Империя А. Негри и М. Хардта как новый субъект биополитики в эпоху цифровизации

Введение . Цель исследования – описать признаки концепта А. Негри и М. Хардта «Империя» как субъекта биополитики. Для ее достижения были определены задачи:

• 1.    Критически переосмыслить понятие Империи как новой формы власти.

• 2.    Определить природу соотношения Империи и биополитики.

• 3.    Проанализировать влияние цифровизации и глобализации на распространение и укрепление Империи в современном мире.

Гипотеза исследования – в отношениях Империи и биополитики наблюдается симбиоз, а не подчинение. В условиях цифровизации первая приобретает свойства субъекта второй, поскольку «цифра» позволяет распространять биополитическое воздействие на человека и общества за пределы государственных границ и институтов.

Методологическая основа исследования представлена сочетанием материалистического подхода, марксистской философии, методов критического и сравнительного анализа. Использование материалистического подхода в совокупности с иными концептуальными положениями марксизма связано не только с тем, что сами авторы Империи как концепта являются социалистами, но и с тем, что объект данного исследования, представленный в виде совокупности методов и техник воздействия на объективный мир, требует соответствующей исследовательской оптики. Критический анализ позволяет оценить исследуемые концепты не посредством субъективистских высказываний, а с опорой на факты. Сравнительный анализ необходим, в первую очередь, для исследования соотношения концептов Империи и биополитики.

Империя – новая форма власти в современном мире? Биополитический концепт «Империя» был введен в философский дискурс в одноименной книге исследователями А. Негри и М. Хардтом. В нем они видели «утверждение системы пространственной всеобщности», в которой «территориальные границы не ставят пределов этой власти» (Хардт, Негри, 2004: 14). По их мнению, власть не могла и не может быть ограничена «рукотворными» государственными границами и носит всепроникающий характер. Поскольку объектом власти, по мнению М. Хардта и А. Негри, является вся «общественная жизнь в ее целостности» (Хардт, Негри, 2004: 14), Империю можно интерпретировать как «совершенную форму биовласти» (Хардт, Негри, 2004: 14).

Империя А. Негри и М. Хардта принципиальным образом отличается от классического понятия Империи как формы правления. Они апеллируют к трудам К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина, которые определили новую, позже названную В.И. Лениным (Ленин, 2021) высшей, стадию капитализма – империализм. Для нее характерно сращивание владельцев промышленного и финансового капитала с государственной властью, следствием чего является отстаивание властью интересов капитала с использованием всех имеющихся в ее распоряжении ресурсов (Ленин, 2021).

Империализм в разных странах имел свои отличительные черты, но всегда стремился к расширению и захвату новых рынков. Поэтому исследователи, разворачивая эту мысль с использованием введенного ими понятия «Империя», констатируют тот факт, что основная цель капитала – стать «единственной мировой властью» (Хардт, Негри, 2004: 212). Из-за одновременного наступления новой стадии капитализма в нескольких странах, где внутренние рынки захвачены или поделены, и начинается мировой конфликт за международные рынки – Первая империалистическая война.

Таким образом, каждое государство с рыночной экономической системой становилось своеобразным отделением и агентом Империи в глобальной системе. Поскольку имперская структура представляется исследователям саморегулирующейся, в ней нет единого лидера, хотя каждое государство претендует на этот статус. Несмотря на описание принципов работы Империи, М. Хардт и А. Негри не дают четкого определения придуманного ими концепта, «полагая его интуитивно понятным» (Рогов, 2015: 68).

Академический мир неоднозначно воспринял предложенную концепцию глобальной власти. В частности, А.Б. Баллаев в своей критической рецензии на книгу А. Негри и М. Хардта справедливо отмечает, что авторы намеренно отказываются от анализа «исторического опыта национальных государств», а также фактически игнорируют восточные государства (Баллаев, 2005: 225).

Еще один важный критический аспект рецензии касается вопроса сращивания масс с машинами, из-за чего пролетариат, по мнению А. Негри и М. Хардта, должен получить право на самостоятельный контроль в биополитическом производстве самого себя (Баллаев, 2005: 226). Автор рецензии критикует «создателей Империи» за архаичность, так как они опираются на концепции XIX в. без учета современных обстоятельств, но больше всего А.Б. Баллаева удивляет то, «с каким пафосом авторы излагают уже устоявшиеся, опущенные до уровня неприличной пропаганды представления о глобализации» (Баллаев, 2005: 223).

В том же ключе рассуждает В.С. Михайловский, полагая, что Империя представляет собой «лишь хорошо разработанный метатеоретический контекст современных неомарксистских исследований глобализации» (Михайловский, 2016).

Более положительные оценки идеям А. Негри и М. Хардта дает И.А. Евдокимов, подчеркивая разносторонность анализа предложенных ими концепций. Биополитика здесь в прямом смысле встречается только в связке с М. Фуко, который, по мнению А. Негри, смог «расширить марксистскую философию» (Евдокимов, 2025: 15). Такое расширение произошло за счет критики капиталистических методов управления, характерных для биополитики. У самого А. Негри такие методы обозначаются при помощи понятия «социальная фабрика». Существование последней выражается в том, что «любая сфера общества оказывается пространством, где капитализм управляет индивидами для извлечения прибыли» (Евдокимов, 2025: 21). Таким образом, можно утверждать, что А. Негри встроил идею биополитики в свои исследования, поскольку она хорошо дополняла и подкрепляла его антикапиталистические нарративы.

В зарубежных исследованиях апелляция к работам А. Негри осуществляется как в целях анализа современного капитализма, так и в контексте обсуждений учредительной власти и власти в целом. Отдельные понятия, связанные с Империей (например, нематериальный труд), используются в анализе цифрового капитализма (Fuchs, 2025), хотя понятие «Империя» напрямую не упоминается. Можно предположить, что игнорирование его осуществляется исследователями намеренно (Karam de Chueiri, Assy, 2025), поскольку формулировка и содержание данного концепта некорректны и абстрактны.

Понятие Империи, на наш взгляд, имеет существенный недостаток, наличие которого можно обосновать благодаря ленинской трактовке империализма. Проникновение рыночной логики в государственную систему посредством становления буржуазии правящим классом является объективным историческим этапом развития капитализма. В.И. Ленин не придумал этот процесс, а лишь дал ему понятное название и форму (Ленин, 2021). В отличие от него, А. Негри и М. Хардт пытаются придумать новый субъект власти – Империю. Взяв за основу механизмы и инструменты воздействия на глобальный мир, используемые агентами капиталистической логики, они создали некий собирательный образ, презентуя его как цельный и сложный. Можно сказать, они пытались «нащупать» нечто новое, что, по их мнению, уже существует, но еще не было открыто. Однако у них получилось создать, скорее, всепоглощающего политического монстра, нового «Левиафана», которого и назвали Империей.

Симбиоз Империи с биополитикой или биополитики с Империей? Отношения Империи и биополитики можно охарактеризовать как симбиотические: Империя становится субстратом или носителем биополитических приемов управления, а биополитика инкорпорируется в механизмы функционирования Империи и становится ее неотъемлемым атрибутом. Но необходимо определить, что здесь является первичным, а что – вторичным.

Итак, в первую очередь анализируемые понятия имеют общий генезис: это либеральнокапиталистическая парадигма, сформировавшаяся в XIX в. Либерализм начинает менять восприятие властью подконтрольных ей индивидов: осуществляется переход из образа подданных к образу граждан. Параллельно с этим капитализм все сильнее укрепляется на Западе. Когда либерализм и капитализм становятся частью государственной системы, подчиняя ее своей логике, возникает биополитика, становясь инструментом нормализации жизни общества с целью извлечения наибольшей пользы из граждан. Если следовать логике А. Негри и М. Хардта, здесь же начинает возникать и Империя, появляются первые агенты ее распространения.

Второй общей чертой Империи и биополитики можно назвать способ их существования – всепроникающий и бесформенный. Современные индивиды с самого рождения находятся внутри идеологического смыслового поля, порождаемого симбиотическим взаимодействием Империи и биополитики. Невозможно определить, где и как начинается их воздействие на индивидуальное сознание, где и когда оно заканчивается (и заканчивается ли). И Империя, и биополитика воспроизводят себя посредством превращения социальных отношений в глобальную фабрику, где продуцируется необходимое восприятие окружающего мира. Погружаясь в данный дискурс, можно пойти дальше в своих изысканиях и задаться вопросом: не включено ли «его стремление к освобождению» во «внутреннюю логику современного капитализма» (Шалагинов, 2015: 30), от себя добавим – и биополитическую логику? Создают ли эти субъекты власти «контролируемые» протестные движения и лозунги для сохранения status quo, но предоставляя таким замысловатым способом всем недовольным возможность законным образом высказать свои претензии?

Третья общая для Империи и биополитики черта – это восприятие человека как ресурса. Биополитическая логика заставляет видеть в человеке не личность, а набор характеристик и функций, и убеждает самого индивида оценивать себя именно в таких категориях. Империя тоже предполагает тот факт, что главная роль человека – высокоэффективный работник, который должен приносить прибыль руководству, а значит, и себе. В обоих случаях отношение к индивиду является строго антигуманистическим, направленным исключительно на максимизацию эффективности. Данный подход к оценке человека приводит к тому, что транснациональные корпорации и государства, ставшие большим предприятием, подавляют «человеческое в человеке, “отключая” те качества, которые мешают повышать его эффективность и продуктивность» (Сидорочкин, 2025: 30). Закономерным итогом этих действий становится создание человека-предприятия, который уже сам оценивает себя как инструмент с определенным коэффициентом полезного действия.

Роль цифровизации в распространении Империи. Цифровизация делает существующие границы (как межгосударственные, так и социальные) все более прозрачными, а мир – бесшовным. В цифровом пространстве ускоряется межкультурный обмен, культурные различия ста- новятся менее заметными, различные социальные группы сближаются друг с другом. Параллельно с этим цифровизация послужила ускорителем мировых экономических процессов, а значит, и катализатором распространения Империи.

Н. Афанасов, анализируя цифровизацию, конструирует тезис о том, что она является концом капитализма «в смысле его завершения и предельного воплощения» (Афанасов, 2025: 190). Частично с этим тезисом можно согласиться, поскольку капиталистическая логика теперь становится доступной населению не только через информационные каналы, которыми традиционно владеет буржуазия, но и через социальные сети. Последние оказывают сильное влияние на умы пролетариев, заставляя их мечтать о «лучшей» жизни. Примеры «успешного успеха», являющиеся зачастую лживыми или преступными, заставляют верить обычных людей в то, что и они смогут достичь аналогичных благ, не прикладывая при этом сверхчеловеческих усилий. Как только люди стали «адептами» культа капитала, Империя проникла в их сознание. Отныне она существует не только в макромире государственной экономики, но и микромире человеческих отношений.

В первом случае цифровизация способствовала увеличению скорости управления экономическими процессами в сотни раз. Главы транснациональных компаний получили возможность осуществлять личный оперативный контроль производственных и управленческих решений вне зависимости от местонахождения конкретного объекта. Это позволило быстро реагировать на геополитические и внутриполитические процессы, происходящие в различных государствах, учитывать локальные кризисы и конфликты и минимизировать убытки.

Сама цифровизация не внесла качественных изменений в Империю, но смогла открыть ей новые, более быстрые пути распространения. Теперь Империя может игнорировать старые границы и прошлых агентов трансляции ее логики и внедряться в сознание каждого человека, подключенного к Сети. Для цифровой Империи каждый подчиненный ее логике индивид становится местом «резервного копирования». Аналогичным образом цифровизация повлияла и на биополитику. Скорость распространения биополитических методов привела к тому, что управленческое и контролирующее воздействие на индивидов осуществляется как через привычные институты, так и напрямую. Благодаря социальным сетям биовласть оперативно получает непрерывный поток больших объемов данных о населении, которые оно само и предоставляет.

Глобализация как путь распространения Империи . Глобализация начала сближать ранее практически невзаимодействующие регионы, превращая мир в «глобальную деревню» (Маклюэн, 2018). Этот процесс через захват ресурсов и рабочей силы военным путем привел к распространению европейских культурных и политических ценностей в другие страны и регионы. Этим же способом мир узнал и о биополитике. Там, где человек не был ресурсом, а деньги не были главной целью в виде накопленного капитала, начали утверждаться либерально-капиталистические, а позже и неолиберальные идеи. За счет этого создавалось пространство Империи.

Является ли Империя либеральной, неолиберальной, коммунистической, консервативной? Какие понятия позволят наиболее точно охарактеризовать данное явление? Вероятно, главной особенностью ее является то, что она может трансформироваться и адаптироваться под окружающие обстоятельства. Этот процесс мимикрии необходим Империи для встраивания в любую систему с целью последующего подчинения ее функционирования капиталистической логике. Она настолько бесформенна по своей сути в отношении политики, что, обладая чертами одной из ранее перечисленных политических идеологий, не смогла бы встраиваться в разнообразные государственные системы. Став частью новой системы, ранее суверенные государства становятся связанными «неразрывными» узами капитализма.

Можно предположить, что, несмотря на минусы, государствам выгодно быть частью большой системы, поскольку благодаря этому появилось международное разделение труда, являющееся неоспоримым плюсом глобализации. Однако, включая в эту систему капиталистическую логику, мы превращаем ее участников в конкурентов, жаждущих заполучить все ресурсы для удовлетворения собственных потребностей при помощи подчинения остальных выгодному для них порядку.

Все вышесказанное подводит нас к выводу о том, что Империя не подчинена ни одной из политических идеологий или национальных государственных систем, а живет благодаря капиталистической логике, обретшей бесформенный образ в виде Империи, где «любая практика экономизируется, обретая торговую ценность» (Евдокимов, 2025: 13).

После кризиса 2008 г. все больше стран стали сомневаться в идее глобального открытого рынка, что привело к «стремлению ключевых игроков к созданию более автономных национальных экономик» (Портанский, 2024: 8). Власти национальных государств испытывали опасения по поводу сохранности политического суверенитета, что усугубляло ситуацию. Однако, на наш взгляд, это не значит, что глобализация оказалась проигрышной идеей, и есть повод для активизации процессов деглобализации.

Во-первых, это обусловлено тем, что экономика не исчерпывает всех сфер жизни и деятельности государства и общества. Глобализация, многократно усиленная цифровизацией, смогла обеспечить небывалый ранее культурный обмен между людьми из разных стран мира. Данный фактор может свидетельствовать о появлении глобального общества и наднационального мышления (хотя последнее находится только в стадии формирования).

Во-вторых, государства не перестали стремиться к объединению, но их союзы стали носить более локальный характер. Власти отдельных стран понимают важность пользы от экономической глобализации, поэтому создают буферы в виде локальных торговых союзов для совместного участия в функционировании мирового рынка.

Текущая ситуация, на наш взгляд, не содержит принципиальных угроз для Империи. Последняя существует не благодаря сделкам и союзам, а на основе капиталистической логики, которой руководствуются не только экономически и политически стабильные государства, но и те, которые находятся в кризисе.

Недовольство интернет-пользователей, разумеется, – значимый фактор, но совершенно недостаточный для борьбы с Империей. Чтобы успешно сражаться с врагом, необходимо знать его в лицо, а не концентрировать внимание на его сателлитах. Как справедливо отмечают А. Негри и М. Хардт, невозможно победить Империю, подчинив какое-то одно государство, пусть даже лидирующее в глобализационных процессах. В основе успешной борьбы должно лежать просвещение. Материя определяет сознание, но если в окружении индивида отсутствуют источники информации, в которых содержатся аргументированные разъяснения происходящих процессов, то и осознания проблемы, а вместе с тем и ее решения, не происходит.

Заключение . Итак, Империя – это не теневое правительство или сговор особо крупных транснациональных компаний и не абстрактная сверхъестественная сущность, буквально захватывающая души людей. Она представляет собой совокупность разных политических идей (использование которых необходимо для успешного мимикрирования и интеграции в государственные системы), капитализма и общемирового тренда на встраивание в рыночную экономику, но не новую форму власти.

Несмотря на существующую взаимосвязь, названную ранее симбиозом, Империя и биополитика не являются идентичными явлениями. Если рассматривать Империю как новую форму власти, что нам и предлагают А. Негри и М. Хардт, то биополитика будет лишь набором инструментов для нее, благодаря которому возможно осуществлять подчинение все новых индивидов. Но если мы отойдем от этого образа и взглянем на предложенную нам идею как на попытку придать форму глобализирующейся капиталистической логике, подчиняющей и контролирующей сознание убежденных в ее истинности людей, то мы увидим, что идея Империи не нова, она уже давно существует как часть биополитики.

Интерпретация Империи, предложенная А. Негри и М. Хардтом, на наш взгляд, должна быть уточнена и конкретизирована с учетом процессов цифровизации. Если принять за аксиому то, что в основе функционирования Империи лежит капиталистическая логика, то анализ обозначенного феномена нужно осуществлять с учетом адаптации этой логики под конкретные социальные и политические обстоятельства. Однако при этом актуализируется вопрос, который поднимает в одной из своих работ Н. Афанасов: можно ли представить конец капитализма? С одной стороны, капитализм – это сила, которая постоянно растет. С другой – как отмечалось выше, Империя формируется в контексте сложного сочетания центробежных и центростремительных сил, которым придают ускорение новые цифровые технологии. Сейчас мы находимся на этапе возможного пика развития капитализма, и нас ждет столкновение внутренних противоречий, заложенных в природе капиталистической логики, а то, что выглядело силой – всепроникновение и глобальная распространенность, обернется против него, поскольку кризис в условиях глобализации всегда может быть только системным.

Отлично иллюстрирует принцип работы Империи образ кольца всевластия из романа Дж.Р. Толкиена «Властелин колец»1. Подобно тому, как персонажи, получая в руки этот артефакт, были убеждены, что смогут управлять им, но фактически оказывались под властью кольца, так и в Империи: каждое из государств находится в системе сложных взаимоотношений, стремится занять лидирующее положение и управлять другими, но на самом деле лидерство будет в исключительном случае временным, а в наиболее типичном – эфемерным. Невозможно подчинить себе идею, которая уже давно подчинила всех своих последователей.

Таким образом, гипотеза исследования о симбиотическом соотношении Империи и биополитики подтверждена нами частично, поскольку состоятельность Империи как новой формы власти подвергается обоснованным сомнениям.

Практическая значимость настоящего исследования заключается в критическом переосмыслении понятия «Империя», что дает возможность посмотреть с иного ракурса на современные процессы глобализации. Описание взаимосвязи Империи с биополитикой может быть полезным для углубления понимания причин и возможных последствий нарастающего кризиса взаимоотношений современных национальных государств. Дальнейшие исследовательские перспективы имеет более подробное рассмотрение взаимовлияния Империи и ее методов на цифровизацию и глобализационные процессы.