей служилых людей по отечеству выражала долговременную политику поддержки этого слоя населения, надежду на успешное завершение обороны города и дальнейшее функционирование смоленского «служилого города». Проведение этой меры поддержки тем более закономерно, что большую роль в распределении продовольствия играли служилые люди по отечеству.

Отношение местной власти к ним видно из того, как именно их холопы привлекались к военной службе. С одной стороны, они были поставлены «на стену», об участии холопов в боевых действиях известно из таких документов, как росписи убитых и т. д. [13, с. 149; 18, № 77, с. 44]. С другой стороны, за пределами «стены» все остальные отношения между холопами и их владельцами сохранялись без изменений. Холопы стали частью гарнизона города, но продовольствие им выдавалось не напрямую, а через их хозяев [18, № 237, с. 165–166; 18, № 247, с. 210–212]. Приказная администрация старалась не вмешиваться в отношения между холопами и хозяевами, «мобилизация» зависимых людей на оборону Смоленска считалась временным явлением, которое не влекло изменений в их статусе, что соответствовало действовавшим нормам права.

Характерные черты положения зависимых людей – помещичьих крестьян, холопов – оказавшихся в осажденном Смоленске, отразились в челобитной смоленского служилого человека Федора Ивановича Климова. В каталоге архива она была отнесена к королевскому лагерю, но обращение в начальном протоколе не к «королевичу» Владиславу или «королю» Сигизмунду III, а к «Московского государства боярам и всей земли» обнаруживает, что проситель находился в Смоленске и подал челобитную в воеводскую избу. Из со- держания документа следует, что выставить для работы в подземных ходах Ф.И. Климов никого не мог, «крестьяне мои в осаде всякую государеву службу служили, да все померли и людишки померли»; «...а иных дать некого, и наймовать нечем, людей крестьян нет» [21]. Документ подтверждает, что в Смоленске служилые люди продолжали нести ответственность за крестьян из их поместья, приказная администрация не вмешивалась в эти отношения (иначе бы ей было известно о смерти «людей» Ф.И. Климова). Невмешательство приказной администрации в отношения между зависимыми людьми и их хозяевами доказывает, что в условиях осады смоленские воеводы продолжали использовать «обычные» практики управления.

Результаты. В период обороны Смоленска 1609–1611 гг. служилые люди по отечеству сыграли большую роль в укреплении местного управления, были своеобразным «кадровым резервом». Это особенно важно, так как большинство воинов гарнизона состояло из городского ополчения (посадских людей). Дворяне были составной частью профессионального ядра обороны. Смоленские воеводы ориентировались на верхний слой «города», выделили из его среды доверенных лиц, таких как И.Ю. Жидовинов, К.П. Коптяжин и т. д. Отбор достаточно способных служилых людей по отечеству начался еще с подготовительного этапа обороны, с весны и лета 1609 года.

«Выдвиженцы» из служилых людей наравне с приказными служащими участвовали в реализации военных и административных мероприятий, проводимых воеводами, в первую очередь, в распределении продовольствия и поддержании общественного порядка. Это повышало легитимность местной власти, сплачивало вокруг нее служилых людей по отечеству и приказных служащих.

В отдельных случаях смоленские воеводы шли на определенный риск и привлекали к выполнению служебных поручений не вполне надежных служилых людей по отечеству, о чем говорит случай с И.И. Зубовым, который ранее пытался передать город Лжедмитрию II. Такие решения смоленских воевод можно считать вынужденными в условиях периода междуцарствия – отсутствие ле-

ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО В РОССИИ XVI–XVII ВЕКОВ

гитимного правительства, осада. В таких ситуациях можно было «вспомнить» о родственных и служилых связях человека с смоленским «городом».

Невмешательство смоленских воевод в отношения между служилыми людьми по отечеству и зависимыми от них «людьми» и крестьянами, отсутствие «чрезвычайных» мероприятий в этой сфере показывает, что в Смоленске сохранялась традиционные социальные отношения, на которые не повлия- ли даже тяжелые условия Смутного времени и осады города королевским войском. Совместная работа смоленского «служилого города» и приказных служащих (подьячих) в период обороны Смоленска 1609–1611 гг. отражала качественное свойство растянутого во времени процесса бюрократизации государственного управления, когда наравне с «государственными учреждениями» сосуществовали «институты сословных служб-повинностей».