Человек в ракурсе ключевых парадигм социокультурного наследия: экософский аспект

Введение .

Авторы, предлагая свой экософский проект, исходят как из актуальности проблемы формирования экоориентированной личности, преобразующей уклад современной жизнедеятельности с учетом ее опоры на экологичное социокультурное наследие человечества, так и из факта ее недостаточной разработанности. Вместе с тем, экософский акцент в его реализации, как нам представляется, в большей мере, чем иные исследовательские подходы, позволяет вскрыть характер техногенных угроз, порожденных жаждой наживы и обогащения узкого круга представителей властных элит западной цивилизации, и понять опасность для биосферы их деятельности, основанной на парадигме покорения природы. Этот акцент предполагает критическое переосмысление творческого наследия взаимодействия адептов разных социокультур с объектами родной для них природной среды с тем, чтобы безошибочно определить возможности органичного включения его значимых элементов в концепты отечественной преобразовательной стратегии и практики экологизации жизнедеятельности современного российского социума.

В этой связи, нельзя игнорировать и тот факт, что эффективность стратегии экологического развития России [9; 10; 18] обусловливается интенсификацией темпов экологизации сознания россиян. На этом пути, впрочем, не преодолены некоторые административно-институциональные препятствия, связанные как с несовершенством правового регулирования деятельности субъектов хозяйствования в сфере природопользования, так и стимулирования активности гражданского общества в осуществлении необходимых природоохранных акций.

Обсуждение .

Учитывая растущую роль человеческого фактора как на уровне правотворческой, так и правоприменительной его составляющих в решении проблем гармонизации социо-природных отношений, открывается реальная возможность усилить акцентуацию полиаспектного дикурса среди представителей отечественного социальногуманитарного знания, смысл которого выводит на разработку концепции становления экологичной личности в современной России и выявление ключевых тенденций этого процесса с учетом влияния совокупности на него мировоззренческих факторов в ракурсе использования потенциала таких социальных институтов как государство, семья, система образования, гражданское общество, а также выявлении формируемых в этом процессе взаимовлияния барьеров и обосновании перспектив их преодоления.

Анализируя свидетельства дискурса по данному вопросу (см., например, работы, Э.В. Барковой [1], А.В. Винобер [3], Э.С. Демиденко [5], Е.А. Дергачевой [5], В.А. Лукова [7], Н.Н. Моисеева [8], Ю.Н. Пахомова [11], Ю.М. Резника [15], В.А. Ясви-на [28]), видим как научное сообщество ищет на стыке разных социокультурных форматов познания и традиций условия для обеспечения взаимодействия конфликтующих сторон в целях преодоления парадигмальной пропасти на пути смены препятствующего гармонизации социо-природных отношений однополярного миропорядка многополярным. Приходит понимание того, что без создания экологичного уклада жизни во всех его социокультурных аспектах: идеологическом, политическом и социально-экономическом – невозможно достичь реального прогресса человечества, обусловленного прежде всего его вкладом в обеспечение сбалансированного развития биосферы. Конечно, речь идет не о возврате к экологическому прошлому человечества, жившего в экологически гомеостазисной среде, а о формировании генерации таких личностей, которые будут способны создать глобальное экологичное сообщество, органичной частью которого станет и российский социум. Его экономический базис станет результатом такого преобразования существующей экономики, которое утвердит доминантность в хозяйственной жизни природоподобных технологий.

Результаты .

Для решения исследовательской задачи используется совокупность методологических средств, включающая в качестве существенных элементов диатропику при опоре на использование потенциала синергетики и ноосферно-коэволюцион-ной теории. При этом ключевое место в арсенале исследовательских средств занимает экософия как философская наука о гармонизации со-циоприродных отношений, имеющая целью раскрыть креативно-конструктивный потенциал человеческого существа как их субъекта. Именно экософский акцент во многом позволяет добиться эффективности результатов анализа прежде всего антропологических концепций.

Начнем этот анализ с ключевого, с нашей точки зрения, концепта – «антропного космологического принципа». Считается, что данный принцип утверждает «привилегированное место человека во Вселенной» [4, с. 9], которая является его домом – «экосом» (с греч. яз. oikos – дом, жилище, местопребывание [17, с. 679]). Отметим, что ряд авторов данного концепта, в частности, Дж.А. Уилер [16], как Ю.Г. Волков и В.С. Поликарпов, создали так называемую сильную версию антропного космологического принципа. Суть ее раскрывается в «модели соучаствующей Вселенной» [4, с. 47–48]. Согласно этой модели, Вселенная «сравнивается с самовозбуждаю-щимся контуром, порождающим сознание», и именно сознание актуализирует, придает ей значение [4, с. 48].

Такая постановка проблемы об основаниях бытия соотносится с представлениями Платона об извечном существовании «идей», концентрирующихся в ноосфере как сфере разума, как этот процесс представлял П. Тейяр де Шарден [17, с. 382], и выступающих в качестве «кода, содер- жащего всю информацию об эволюции Космоса, о возникновении жизни и человека» [4, с. 10].

Принципиально важным для экософской оценки данного концепта является утверждение Дж.А. Уилера о том, что Вселенная на определенном отрезке времени своего существования порождает людей, «наблюдения которых придают Вселенной осязаемость» [4, с. 48; 16]), выступающую как новый формат реальности. Очевидно, что именно эту реальность можно представить, по крайней мере, как ту часть ноосферы, которая и является творческим ресурсом, используемым человечеством для выстраивания гармоничных отношений со средой его обитания. Возможно, в этом-то и состоит обоснование адептами антропного космологического принципа как положения о привилегированной роли человека (человечества в целом) прежде всего в обеспечении сбалансированного функционирования планетарного универсума Земли.

В данной связи, нам представляется возможным опереться в экософском обосновании существенных выводов сильной версии антропного космологического принципа и на достижения современной естественной науки. Речь идет, в частности, о концепции электромагнитной теории жизни, выдвинутой В.П. Казначеевым и его коллегами. Ее суть заключается в выводе о том, что внешнее, относительно организма человека, информационное пространство организуется в коммуникации людей друг с другом и природной средой (биосферой), «эволюция которой содержит в себе в снятом виде эволюцию Космоса» [4, с. 38; 6]. При этом подчеркивается значение того объективного факта, который состоит в признании, что «подобную организацию имеет и внутренняя среда – человеческий организм, включающий в себя сложную полевую организацию, в которой основную роль играют кванты электромагнитного поля, или биофотоны, и которая является подвижной, устойчиво неравновесной, причем ее структура не включена в активную сферу сознания человека» [4, с. 38; 6]. Это означает, что в их подходе внимание акцентируется на квантово-волновом характере психики и единстве природы (биосферы) и человека, так как носителем информации, которая поступает в биосистему являются биофотоны. Все это свидетельствует о том, что «живая система передает в среду определенные характеристики своей организации и в то же время она настолько же целенаправленно воспринимает информационные следы, «впитывает» необходимые для ее существования и обеспечения постоянной неравновесности внешней среды» [4, с. 38; 6].

В таком же ключе звучат и выводы отечественных создателей концепции корпусно-волновой природы человека, доказавших, что «вокруг любого биологического объекта вследствие его жизнедеятельности образуется сложная картина физических полей, несущих информацию о биосистеме» [4, с. 38]. А поскольку каждый человек (как и любая иная биосистема) является облада- телем корпусно-волновой природы, «то есть, состоит из двух частей: атомно-геометрической компоненты, представляющей собой атомномолекулярную структуру, и полевой компоненты, «размазанной» по всей Вселенной» [4, c. 38], то не трудно допустить, что любой человек не просто включен в мировой космологический универсум в качестве его элементарной частицы, но способен, по сути, выполнить функцию гармони-затора социоприродных отношений в планетарном масштабе, ибо для него оказываются открытыми все необходимые каналы взаимодействия с объектами природной среды, которые обладают способностью к такого рода взаимодействию. Правда, стоит, все же, согласиться с мнением индийского астронома Дж. Нарликара о том, что «человеческий разум ограничен в своих возможностях в совершенстве постигнуть Мир, ибо наш разум так «сконструирован» Природой, что его способности осваивать и интерпретировать информацию выше определенного уровня сложности ограничены» [4, с. 17].

Не означает ли такой вывод, что бесспорно доказанная наукой и философией субъектность человеческого существа программирует его ментальную и физическую деятельность в рамках исключительного следования законам экологической безопасности? Но ведь именно таким, а не каким-либо иным, образом, собственно, возможно достижение им такого уровня экологического благополучия [9], который может характеризоваться состоянием экологической справедливости, устанавливающей равенство субъектов и объектов биосферного универсума в их праве на жизнь в ее полноценном качестве.

Следует отметить, что об этом во многом свидетельствует древняя концепция целостной неделимости мира, ярко выраженная буддийской традицией. В соответствии с ней, мировой универсум основан на действии принципа всеобщей причинности, следуя которому кажущееся хаотичное взаимодействие его отдельных элементов, на самом деле, представляет раз и навсегда заданный порядок. При этом уникальность каждого из этих элементов, позволяя говорить о единстве мироздания в разнообразии проявлений всех его составляющих, предполагает их принципиальное равенство [4, с. 37].

Научное проникновение в глубины познаваемой реальности, в данном случае - структуры мироздания, позволяет нашему современнику лучше понять смысл всех древних концепций, объясняющих как из хаоса возникает определенный порядок жизни, что касается и буддийской традиции осмысления этого процесса. В этой связи, примечательно суждение выдающегося разработчика синергетики И.Р. Пригожина, отметившего, что, изучая, как из хаоса бытия возникает его порядок, «мы искали общие, всеобъемлющие схемы, которые допускали бы описание на языке вечных законов, но обнаружили время, события, частицы, претерпевающие различные превращения». При этом, как подчеркнул этот

исследователь, «занимаясь поиском симметрии, мы с удивлением обнаружили на всех уровнях – от элементарных частиц до биологии и экологии – процессы, сопровождающиеся нарушением симметрии… На наших глазах возникает новое единство: необратимость есть источник порядка на всех уровнях. Необратимость есть тот механизм, который создает порядок из хаоса» [4, с. 39; 14].

По обоснованному мнению синергетиков, именно универсальная «космологизация» оси времени указывает на то, что «только в хаосогенных областях Вселенной возникает жизнь, в т.ч. мыслящие существа, что возникновение жизни в хаосогенных областях Вселенной означает новый этап в ее развитии» [4, с. 39; 13].

Результаты развития генетики к началу ХХI в. позволили, в дополнение к вышесказанному, показать, что «пространственные параметры живого вещества – от ДНК до человека – детерминированы типологическими свойствами Вселенной, что также говорит в пользу космологической природы генезиса жизни» [4, с. 40]. Эти выводы дополняются данными космохимии и астрофизики.

Опираясь на достижения современной естественной науки, обществоведы ХХI века развивают идеи русских космистов, обосновывая применение термина «космоантроп», введенного в дискурс болгарским писателем П. Цоневым [4, с. 41], в отношении ключевой характеристики человека.

Свой особый акцент в обоснование не только генетической связи Космоса (Вселенной) и человека, но и принципиально исключительной космологической миссии последнего, вносит в современный антропоцентрический дискурс позиция немецкого биолога и психиатра Х. фон Дитфурта. Он доказывает, что «мозг человека является неким интегратором разума, воображения и памяти, которые уже существовали в природной среде до появления человека» [4, с. 43]. Отсюда логичен переход к обоснованию естественности космологической миссии человека, частью которой является его субъектность в гармонизации социоприродых отношений.

Даже при возможном скепсисе в отношении данной позиции, можно согласиться с мнением Ю.Г. Волкова и В.С. Поликарпова в том, что «она направлена против концепции, утверждающей безысходность, пессимизм и бессмысленность человеческого существования перед лицом холодного и чуждого Космоса» [4, c. 43].

Примерно в таком же ключе выявляют себя и «голокинетическая» парадигма Д. Бома, и голографическая концепция мышления К. Прибрама [4, с. 43–44; 13]. Смысл этих антропокосмогони-ческих концептов сводится к убеждённости в том, что принципиальное единство природы макро- и микрокосма (человеческого существа) детерминирует экофильность сознания и поведения по следнего. Тем самым, в общем экоориентиро-ванном формате функционирования универсальной «неманифестирующей» матрицы вселенского бытия формируются предпосылки для конечного преодоления выходящих за ее пределы антиэкологичных отклонений в сознании и поведении (деятельности) отдельных биосоциальных субъектов.

Эту тенденцию взаимосвязи макро- и микрокосма Д. Бом, в частности, сводит к формированию так называемого «внутреннего порядка», к которому «человек движется духовно и, в конечном счете, приходит к «высшему сознанию» [4, с. 43], которое, по сути, своей является экофильным.

Обращаясь к священным книгам христианства, убеждаемся, что его адепты также восходят на уровень этого духовного состояния, проникаясь пониманием божественной обусловленности взаимосвязи всех элементов мироздания и, в частности, миссии человека в этом преобразующем его сущность процессе посредством реализации принципа самопожертвования как воплощения себя силой любви к ближнему в любом другом существе и вообще во всем созданном высшим творцом [12, c. 262-263].

Кстати, не противоречит таким утверждениям и синергетический подход, разработанный И. Пригожиным и его коллегами, опиравшимися на творческое переосмысление законов самоорганизации живого вещества, открытыми В.И. Вернадским [2]. Их смысл отражает безусловное следование всех видов жизни, в том числе и человека, принципам экологической безопасности как ключевому фактору обеспечения их само-воспроизводства. При этом именно для человеческого существа постижение этих принципов может, с нашей точки зрения, происходить как в рациональном, так иррациональном аспекте. Впрочем, об этом свидетельствуют, в частности, по мнению американского исследователя и журналиста М. Талбот, как достижения современной квантовой физики, так и традиции индийского тантризма, сложившиеся более двух тысячелетий тому назад [4, с. 48-49]. Но если М. Талбот полагает, что «слияние мистицизма (имеется в виду тантризм. – авт.) и новой физики влечет за собой новое мировоззрение» [4, с. 49], то, на наш взгляд, новые выводы естественных наук лишь усиливают авторитет в многотысячелетней экофильной традиции, утверждавшейся ее адептами, репрезентировавшими разные социокультуры человечества.

Заключение .

Таким образом, в контексте экософской парадигмы, нам представляется, что современные достижения естественных наук позволяют преодолеть препятствия онтологического дискурса, веками, разделявшими науку и религиозную философию. Тем самым, открываются возможности для толерантного диалога адептов всех социокультур мира по поводу эффективного использования источников обретения экофильного зна- ния как условия его реализации на пути к достижению на нашей планете режима всеобщего экологического благополучия, в равной степени доступного как субъектам, так и объектам земной биосферы, а также для дополнительного обоснования значимости избранной политическим руководством Российской Федерации стратегии экологического развития нашей страны как условия достижения искомых целей ее экологической безопасности и экологического благопо- лучия как субъектов, так и объектов ее мегаэкосистемы. Речь идет о существенном вкладе нашей страны в концептуальное обеспечение курса мирового сообщества на устойчивое развитие [20–22], опираясь на консолидированные усилия представителей институтов власти и гражданского общества ее субъектов в рамках творческого переосмысления результатов этно-конфессионального диалога.