Цитирование посланий апостолов в русской гомилетической литературе XVIII в.: традиции и инновации

Данная статья представляет фрагмент предпринятого впервые описания рецепции текста Деяний и Посланий апостолов в русской религиозной и светской литературе различных эпох. Общая цель нашего исследования – выявить степень влияния (осуществляемого через цитирование) со стороны данного культурно и идеологически значимого текста на русский литературный узус в диахронии. Актуальность темы определяется в культурно-историческом и аксиологическом аспектах тем, что именно переводы Святого Писания стали основой форм и-рования русской культуры и ее системы ценностей.

Ниже предполагается рассмотреть пути усвоения древней традиции риторического цитирования и новые решения, отраженные в текстах церковных проповедей XVIII в. К анализу привлекаются тексты разных авторов, включенные в состав Национального корпуса русского языка (. Церковнославянский и русский (в т.н. синодальном переводе) текст Апостола приводятся по [5], греческий – по [9] (орфография упрощена).

В наших предыдущих работах [3, 4] были выявлены следующие специфические характеристики цитирования Апостола в древнерусском поучении и проповеди, берущие начало в византийской традиции: апелляция к звучащему (а не написанному) слову; контаминация различных чтений источника; парафрастическое и аллюзивное цитирование; толкование цитируемого текста; грамматическая перестройка цитируемого чтения с целью интериоризации, т.е. вовлечения слушателя / читателя в событие Священной истории или литургии (подробнее см. [7]).

Современные лингвистические работы, посвященные содержательной и структурной специфике отечественной церковной проповеди [1, 8], единодушно называют цитацию важным средством создания диалогичности – одной из базовых стилеобразующих характеристик жанра проповеди. Как заметила Е.А. Кислова в отношении проповедей XVIII в., «гомилетический текст предполагает обязательное включение цитат… даже если формальный повод – сугубо светcкий, например, день рождения императрицы или наследника» [2, с. 82].

Авторы XVIII столетия предпочитают цитаты со ссылкой на источник, при этом способы введения цитаты предполагают, как и несколькими столетиями ранее, апелляцию к звучащему слову или словесному воздействию. Например:

„.якожеиапоетолучит: «Накончину, - рече, - взирающеих, подражайтевереих». <„>Явственноовсехтехразнствияхглаголетписание: ЕлицывоХристакрестистеся, воХри-стаоблекостеся [архиепископ Феофан (Прокопович). Слово в день Святаго Благовернаго князя Александра Невскаго (1718)];

Тако, рече, данепщуетнасчеловек, якослужителибожииистроителитайнего; абие-прилагаетсие: Прочее, даверенктообрящется [архиепископ Феофан (Прокопович). Слово в день Святаго Благовернаго князя Александра Невскаго (1718)];

. .такоестьименуетПавелсвятыйоружиехристианскоедуховное, нотаковымжеивра-говсказует, кефессеомвглавеб; несть, рече, нашабранькплотиикрови. [Гавриил (Бужинский). Слово о победе, полученной у Ангута (1719)];

Недетибывайтеумы, увещаваетАпостол [архиепископ Платон (Левшин). Слово в день Святаго Царевича Дмитрия (1780)] и т.п.

Для проповедей XVIII века с ярко выраженным риторическим началом важна та же самая интериоризация, кaкую можно наблюдать в гомилетических произведениях древности, и цитaты из Апостола нередко участвуют в создании данного эффекта. Например:

.. мыжесвеликимучителемязыковбогодухновеннымПавломапостоломвосклицаем: Бо-гублагодарение, давшемунампобедугосподемнашимИисусХристом! [Гавриил (Бужинский). Слово благодарственное Богу триипостаcному о полученной победе над Каролом королем шведским и войски его под Полтавою (1720)] – ср. в 1Кор.15:57: Богу же благодарение, давшему нам победу Гоcподем нашим Иисус Хриcтом ;

Номы, смиренныеХристиане, ссвященнымПавломудивляемсяисознаем, якобуяя-мираизбраБог, дапремудрыяпосрамит... Номыпленяемумсвойвпослушаниеверы, яконеиспы-таннысудыБожииинеизследованныпутиеего [архиепископ Платон (Левшин). Слово во Святый и Великий Пяток (1764)] – ср.: 1Кор.1:27 бyяя мира избра Бог, да премyдрыя посрамит , 2Кор.10:5 пленяюще всяк разум в послушание Хриcтово , Рим.14:25 в послушание веры , Рим.11:33 яко неиспытани судове eго, и неизследовани путие eго .

Последний из приведенных примеров убеждает в том, что в проповедях употребительна контаминация и объединение чтений источника в более или менее крупные блоки. При этом фрагменты апостольских посланий могут «разрываться» собственным текстом проповедника, и прямая отсылка к источнику может соседствовать со скрытым цитированием, например:

Вплотскомрождениисоставнашрастворяетплотьикровь, которыякаксамичрезсебя-сутьтленны, такинемогутнамдоставитьнетления: Заневсякаплотьякотрава, ивсякаслава-человеча, якоцветтравный. Изсшетрава, ицветеяотпаде. Новдуховномрождениивнутрен-нийнашсокровенныйсердцачеловекзачинаетсяотнетленнасемениДухасвятаго, котороека-кестьсуществаприсносущнаго, тоинашдуховныйсоставрасполагаеткбезсмертию, пооно-муверховнагоизАпостоловслову: Порожденинеотс еменеистленна, нонеистленна, словомжи-вагоБогаипребывающавовеки [архиепископ Платон (Левшин). Слово на крещение Господне (1777)] – ср. в 1Пет.1:24: Зане всяка плоть яко трава, и всяка слава человеча яко цвет травный: изсше трава, и цвет ея отпаде ; 1Пет1:23: порождени не от семене истленна, но неис-тленна, словом живаго Бога и пребывающа во веки .

Выражение внутреннийнашсокровенныйсердцачеловек представляет собой аллюзию сразу на несколько апостольских чтений. Это, во-первых, частотное для посланий ап. Павла выражение внутреннийчеловек , употребляемое в Рим.7:22, 2Кор.4:16, Еф.3:16; во-вторых – синонимическое сокровенныйсердцачеловек , ср. первое послание ап. Петра (3:4) в русском переводе: сокровенный сердца человек в нетленной [красоте] кроткого и молчаливого духа . Интересно, что эпитет сокровенный употребляется архиеп. Платоном намного раньше, чем в 1824 г. появляется русский перевод Нового Завета (в церковнославянском читается: потаеный сердца человек ).

Как и много ранее, в риторических произведениях XVIII в. возможно истолкование парафразированной цитаты проповедником:

. якокполучениюспасениянезапинаетчеловекунижеразличиепола, якосемуж, ато-женаесть; нижеразличиеотечества, якосееллин, атоиудей; ниженеравенствофортуны, якосераб, атосвободьилиигосподин; нижеразнствиевозраста, якосемлад, атостаресть, ипрочая. Явственноовсехтехразнствияхглаголетписание: ЕлицывоХристакрестистеся, воХристаоблекостеся [архиепископ Феофан (Прокопович). Слово в день Святаго Благовернаго князя Александра Невскаго (1718)] – ср. Гал.3:27-28: Елицы бо во Хриcта крестистеся, во Христа облекостеся. Несть иудей, ни еллин: несть раб, ни свободь: несть мужеский пол, ни женский: вси бо вы едино есте о Хриcте Иисусе .

Описанные выше случаи показывают, насколько активно применялись традиционные приемы цитирования авторами XVIII в. Следующая группа фрагментов демонстрирует лексические и грамматические вариации, русифицирующие текст. Этот момент, безусловно, является инновацией, которая легко объяснима: если аудитория древних проповедников не нуждалась в русификации церковнославянского текста, в силу его значительной структурной близости к древнерусскому узусу, то в XVIII в. ситуация значительно изменилась. Приведем пример лексической замены:

...какточнопризнаетАпостол: Иазпришедквам, братие, приидох, непопревозходному-словесиилипремудрости,   возвещаявамсвидетельствоБожие:   исловомоеипроповедьмоянев- спорливыхчеловеческиямудростисловесех,   новявлениидухаисилы:  даверавашаневмудрости- человечестей, новсилеБожиейбудет[архиепископ Платон (Левшин). Слово в неделю первую Великаго Поста (1780)].

В данном отрывке процитированы стихи 1, 4 и 5 из 1Кор.2, ср.: И аз пришед к вам, бра-тие, приидох не по превосходному словеси или премудрости возвещая вам свидетелство Божие: И слово мое и проповедь моя не в препретелных человеческия премудрости словесех, но в явлении духа и силы, да вера ваша не в мудрости человечестей, но в силе Божией будет .

Обращает на себя внимание замена в препретелных словесех → в спорливых слове-сех . Образование спорливый отсутствует в историко-лингвистических словарях, фиксирующих лексику раннего периода, и обнаруживается в Словаре Академии Российской 1847 г. [6, с. 204]. Заметим также, что употребление формы в спорливых (словесех) значительно меняет звучание контекста, поскольку в источнике говорится об убедительных словах человеческой мудрости: en peithois anthrōpinēs sofias logois, где peithos ‘убедительный’ [9, c. 570].

Пример грамматической адаптации дает следующий контекст:

Чтобоимаши, говоритАпостол, что бтынепринял? ащежеприялеси, чтохвалишися, как бынеприимал? [архиепископ Платон (Левшин). Слово в неделю мясопустную (1777)] - ср.

1Кор.4:7 Что же имаши, егоже неси приял; Аще же и приял еси, что хвалишися яко не прием . Употребление перфектных «л-форм» без глагольной связки, личного местоимения и русских союзов ведет к возникновению своего рода гибридного текста, более понятного слушателям, чем «чистый» церковнославянский.

Подводя итоги, можно сделать вывод, что традиции цитирования новозаветного текста остаются незыблемыми в риторических церковных произведениях XVIII столетия; вместе с тем, наблюдаются случаи отступления от грамматики и лексического наполнения цитируемого церковнославянского текста с целью приблизить последний к пониманию аудитории.