История развития категории трудового права "ученический договор"

Введение .

В современных условиях рыночной экономики в России стремительно развивается процесс внедрения новой техники и технологий, обмена информацией, вследствие чего, полученное работником образование устаревает, в результате становится не востребованным на рынке труда. В связи с этим, возрастает значение подготовки и дополнительного профессионального образования кадров для общественного производства, а вместе с ней, и ученического договора, посредством которого обеспечивается реализация получения новой специальности.

На повышение роли указанного договора в настоящее время обратил внимание Президент РФ В. В. Путин, который в ходе своего выступления на пленарном заседании Петербургского международного экономического форума, состоявшего в период с 14 по 17 июня 2023 года, призвал Правительство РФ подготовить предложения по развитию такого инструмента, как ученический договор, тем самым, указав на необходимость его совершенствования.

Изложенное обусловливает потребность в дальнейшем исследовании этого договора, но для его проведения, представляется необходимым, прежде всего, обратиться к изучению развития трудового законодательства, регулирующего профессиональную подготовку и ученический договор, происходящего на различных этапах социально-экономического развития России, так как это будет способствовать, в первую очередь, получению полного представления о таком договорно-правовом способе регулирования, как ученический договор, а также, определению направления совершенствования правового регулирования этой важной категории трудового права.

Отношения по подготовке и дополнительном профессиональном образовании лиц, ищущих работу, или работников организации, имеют давнюю историю своего развития. По этому поводу Н. Г. Александров писал: «Складывающиеся на почве цеховых привилегий правоотношения между мастером и подмастерьем (или учеником) было исторически первой правовой фор мой общественно-трудовых отношений, не сливавшейся с вещноправовыми отношениями, поскольку подмастерье (и ученик) уже не был объектом полной или неполной собственности мастера. Трудовое отношение между мастером и подмастерьем было уже трудовым правоотношением в смысле отношения между субъектами права по поводу применения рабочей силы одного из них» [1, с. 25–26].

Ученический договор по КЗоТ 1918 г. и КЗоТ 1922 г.

Первый в отечественном трудовом законодательстве КЗоТ РСФСР 1918 г., отражавший особенности социальной политики советского государства в период военного коммунизма, не содержал никакой информации о профессиональном обучении, т.е. не предусматривал регламентацию отношений по ученичеству. Но Декретом СНК РСФСР от 29 января 1920 г. «О порядке всеобщей трудовой повинности» была установлена «учебная профессионально-техническая повинность» (СУ РСФСР. 1920. № 70. Ст. 342), в связи с чем все лица в возрасте от 18 до 40 лет были обязаны пройти заводские вечерние краткосрочные курсы.

В отличие от него, КЗоТ РСФСР 1922 г. уже включал специальную главу «Об ученичестве», в которой содержался комплекс норм (ст. 121– 128), обеспечивающих профессиональную подготовку кадров. Тем не менее, данные статьи не раскрывали определения понятия «ученичество» и ничего не говорили об ученическом договоре. Но, в ст. 121 этого Кодекса давалось понятие «ученик», которое гласило, что «под учениками разумеются лица, состоящие в школах ученичества, учебных бригадах и мастерских, а также, проходящие индивидуальное обучение в процессе производства под руководством квалифицированных рабочих».

До принятия КЗоТ РСФСР 1971 года было принято множество различных нормативных актов, регулирующих организацию и проведение профессионального обучения, среди которых обращает на себя внимание «Положение о подготовке и повышении квалификации рабочих непосредственно на производстве» от 10 мая 1963

года, утвержденное Госкомтрудом СССР, Гос-профобром СССР, ВЦСПС (Москва: Профтехиз-дат, 1963), которое предусматривало заключение с учениками особого договора, который должен был утверждаться ФЗМК.

Но уже «Типовое положение о подготовке и повышении квалификации рабочих непосредственно на производстве» от 18 октября 1968 года, утвержденное Госкомтрудом СССР, Госпрофоб-ром СССР, ВЦСПС (Бюллетень Госкомтруда СССР. № 4. 1969), предусматривало профподготовку новых рабочих после оформления их приема на работу и включения в списки рабочих данного предприятия; тем самым исключалось заключение с ним договора об ученичестве.

В итоге, как следует из трудового законодательства, регулирующего отношений по профессиональной подготовке рабочих на производстве, действующего в этот период времени, правовым средством, обеспечивающим профессиональную подготовку новых рабочих, был трудовой договор, что давало основание ученым-трудовикам рассматривать ученичество как составную часть трудового договора или его разновидность [2, с. 141; 3, с. 147; 4, с. 66–75; 5, с. 14-15; 6, с. 5; 7, с. 140]. Тем не менее, отмеченным законодательством о труде и советской наукой трудового права были заложены основы учения такой правовой категории, как «ученический договор».

Регламентация отношений по профессио нальному обучению на производстве в КЗоТ 1971 г .

Принятые в 1970 году Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о труде, в ст. 83, предусматривали порядок профобучения на производстве, который конкретизировался, закрепленными в главе «Льготы для рабочих и служащих, совмещающих работу с обучением» ст. 184–187 КЗоТ РСФСР 1971 года, но специальная глава об ученическом договоре в нем отсутствовала. В период действия данного Кодекса правовое регулирование профессиональной подготовки рабочих в большей степени осуществлялось на основе подзаконных актов, одним из которых было «Типовое положение о профессиональном обучении рабочих непосредственно на производстве», утвержденное постановлением Госкомтруда СССР, Госпрофобра СССР и Секретариата ВЦСПС от 04 марта 1980 года (Бюллетень Госкомтруда СССР. 1980. № 5. с. 3).

Но, несмотря на множественность нормативных актов, регламентировавших профессиональное обучение рабочих, ни один из них, также как и КЗоТ 1971 года, не содержал таких понятий как «ученик», «ученичество», «ученический договор» и не предусматривал возможность заключения специального договора, оформлявшего бы отношения по подготовке работников непосредственно на производстве. Более того, указанное Типовое положение в п. 8 предусматривало, что подготовка новых рабочих на производстве – это профессиональное обучение лиц, ранее не имевших профессий, перечень которых утверждается Госпрофобром СССР в установленном порядке. Подготовка новых рабочих осуществляется из числа лиц, принятых на работу на предприятие.

Тем самым, как и прошлым законодательством, правовым средством, обеспечивающим подготовку указанных лиц, признавался трудовой договор. К тому же, из действовавшего законодательства, регулирующего отношения по производственному обучению, не ясно было, каким же образом обучающийся становится полноправным рабочим предприятия. В период обучения он не являлся им, а действие договора о приобретении специальности прекращалось в связи с истечением срока его действия и сдачей квалификационных экзаменов. Но каково будет дальнейшее правовое положение этого лица, действующее на тот момент трудовое законодательство ничего не говорило.

Надо полагать, что предварительный и срочный характер договора о приобретении специальности давал основание считать, что юридическим фактом, преобразующим правовой статус обучающегося в правовое положение рабочего предприятия, служило заключение трудового договора и переход на самостоятельную работу по полученной специальности.

Кроме этого, как уже было отмечено, направление рабочих на производственное обучение производилось только после оформления приема на работу. Термин «прием на работу», использовавшийся «Типовым положением о профессиональном обучении рабочих непосредственно на производстве», понимался как заключение трудового договора, но последний не соответствовал природе и сущности правоотношений по профессиональному обучению рабочих.

Однако, хотя трудовое законодательство и страдало указанными недостатками, тем не менее, из него усматривалось, что между работодателем и лицом, желающим приобрести специальность на производстве, возникала юридическая связь, т.е. отношения по профессиональной подготовке, характеризовавшиеся специфическими особенностями, состоящими в том, что им были присущи элементы учебных отношений. По этому поводу В.Н. Артемова писала: «Во всех случаях, это будет правовая связь, направленная на организацию и осуществление обучения, на создание условий для реализации дополнительных прав и обязанностей, принятых на себя сторонами при заключении соответствующего соглашения…. Общей является и непосредственная служебная роль данных отношений: более полное обеспечение предприятий кадрами высокой квалификации, усиление эффективности труда посредством повышения степени усвоения работниками теоретических знаний…» [8, с. 42, 45].

К тому же, очевидно, что указанная юридическая связь между работодателем и лицом, желающим

получить специальность непосредственно на производстве, возникала на основании достигнутого и выраженного ими согласованного волеизъявления, т.е. соглашении (договора) о профессиональном обучении, которое являлось правовой формой их регулирования.

В связи с этим, следует отметить, что представители советской науки трудового права, основываясь на том факте, что отношения по профессиональной подготовке на производстве имели тесную связь с трудом в конкретной организации, рассматривали их в качестве структурного элемента системы трудовых отношений, охватываемой предметом трудового права [9, с. 56; 8, 79–91].

При этом некоторые авторы рассматривали вышеуказанное соглашение (договор) договором ученичества, влекущего возникновение отношений по профподготовке, который являлся разновидностью трудового договора [10, с. 92; 11, с. 107; 12, с. 100; 13, с. 104; 14, с. 130]. Другие считали, что подготовка новых рабочих осуществлялась в рамках договора ученичества, который носил самостоятельный характер и не был разновидностью трудового договора [15, с. 83;16, с. 19; 17, с. 56]. Третьи ученые-трудовики полагали, что основанием возникновения отношений по профессиональному обучению рабочих было не что иное, как трудовой договор [18, с. 156–158]. И, наконец, четвертые авторы признавали вы-шеотмеченное соглашение (договор) самостоятельным, особым договором о приобретении специальности [19, с. 135–138].

Наличие в литературе различных точек зрения по одному и тому же предмету, свидетельствовало об отсутствии единого мнения в советской науке трудового права о том, чем же в действительности является соглашение (договор) о получении работником новой специальности путем проведения профессиональной подготовки: трудовым договором, его разновидностью или самостоятельным договором, отличным от трудового договора.

Такое негативное положение, по всей видимости, объяснялось отсутствием законодательства, которое регламентировало бы соглашение (договор) о профессиональной подготовке. В свою очередь, это было обусловлено тем фактом, что развернувшаяся в науке трудового права полемика о правовом регулировании подготовки квалифицированных рабочих характеризовалась недостаточной разработанностью концепции ученического договора. Но, несмотря на многообразие научных позиций, никто из вышеназванных ученых-трудовиков не подвергал сомнению трудоправовую природу отношений по профессиональной подготовке, переподготовке и повышению квалификации работников непосредственно на производстве, а также и аналогичную природу вышеотмеченного соглашения (договора), именуемого ими ученическим договором.

Вместе с этим, следует заметить, что, наряду с ученическим договором, в центре внимания специалистов в области трудового права был и договор о повышении квалификации работников предприятия (учреждения) [8, с. 79-90; 20, с. 180]. При этом их мнения не совпадали, так как одни из них полагали, что основанием возникновения отношений по повышению квалификации является ранее заключенный трудовой договор, а другие тот же договор, опосредующий указанные отношения, расценивали разновидностью трудового договора. Однако надо иметь в виду, что на момент проходившей дискуссии по поводу договора о повышении квалификации легальное его закрепление в трудовом законодательстве отсутствовало.

Ученический договор по нормам ТК РФ .

Становление и развитие рыночной экономики в России обусловили необходимость проведения кодификации законодательства о труде, которая завершилась принятием в 2001 году нового Трудового кодекса РФ (далее – ТК РФ). В данный Кодекс была включена 32 глава «Ученический договор», содержащая ст. 198–208, нормы которых ориентировались на регулирование отношений по подготовке и дополнительному образованию работников.

Согласно ч. 1 ст. 198 ТК РФ, работодатель – юридическое лицо (организация) имеет право заключать с лицом, ищущим работу, или с работником данной организации ученический договор на получение образования без отрыва или с отрывом от работы. Тем самым, организация (предприятие) наделялась правом заключать ученические договоры двух видов: с лицом, ищущим работу, и с работником этой же организации. Отсюда следовало, что соглашение (договор) о профессиональной подготовке и повышению квалификации рабочих законодатель уже конкретно именует термином «ученический договор», тем самым, с учетом указанных норм 32 главы ТК РФ, устанавливалась трудоправовая природа этого договора.

Однако некоторое время данная норма действовала в несколько иной редакции, в которой устанавливалось, что ученический договор с лицом, ищущим работу, является гражданско-правовым и регулируется гражданским законодательством. Тем самым, законодатель признавал этот договор категорией гражданского права в связи с чем, отношения по профессиональной подготовке и повышению квалификации, которые более ста лет составляли предмет трудового законодательства, были механически перенесены в сферу регулирования гражданского права. Данная новелла сразу же была воспринята некоторыми учеными, необоснованно предлагавшими в данном случае воспользоваться конструкцией договора возмездного оказания услуг, предусмотренного ст. 779 ГК РФ [21, с. 8].

С таким трудно понимаемым и необдуманным решением законодателя нельзя было согласить- ся. Ведь ст. 202 ТК РФ устанавливает, что ученичество организуется в форме индивидуального, бригадного, курсового обучения и в иных формах. Каждая из указанных форм обучения включает в себя как производственное обучение, так и теоретические занятия, что предполагает приобретение профессионального умения и навыков обучающимися в процессе изготовления продукции или выполнения работ с соблюдением требований к их качеству. В этих целях, каждому ученику с начала производственного обучения выделяется рабочее место, оснащенное необходимым оборудованием, инструментами и материалами. Поэтому ученик личным трудом участвует в деятельности организации, т. е. основой обучения является его трудовая деятельность. В силу этой тесной связи обучения с трудом, ученический договор имеет трудоправовую природу и занимает определенное место в кругу договоров, находящих применение в трудовом праве, которые регламентируются нормами трудового законодательства. Этот договор является основанием для возникновения отношений по подготовке и дополнительному профессиональному образованию работников непосредственно у данного работодателя, которые входят в предмет трудового права, поскольку данные отношения, согласно ст. 1 ТК РФ, непосредственно связаны с трудовыми отношениями и имеют вполне самостоятельный характер.

Все изложенное является убедительным аргументом, подтверждающим трудовую природу ученического договора, что, по всей видимости, послужило весомым основанием для исключения законодателем из ст. 198 ТК РФ указания на необходимость регулировать ученический договор гражданским законодательством.

Тем самым, им была окончательно признана трудоправовая природа ученического договора, который может быть заключен, как лицом, ищущим работу, так и работником данной организации.