Фракционное самоопределение и соотношение сил фракций рсдрп в донских социал-демократических организациях накануне первой русской революции

П осле завершения второго съезда РСДРП для продолжения работы в Донской комитет РСДРП вернулся лишь А.С. Локерман. С.И. Гусев остался первоначально в большевистском центре, а затем был направлен для работы в других партийных комитетах. Также, обратно приехал, поддержавший меньшевиков, делегат от союза горнозаводских рабочих И. Мошинский, он делал доклад о съезде для членов союза. После доклада А.С. Локермана о произошедшем на съезде расколе, большинство членов Донского комитета проголосовало за принятие резолюции, осуждающей действия ленинцев. Несмотря на то, что часть членов Донского комитета с этим не согласилась и высказалась в поддержку ленинской группы, у меньшевиков оказалось стабильное большинство.

Борьба между представителями соперничавших фракций на местах началась практически сразу после завершения работы второго съезда РСДРП. На Дону фракционные разногласия в РСДРП начали ощущаться не сразу после того, как в крупнейшей социал-демократической организации области – в Донском комитете прошло обсуждение итогов работы II-го съезда, и была принята «меньшевистская» резолюция. Первоначально члены Донского комитета РСДРП, заслушавшие доклад А.С. Локермана, не придавали большого значения произошедшему на съезде расколу. Видный деятель Донского комитета С. Гурвич вспоминал, что непосредственно после съезда раскол казался «лишь небольшой царапиной на теле единой партии» [1]. В резолюции Донкома осуждались действия В.И. Ленина и его сторонников по вопросу о выборах состава Центрального комитета партии и редакции её центрального печатного органа.

Полемика усилилась после организационного оформления фракций и начала издания ими своих печатных органов. Большинство членов Донского комитета РСДРП и связанных с ним местных организаций, определившееся как сторонники меньшевистской фракции, ориентировалось на газету «Искра», большевики – на политическую линию газеты «Вперёд».

У меньшевиков с самого начала были надёжные каналы связи с редакцией «Искры». Сторонники же В.И. Ленина смогли через большевичку Ф.И. Драбкину [2, c. 71] установить контакт с редакцией газеты «Вперёд» и поддерживать с ней регулярную переписку. Этот канал связи существовал с сентября 1904 по март 1905 года [3]. 10 ноября 1904 по инициативе Ф.И. Драбкиной состоялось собрание Донского комитета РСДРП, на котором она попыталась защитить большевистскую точку зрения. Это её выступление окончилось неудачей, переубедить членов комитета ей не удалось [4]. К этому же времени (конец ноября 1904 – М.В.) относится аналитическая справка, подготовленная сотрудниками Донского охранного отделения, в которой отмечалось, что, руководившие Донским комитетом РСДРП меньшевики, не давали возможности появлявшимся представителям «большинства» развивать свою деятельность, а присылавшуюся ими литературу просто не принимали [5]. Такая резкая реакция меньшевиков явилась следствием попыток большевиков установить контроль над Донским комитетом. Складывалось впечатление, что вместо действий по устранению раскола большевики, наоборот, стараются его усилить и сместить руководство комитета.

В этом историческом периоде можно выделить несколько основных факторов, способствовавших развитию межфракционных разногласий среди донских социал-демократов. Постоянно существовал приток новых ответственных партийцев-практиков из-за границы, где они должны были непосредственно участвовать в межфракционных конфликтах. У руководства обеих фракций существовало стремление как можно скорее добиваться от приехавших из России партийных работников, чтобы они определили к ним своё отношение. Разумеется, каждая фракция стремилась привлечь новых людей именно к себе [6, c. 424]. В то время, как условия совместной работы на местах способствовали сглаживанию противоречий, приезжие партийные работники привносили в местные организации остроту фракционной борьбы, которая шла между фракционными центрами в эмиграции. Разногласия между представителями фракций на местах также стимулировались частыми поездками в Донскую область представителей центрального руководства обеих фракций, которые вели агитацию в свою пользу.

Усилению межфракционной борьбы способствовал возросший со временем интерес членов местных партийных организаций к произошедшим на втором съезде партии событиям. Это стимулировало уже определившихся со своими фракционными предпочтениями членов РСДРП высказывать аргументацию и полемизировать со своими идеологическими противниками. Обострение фракционных разногласий на местах произошло в октябре – ноябре 1904 года. Это, прежде всего, было связано с активизацией представителей большевистской фракции. В это время многие представители местных социал-демократических организаций, бежавшие в своё время из российских тюрем и ссылок за границу, начали возвращаться с целью продолжить активную практическую работу на местах. Особую активность представители фракций проявляли для привлечения на свою сторону партийных комитетов, действовавших в крупных рабочих центрах и имевших значительные заслуги и опыт революционной деятельности. В их числе оказался и Донской комитет РСДРП. К моменту начала фракционных дискуссий среди донских социал-демократов, в результате последовавших за мартовской демонстрацией репрессий, целый ряд видных, пользовавшихся авторитетом партийных работников, были вынуждены уехать из Ростова и Нахичевани и, следовательно, не могли принимать участия в развернувшихся межфракционных дискуссиях. Среди них был известный партийный деятель, симпатизировавший ленинским идеям, И.И. Ставский [7]. Советские историки выдвигали этот аргумент, также, как и отсутствие в Донском комитете авторитетного партийного деятеля С.И. Гусева, в качестве основных причин того, что большинство членов Донского комитета РСДРП стали на сторону меньшевиков. По их мнению, решающее значение имели поездки в Донскую область с разъяснением меньшевистской точки зрения видных членов РСДРП, меньшевиков В. Крохмаля, Р. Гальбериггадта, А. Шнеерсона, Л. Радченко [7, с. 109]. Однако при этом существовало стремление приуменьшить значение аналогичных действий представителей большевистского ЦК, направлявшего своих представителей для проведения разъяснительной и агитационной работы на местах, стремившихся добиться перехода Донского комитета на сторону большевиков, и то, что их кампания окончилась полной неудачей. Другой причиной того, что в Донском комитете РСДРП получили преобладание меньшевики, по мнению советских историков, было почти полное изменение его состава [7, c. 107]. Однако в полицейских источниках есть точное указание на то, что аресты, действительно повлиявшие на персональный состав комитета, произошли 03 декабря 1904 года, но к этому времени победа меньшевиков в Донском комитете уже вполне определилась. После довольно быстрого восстановления комитета к концу декабря положение не изменилось, доминирующие позиции в нем по-прежнему занимали меньшевики. Вернувшиеся в Ростов-на-Дону большевики П.И. Ставский, Р. Кондратьева, И. Кондратьев, работавшие ранее в типографии Донкома, не смогли изменить положение и поколебать позиции меньшевиков, к тому же, первые, к кому они обратились после своего возвращения, были меньшевики Лимановы. В условиях, когда в местных социал-демократических организациях, возникшие на съезде разногласия, рассматривались как временные, решающую роль в их самоопределении играла личность докладчика, насколько он пользовался авторитетом у слушавших его партийцев и умел убеждать. В Донском комитете таким человеком был А.С. Локер-ман, он имел достаточно большой опыт в организации рабочего движения, и, связанные с РСДРП рабочие, его хорошо знали не только как пропагандиста, но и в качестве одного из руководителей ноябрьской стачки 1902 года. Работа в «Донской речи» помогла ему установить связи и среди, симпатизировавших социал-демократам, интеллигентов. Это подтверждает мысль советских историков о том, что отсутствие И.

Ставского и С. Гусева обеспечило меньшевикам возможность взять Донской комитет под свой контроль, но данного аргумента было недостаточно, чтобы объяснить устойчивость Донских меньшевистских организаций, которая сводила на нет все попытки большевиков переломить ситуацию в свою пользу. Сохранению руководящего положения меньшевиков способствовало то обстоятельство, что большинство, связанных с партией рабочих, рассматривали меньшевиков наравне с большевиками как своих законных представителей и революционеров. Особенно ярко это проявилось уже в другой исторической эпохе в 1918 году, когда меньшевики после прихода в Ростов большевиков стали преследуемой и уничтожаемой партией, а, служившие в Красной гвардии рабочие, часто, рискуя своей жизнью, спасали меньшевиков от расстрелов [8].

Приток партийных работников-меньшевиков вместе с импульсом к фракционной борьбе дополнительно укреплял их позиции в Донском комитете, в то время, как большевики после провала своих попыток взять под контроль Донком и, связанные с ним организации, сосредоточили внимание на более перспективных в этом отношении регионах. В принципе, и в меньшевистском Организационном комитете, и в большевистском Центральном Комитете прекрасно понимали, что исход борьбы за руководство партией, а, следовательно, и победа той или иной фракции будет решена в местных комитетах. На чью сторону они встанут? В Донском комитете РСДРП на принятие меньшевистской резолюции решающее влияние оказал доклад о работе съезда, который сделал А.С. Локерман. Выше было указано на то, что он в своих выступлениях на съезде позиционировал себя как сторонник «искровского» направления в российской социал-демократии, но одновременно он выступил с протестом против проведённого по предложению Ленина избрания Центрального Комитета и редакционной коллегии Центрального печатного органа партии. Среди членов Донского комитета РСДРП – интеллигентов и небольшого числа, наиболее подготовленных в политическом отношении рабочих, не было принципиальных расхождений с идеями, которые высказывались до второго съезда РСДРП в газете «Искра». Донской комитет к моменту созыва второго съезда РСДРП был «искровским». Альтернативное социал-демократическое направление, «экономизм», идеи которого выражались в газете «Рабочее дело», к моменту появлений соперничавших фракций РСДРП, серьёзным влиянием среди донских социал-демократов не пользовалось.

Первый номер ленинской газеты «Вперёд» вышел в свет 22 декабря 1904 года, практически одновременно с восстановлением Донского комитета РСДРП. К этому же времени относится и начало целенаправленной работы большевиков по консолидации своих сторонников вокруг этого литературного органа. Регулярную переписку с заграничным Бюро комитетов большинства и редакцией газеты «Вперёд» поддерживала донская большевичка Вера. В.И. Ленин в начале фракционной полемики, когда разногласия большинству членов партии представлялись ещё просто техническими, считал, что при правильно организованной разъяснительной работе южные партийные комитеты могут быть привлечены на сторону большевиков. Он являлся довольно опытным политиком, чтобы понять важность этих крупных рабочих центров, которые могли оказывать своё влияние, как на значительное число рабочих, так и на близкие к ним партийные ячейки. На начальном этапе фракционной борьбы руководство как большевистского, так и меньшевистского центра пыталось вести борьбу за то, чтобы поставить под свой контроль Комитет, в целом, а не создавать в его структурах параллельную организацию, подчинённую себе группу. Зная, по каким пунктам большинство Донского комитета осудило его действия, В.И. Ленин в октябре 1903 года обратился к Донскому комитету и связанному с ним Союзу горнозаводских рабочих с двумя письмами. В них он попросил указанные комитеты конкретно разъяснить свою позицию по вопросам, связанным с выборами в Центральный Комитет и Центральный печатный орган партии, а также, высказать свои предложения по вопросу о том, кого, по их мнению, следовало кооптировать в Центральный Комитет и Центральный Орган [9, c. 304– 305; c. 311–313]. Но никакого эффекта это обращение В.И. Ленина не принесло. Кроме того, представители Донского комитета РСДРП и Союза горнозаводских рабочих после ознакомления с письмами переслали их своему руководству. В 1904 году они были опубликованы в книге Л. Мартова (Ю.О. Мартова) «Борьба с осадным положением в РСДРП» [10, c. 313].

После этой неудачной попытки привлечь на свою сторону Донской комитет, для разъяснения сложившейся в партии ситуации в Донскую область были направлены представители большевистского центра. Также, в письме от 05 октября (22 сентября) 1903 года, которое было направлено в Киев Г. М. Кржижановскому и В.А. Носкову, В.И. Ленин и Н.К. Крупская давали следующие инструкции. От организаторов работы большевистской фракции на юге России требовалось следующее: «Непременно занять своими людьми места во всех комитетах без исключения. Надо обратить особое внимание на Харьков, Екатеринослав и Ростов. Готовьтесь к легальной, но отчаянной борьбе». У руководителей большевистской фракции под влиянием бесед, с поддержавшими их бывшими членами Донского комитета, сложилось убеждение в слабости позиций меньшевиков. Оценивая ситуацию в партийных организациях, действовавших на территории Донской области, В.И. Ленин опирался, главным образом, на мнение С.И. Гусева (Я. Драбкина) и В.И. Невского (Кривобокова), а также, на информацию, содержавшуюся в корреспонденциях, находившейся в Ростове большевички Ф.И. Драбкиной. Письма, кроме тех, что были написаны Ф.И. Драбкиной, дают крайне низкую оценку ресурсам донских меньшевиков и относятся к маю-августу 1905 года, но и до этого С.И. Гусев и В.И. Невский не считали, что их противники являются значительной силой. Ранее подобные суждения они передавали В.И. Ленину во время личных бесед. Известно, с каким интересом он беседовал с представителями местных организаций и стремился получать от них информацию. Эти бывшие авторитетные члены Донкома настойчиво убеждали В.И. Ленина в своих письмах в том, что позиции меньшевиков в Донском комитете очень слабы, стоит правильно организовать и достаточно решительно провести агитационную кампанию, чтобы большинство членов Донкома перешло на сторону ленинцев [10, c. 87].

После того, как письменные обращения к донским меньшевикам реального результата не принесли, для разъяснительной работы в ОВД, а в случае её провала – создания отдельной большевистской группы, на Дон было направлено несколько видных представителей большевистской фракции. Большевистские представители приезжали для докладов о произошедшем в партии расколе и действиях большевиков для местных социал-демократических организаций. Они устраивались как в рамках общих поездок по южным областям страны, где были партийные ячейки, так и специально для работы в Донской области. Начало этой кампании относится к ноябрю 1903 года. В частности, для доклада о произошедшем на съезде расколе и сложившейся после него ситуации в партии и агитации за большевистскую платформу, на Дон были направлены видные большевики В.П. Ногин и М.М. Эссен. По сведениям Донского охранного отделения, они встретились с двадцатью членами партии, но все эти контакты были прослежены полицией, а лица, которые с ними встречались, арестованы [17 ].

В сохранившейся переписке большевистского центра нет отчета В.П. Ногина и М.М. Эссена об этой поездке, хотя представители, объезжающие провинциальные комитеты, были обязаны информировать центр о положении на местах. Можно определённо сказать, что их активная разъяснительная и агитационная работа среди оставшихся на свободе членов Донкома никаких ощутимых результатов не дала. Большинство осталось верно, принятой ранее резолюции, осуждавшей действия большевиков на съезде партии. К тому же, внимательно наблюдавшее за действиями большевиков меньшевистское руководство, ответило на их действия аналогичными мерами. Для проведения разъяснительной кампании в Россию были направлены группы меньшевиков. В частности, уже после отъезда Ногина и Эссена в Ростов приехала меньшевистская группа, в состав которой входили В. Крохмаль, Р. Гальберштатдт, А. Шнеерсон, Л. Радченко [11]. Однако, так как Донской комитет остался на меньшевистских позициях, приехавшим представителям не было необходимости проводить серьёзную агитационную кампанию. Усилению позиций донских меньшевиков способствовал процесс, когда, получавшие преобладание в северных районах большевики, вытесняли из этих комитетов меньшевиков, которые переезжали для работы в южные и восточные комитеты.

В отличие от большевиков, проводивших активную и наступательную работу по созданию на Дону групп своих сторонников, действия меньшевиков были направлены на то, что бы сохра- нить уже имевшиеся у них позиции. Рабочие-партийцы практически не были осведомлены о сути разногласий между фракциями, и большевики стремились убедить их в своей правоте и противопоставить свою позицию, руководившим Донским комитетом РСДРП интеллигентам-меньшевикам. Однако максимум чего им удалось добиться (к середине февраля 1905 г.), это резолюции, в которой рабочие социал-демократы потребовали создать равные условия для работы представителей обеих фракций и свободного распространения литературы, как большевиков, так и меньшевиков. По большому счету, обе фракции выглядели в глазах местных партийных работников не безупречно. Работавшие в местных организациях социал-демократы, ожидали узнать от возвращавшихся со второго съезда делегатов о создании полноценной единой партии, а услышали о расколе. Тем самым, их надежды были обмануты.

Ситуация, когда рядовые партийцы, не прошедшие фракционную «школу» в эмиграции, не разбирались во внутрипартийных разногласиях, была типичной. Авторитет отдельных заграничных вождей для большинства рядовых членов партии не существовал вовсе, но он был у съезда, который, по их мнению, был способен преодолеть раскол [12, c. 27]. О том, насколько велика была роль в разжигании межфракционной полемики эмигрантской части партии, можно судить по фактам, которые приводит в своих воспоминаниях близкий к В. И. Ленину большевик М.Н. Лядов. В частности, в конце 1904 года – «в Питере особенно остро шла борьба между большевиками и меньшевиками. Туда, из-за границы обеими сторонами были брошены наилучшие силы» [12, c. 31].

В этом контексте показательно отношение к меньшевистскому Донскому комитету со стороны «Южно-Русской группы учащейся молодёжи». Чувствуя, что в связи с постоянными арестами потенциал Донского комитета начинает ослабевать, большинство молодых людей, примыкавших ранее к «Южнорусской группе учащейся молодежи», прекращает в ней своё участие. Молодые люди стремились принять непосредственное участие в партийной работе и, тем самым, укрепить Донской комитет [13, c. 17–18]. Однако часть советских историков оценивала этот процесс крайне негативно, как ослабление меньшевиками руководства молодежными организациями и признак кризиса в «Южнорусской группе учащейся молодёжи», ставший следствием действий её оппортунистического (меньшевистского – М.В.) крыла [14, c. 110]. Однако в указанной работе авторы не стали анализировать содержание письма «ЦК Южнорусской группы учащейся молодёжи» в редакцию газеты «Искра». В письме указывалось, что прежде не уделялось достаточного внимания воспитанию молодых кадров для революционной работы. В результате этого, на место выбывших из-за арестов партийцев становилась неопытная молодёжь, представители которой не выработали у себя социал-демократического мировоззрения и не имели никакого опыта практической работы, в результате чего, облегчалось проникновение в их среду оппортунистических идей «ревизионизма», национализма и т.п. Второй съезд РСДРП, покончивший с экономизмом, лишил права на существование все те отдельные группы, которые вели работу среди молодёжи, в том числе, и нашу. На этом основании и с согласия всех наших местных организаций мы объявляем группу распущенной, и все её органы присоединяются к органам партии. Прекращая свою обособленную работу, мы призываем все социал-демократические организации России отказаться от самостоятельных выступлений и начать дружную работу под знаменем единой РСДРП [15, c. 10]. Эта резолюция важна в двух аспектах. Во-первых, она свидетельствует о стремлении молодых социал-демократов отказаться от своей самостоятельности в пользу единства партии. Во-вторых, в ней поднимается вопрос о необходимости работы в рамках единой социал- демократической партии, а не какой-либо отдельной фракции.

Резолюция «Южнорусской группы учащейся молодёжи» опиралась на решение о единстве партии и самороспуске всех существовавших ранее относительно самостоятельно социал-демократических групп, принятое на втором съезде. Негативно молодые социал-демократы относились и к появившимся в результате раскола в РСДРП соперничающим фракциям. Молодое поколение партийцев, как, в принципе, и большинство социал-демократов, считало раскол вредным и временным явлением, которое было основано не на непримиримых и принципиальных разногласиях, а на личных амбициях лидеров, и что раскол для блага революции и рабочего класса должен быть немедленно преодолен. Вступавшие в РСДРП молодые люди, считали меньшевистский Донской комитет полноценной и правомочной партийной организацией. Анализ текста обращения показывает несостоятельность обвинений со стороны большевиков в том, что меньшевики сознательно привлекали для работы в партийных организациях неопытную молодёжь, которой им легко было манипулировать в целях своей фракционной политики [16].

Приведённые выше выдержки из обращения в редакцию «Искры» ЦК «Южно-Русской группы учащихся» свидетельствуют о прямо противоположном. Инициатива роспуска группы и изменения формы её работы среди донской молодёжи была принята коллегиально и соответствовала настроениям большинства её членов. Прежнее стремление создать, пусть и очень близкую к РСДРП, но, всё же, самостоятельную организацию, к этому времени было изжито. Руководившие работой Донского комитета РСДРП и, связанные с ним местные партийные организации, меньшевики подозрительно относились к этому процессу, считая, что, пополнявшие партийные ряды бывшие учащиеся, не имеют опыта самостоятельной партийной работы и не могут пользоваться необходимым авторитетом среди рабочих.

Перед началом Первой русской революции среди донских социал- демократических организаций была следующая обстановка. На Дону появилось два устойчивых фракционных центра. Меньшевистский Донской комитет РСДРП, с которым тесно взаимодействовали социал-демократические группы, существовавшие в Новочеркасске, Александровске-Грушевском. У Донского комитета были также прочные связи с Горнозаводским союзом и с казачьей социал-демократической организацией, которая действовала в станице Каменской. Центром большевиков был Таганрог. Эта организация РСДРП с самого начала фракционного конфликта встала на сторону большевиков и приняла соответствующую резолюцию. Таганрогские большевики были тесно связаны с социал-демократическими организациями, действовавшими в Сулине и Мариуполе [14, c. 110].

На примере Донского комитета и Таганрогской организации РСДРП можно отметить, что фракционные центры были необыкновенно устойчивыми. Они не меняли своей точки зрения в этом вопросе, несмотря на настойчивые и неоднократные попытки представителей другой фракции привлечь их на свою сторону. Хотя в обоих центрах и связанных с ними местных организациях были представители как меньшевистской, так и большевистской фракции, важным было только то, кто располагал большинством голосов при принятии решений. Этот момент был определяющим в вопросе о фракционной принадлежности организации. В свете приведённых данных, трудно согласиться с данными департамента полиции о том, что в связи с фракционной полемикой донские организации РСДРП были полностью дезорганизованы и лишены авторитета среди рабочих. В делах Донского жандармского управления и Донского охранного отделения за этот период нет информации, которая бы подтверждала это заключение департамента полиции. Скорее всего, оно опиралось на ставшее известным в департаменте мнение неизвестного члена партии-большевика, не имевшего полного представления о ситуации в донских организациях РСДРП и выдававшего известные ему частные случаи конфликтов за общую тенденцию.

Таким образом, накануне революции 1905-1907 гт. из числа донских социал -демократических организаций практически только Донской комитет имел четко разработанную структурную организацию, которую стремились воссоздать у себя остальные партийные группы. В состав Донского комитета входили:

• 1)    группа пропагандистов и агитаторов, которые проводили занятия в рабочих кружках;

• 2)    три районных комитета – Темерницкий, Нахичеванский и Городской;

• 3)    специализированные группы: техническая, крестьянская и боевая дружина;

• 4)    «Красный крест», члены которого занимались оказанием благотворительной помощи политическим ссыльным и заключенным. Однако через