Империя как духовная и историческая реальность: к тройному юбилею императора Николая I

E-mail:                       ORCID:

Candidate of Philosophy, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Theology, St. Petersburg Theological Academy.

E-mail:                       ORCID:

Ccc)

BY-NC

Уникальная для современных научных журналов традиция выпуска тематических номеров «Русско-Византийского вестника» продолжается и в новом 2026 г.1 Однако если большинство наших последних выпусков, в рамках главной ваковской специализации журнала 5.7.2. «История философии» (философские науки), были посвящены мыслителям, крупным представителям отечественной и зарубежной философской мысли и значимым идейным концепциям2, то на сей раз мы обращаемся преимущественно к специализации 5.6.1. «Отечественная история» (исторические науки).

Здесь также, как и при подготовке «философских» номеров, наш журнал стремится держать высокую планку, приглашая к соработничеству ведущих отечественных специалистов-историков и постоянно расширяя круг авторов и творческих контактов. Мы привлекаем уже сотрудничающих с нами и новых ученых к участию в научнопросветительском проекте «Византийский кабинет», который в 2026 г. отметил свое 10-летие, и к публикации на страницах «Русско-Византийского вестника»3.

Настоящий — «Николаевский» — номер не просто приурочен к памятным датам в истории России, но стремится осуществить глубинную ревизию сложившихся историографических мифов. Три юбилея императора Николая I (отмечавшиеся в 2025 г. 170-летие со дня кончины (1855–2025) и 200-летие восшествия на престол (1825–2025), а также 230-летие со дня рождения (1796–2026), празднуемое в 2026 г.) задают смысловой каркас выпуска, далеко выходящий за пределы формальной биографики.

Предлагаемые вниманию читателей материалы объединены сквозной методологической идеей: самодержавная власть императора, «Помазанника Божиего», в России рассматривается не как архаичный политический институт прошлых веков, интересный лишь с исторической точки зрения, а как сложный и актуальный религиознофилософский, культурный и геополитический феномен.

Научная ценность публикуемых работ заключается, прежде всего, в преодолении двух крайностей: неглубокого, неосмысленного, стереотипического восхваления, ли-

Портрет императора Николая I. Худ. Е. И. Ботман, 1856 г.

шенного критического анализа и внимания к конкретным идеям и фактам рассматриваемых эпох (от Павла I до Александра II), и, особенно, обличительной либеральной парадигмы, сводящей, в частности, образ Николая I к метафоре «жандарма Европы». Авторы номера, опираясь на солидную источниковую базу, в том числе впервые вводимые в научный оборот архивные документы и современные методы т. н. «интеллектуальной истории», выстраивают объемную картину, преодолевающую устаревшие штампы.

Ключевой для этого выпуска раздел «Отечественная история» открывается статьей-обзором Л. В. Выскочкова ⁴, который в контексте юбилеев Николая Павловича анализирует отечественную историографию за минувшую четверть века. Автор констатирует формирование новой научной парадигмы: Николай I предстает не как реакционер «Николай Палкин», а как неординарный государственник, «консерватор с прогрессом» и работник на троне, предпринявший первые шаги к отмене крепостного права. Представленный обзор ведущего на сегодняшний день отечественного исследователя личности и эпохи Николая I — почти сто вышедших за последнее время трудов об императоре — имеет большую ценность для продолжения научной работы в данном направлении.

конференции «Русско-Византийский Логос» 13 сентября 2022 г. // Русско-Византийский вестник. 2023. № 4 (15). С. 230–240; Их же. О деятельности «Византийского кабинета» в 2022 г. // Русско-Византийский вестник. 2023. № 4 (15). С. 241–259; Их же. О деятельности «Византийского кабинета» в 2023 г. (январь-июнь) // Русско-Византийский вестник. 2025. № 1 (20). С. 201–234; Их же. О V Научно-богословской конференции «Русско-Византийский Логос», прошедшей 13–14 сентября 2023 г. // Русско-Византийский вестник. 2025. № 1 (20). С. 235–251; Гаврилов И. Б. «Философия русского возрождения» по заветам Ивана Ильина. Обзор Вторых Ильинских чтений «Византийского кабинета» СПбДА от 12 декабря 2024 г. (К 70-летию со дня кончины великого русского философа) // Русско-Византийский вестник. 2025. № 2 (21). С. 180–189.

• ⁴ Выскочков Л. В. Император Николай I в контексте юбилея (1825–2025) // Русско-Византийский вестник. 2026. № 1 (24). С. 46–64.

• Н.    П. Таньшина ⁵ на примере свидетельств французских современников демонстрирует удивительный парадокс: даже непримиримые критики России, создавая «черную легенду», не могли отказать императору в величии, тем самым фиксируя нерасторжимость образа страны и ее правителя в сознании Европы.

Этот взгляд «извне» органично дополняется взглядом «изнутри». В. Ю. Даренский ⁶ в новаторском ключе анализирует Николая I как литературного критика, чье мировоззрение базировалось на античном принципе калокагатии, возвращая фигуре монарха статус полноценного участника культурного процесса Золотого века.

Тему идеологического конструирования продолжает А. О. Мещерякова ⁷, прослеживающая генезис и эволюцию образа «священной войны» в риторике власти и консервативных мыслителей Николаевской эпохи — от Польского восстания до Крымской кампании. Особую ценность представляет анализ того, как теологический концепт становился инструментом национальной мобилизации.

Проблема манипуляции страхами раскрывается в статье Д. А. Бадаляна ⁸, где показано, как «страх революции» уже в XIX в. превращался в орудие внутриполитической борьбы, что позволяет проводить небезосновательные параллели с катастрофой 1917 г. Причем автор подчеркивает, что дискредитация национально-ориентированных сил «изнутри» «странно» совпадала с такими же инвективами, звучавшими в Западной Европе из уст противников национального направления в политике России.

Ценным фактическим материалом служит исследование Н. И. Петрова ⁹ об имянаречении третьего сына Николая I в честь новгородского блаженного Николая Кочанова. Антропонимический факт вырастает в свидетельство глубоко личного, почти народного благочестия императора, инициировавшего впоследствии почитание юродивых в элите.

Идейные искания Николаевской эпохи отражает и статья И. А. Виноградова ¹⁰, который трактует Н. В. Гоголя как единомышленника Николая I по укреплению и развитию русской православной государственности, анализируя острую социальнополитическую направленность даже в ранних, казалось бы, фольклорных повестях писателя. Особую ценность представляют актуальные замечания автора по поводу обличения Гоголем «мазепинства» запорожской среды и раскрытия его глубинных причин, а также гоголевская концепция «поэзии русской государственности», опровергающая стереотип «Николая Палкина». «Политика как сама судьба народа, религиозно-патриотическая поэзия, имперскость — все это вещи вдохновляющие», и, в полном согласии с этим представлением, русский монарх выступает сквозь призму творчества Гоголя «вождем-вдохновителем, воспитателем и даже педагогом своих подданных».

Материальная же сторона жизни венценосца раскрывается И. В. Зиминым11, представившим уникальные бухгалтерские книги, позволяющие заглянуть в мир личных трат и благотворительности на «собственной половине» императора и отражающие образ скрупулезного, порядочного и скромного в быту человека.

Продолжая тематику сподвижников Николая I и сюжета, связанного с противостоянием элит, И. М. Лебедянцев ¹² рассматривает конфликт вокруг журнала «Москвитянин», где министр просвещения С. С. Уваров и его сподвижник М. П. Погодин столкнулись с интригами своих оппонентов. По мнению автора, несмотря на консервативное направление политики императора, рассмотренный сюжет свидетельствует о зависимости судеб охранительных изданий не только от государственной идеологии, но и от «патрон-клиентских отношений».

Д. И. Стогов ¹³ анализирует ретроспективный взгляд консерваторов конца XIX — начала XX в., которые видели в Николае I идеал твердости, мужества и преданности православию, однако вслед за славянофилами критиковали его за «немецкое засилье» и отрыв власти от корней Московской Руси, преодоленный, по их мнению, уже в эпоху Александра III.

Второй тематический блок в рамках исторической рубрики расширяет горизонт исследования на целую плеяду русских и европейских монархов, чьи судьбы тесно переплетены.

Публикация Е. В. Переваловой ¹⁴ реконструирует противоречивый образ «неуловимого Протея» — императора Александра I — по материалам «Русского вестника». Автор доказывает, что расширение границ гласности в пореформенной России сделало возможным критический анализ личности и деяний монарха без разрушения консервативного монархического дискурса.

Особо отметим исследование И. Т. Сулейманова ¹⁵ об отношениях императрицы Марии Александровны, любимой невестки Николая I, супруги Александра II, и короля Людвига II Баварского. Эта статья представляет собой сложную реконструкцию дипломатической и эмоциональной коммуникации, в которой романтический миф о «сказочном короле» корректируется соображениями государственных интересов Российской империи. Автор вводит в оборот уникальные эго-документы из архивов Гессена и Баварии.

• В.    В. Калиновский ¹⁶ обращается к наследию свт. Иннокентия (Борисова), «русского Златоуста», который видел в Крыму не проблемную окраину российского государства, а колыбель русского православия, сакральную купель Крещения Руси, и стремился к его возрождению как «Русского Афона» — неотъемлемой части православной империи.

Фигура отца Николая I, императора Павла I, рассматривается А. Ю. Митрофановым ¹⁷ через призму прагматической подготовки к Средиземноморскому походу, что позволяет уйти от известного мифа о непредсказуемости павловского царствования и увидеть его роль в становлении военно-морской доктрины.

Научный вес номера значительно усилен историко-философским и теологи ческим материалами в рамках т радиционной рубрики «История философии».

Статья О. Л . Фетисенко ¹⁸ об эволюции мировоззрения дипломата М. А. Хитрово под влиянием «Византизма и Славянства» К. Н. Леонтьева являет собой образец тонкого текстологического анализа: зафиксирован момент перехода от эпиграмм-насмешек к невольному усвоению леонтьевской терминологии, то есть к признанию того, что истинное развитие противоположно «уравнительному прогрессу»¹⁹.

Рецепция русской мысли на Западе блестяще раскрыта Т. Н. Резвых ²⁰ в работе о прочтении Достоевского основоположниками диалектической теологии. Вывод автора о том, что Э. Турнайзен и К. Барт, интерпретируя русского писателя, фактически заложили основы протестантской теологии XX в., ставит вопрос о Достоевском как об одном из «отцов церкви» современной западной мысли²¹.

В новой рубрике «Научная полемика» А. Ю. Митрофанов ²² продолжает начатый в прошлом номере острый византологический диспут с А. В. Маркидоновым²³, защищая гипотезу о возможном знакомстве императора-иконоборца Льва III Исавра с 82-м правилом Трулльского Собора 691–692 гг.

Кульминацией философского осмысления феномена Империи выступает фундаментальная научная рецензия М. В. Медоварова ²⁴ на восьмисотстраничную книгу А. Г. Дугина «Бытие и Империя», которая «до сих пор не оценена должным образом ввиду как ее объема, так и междисциплинарного характера». Рецензент соглашается с определением этого труда как «малой энциклопедии Империи», отмечая как положительные стороны и достижения автора, так и упущения и недостатки книги. Рецензия подчеркивает, что обращение к онтологии Империи сегодня актуально в контексте полемики и с республиканским секуляризмом, и с маргинальным неоязыческим цезарепапизмом.

Таким образом, материалы первого номера научного журнала «Русско-Византийский вестник» за 2026 г. решают единую научную задачу: вернуть понятию «Империя» его подлинный историософский смысл, очищенный от наслоений идеологической конъюнктуры. Редколлегия «Русско-Византийского вестника» видит свою миссию в продолжении этой междисциплинарной работы по восстановлению преемства между отечественной православной наукой и живой традицией русско-византийской мысли.