Историография российской Гражданской войны: причины актуализации на современном этапе развития отечественной исторической науки

Историография российской Гражданской войны [1917 (1918) – 1920 (1922)]1 проходит в современной российской исторической науке по разряду приоритетных. Более того, она отличается высоким накалом дискуссий, которые зачастую переходят в жесткую полемику. Здесь проявляется политизация [только со знаком, наоборот (по сравнению с советским периодом развития отечественной науки)]. Между тем, тезис об еще большей актуализации и без того вроде бы актуальной проблемы, требует соответствующей аргументации. Необходимо выдвинуть два методологических посылов.

Во-первых , в теории методологии истории (и это заметили еще советские ученые) определение актуальности сопряжено с большими трудностями, а нередко и разногласиями. Например, Н.А. Ерофеев отмечал, что иногда актуальное звучание приобретают работы, «в свое время не привлекшие к себе внимания». Кроме того, справедливо полагал ученый, для оценки степени актуальности «нередко бывает необходимо известное время».

Актуальными подчас оказываются такие вопросы и темы, которыми историки занимаются давно и которые казались решенными. «В новой обстановке прошлое часто поворачивается новыми, незамеченными ранее сторонами и мы начинаем видеть то, чего ранее не замечали. Каждое поколение открывает в прошлом что-нибудь новое для себя». Между тем, в каждый конкретный момент истории «есть исторические вопросы, которые уже не актуальны, и есть такие, которые актуальны»2. Представляется уникальным и такое суждение Н.А. Ерофеева: «Существуют две ошибки в понимании актуальности исторического труда. Одна из них – представление, что лучшему пониманию настоящего может помочь только такой труд, в котором рассматриваются явления прошлого, сходные или, во всяком случае, сопоставимые с настоящим... Другая ошибка в понимании актуальности – отождествление ее с хронологической близостью к нашим дням. В действительности актуальным историческим исследованием может быть работа, посвященная любому явлению прошлого, даже самого отдаленного»3.

Во-вторых , необходимо провести четкую разграничительную линию между дефинициями «актуальность» и «конъюнктура». Здесь можно согласиться с позицией Н.А. Смоленского. Он считает, что имеются такие основания для демаркации этих дефиниций: актуальность тематики исследований историка «является показателем меры его гражданской позиции: общественный интерес к прошлому он воспринимает как своего рода заказ и своим трудом стремится реагировать на запросы и потребности времени». А если исследователь, игнорирует элементарные требования и стандарты научного мышления, а после этого еще и стремится поставить прошлое на службу дня, он становится конъюнктурщиком. По нашему мнению, Н.А. Смоленский нашел ответ на вопрос, чем же конъюнктура отличается от подлинной актуальности исторических исследований. « Актуальность – исследователь по отношению к прошлому задает только вопрос. Конъюнктура – исследователь «подгоняет» трактовку событий прошлого под заранее определенную, навязываемую этому прошлому форму ответа и составляет представление о нем в угоду тем или иным веяниям окружающей историка среды»⁴. Искажение смысла и сути событий прошлого становится при конъюнктуре неотвратимым.

Целью работы является поиск ответ на вопрос, почему актуальность историографии российской Гражданской войны еще более актуализируется на современном этапе развития отечественной исторической науки.

МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЙ

Автор опирался на следующие принципы: объективность в изучении явлений, процессов, связей и отношений , позволяющая рассмотреть историографические и исторические источники по своей теме во всем многообразии, без каких-либо заранее заданных оценочных суждений и конъюнктурных соображений⁵; историзм , подразумевающий анализ каждого исследуемого факта в его развитии, взаимосвязи, взаимообусловленности, в единстве прошлого настоящего и будущего.

Все источники и литература проанализированы по проблеме как с точки зрения накопления и систематизации, так и с точки зрения их оценки и интерпретации6. Опирался автор и на современные методы исторического и историографического исследования, получившие соответствующую глубокую научную разработку7.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

С количественной точки зрения современным российским историкам и историографам, специализирующимся на проблематике братоубийственной российской Гражданской войны, есть, что изучать, ибо в их распоряжении имеется огромный массив историографических и исторических источников (табл. 1).

Таблица 1. Число публикаций по истории Гражданской войны в России, изданных в Советском государстве и РФ

Составлена по: Шелестов Д.К. Советская историография Гражданской войны и военной интервенции в СССР // Вопросы истории. 1964.№ 2. С. 22; Нарский И. Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала в 1917 – 1922 гг. М., 2001. С.13; Устинкин С.В. Трагедия белой гвардии. Моногр. Н. Новгород, 1995. С.3.

Из таблицы видна динамика устойчивого количественного роста историографических и исторических источников. И это, судя по всему, становится устойчивой тенденцией. В связи со столетием Гражданской войны в России прошло в нашем государстве, по подсчетам В.И. Голдина, «не менее или даже более научных конференций, в большинстве своем международных и всероссийских, где состоялся обмен мнениями по ключевым проблемам истории Гражданской войны, а также ее протекания в регионах страны»8.

Такой громадный массив источников и литературы свидетельствует, во-первых , о том, что историография Гражданской войны актуальна, ибо она востребована обществом; во-вторых , такая историография требует историографического осмысления. И оно происходит. Причем, даже на уровне фундаментальных обобщающих академических трудов⁹.

Относительно еще большей актуализации историографии Гражданской войны заметим, что в пользу данного тезиса имеется весомый аргумент – современная военно-политическая обстановка, сложившаяся в мире к концу первой четверти XXI века.

25 декабря 2014 г. Президент РФ В.В. Путин утвердил «Военную доктрину Российской Федерации»10. В ней четко зафиксировано: для нашей Державы существует военная опасность. Более того, Специальная военная операция Вооруженных сил РФ на Украине, начатая 24 февраля 2022 г. по решению Президента Российской Федерации В.В. Путина11, наглядно и убедительно показала: военная опасность перешла для нашей Отчизны из сферы теоретизирования и прогнозирования в плоскость реальной и очень серьезной военной угрозы. И выглядит закономерным, что Президент России В.В. Путин утвердил 19 ноября 2024 г. «Основы государственной политики Российской Федерации в области ядерного сдерживания»12. На данном историческом фоне проблемы дальнейшего укрепления Вооруженных сил РФ, всемерного повышения уровня их боеспособности находятся постоянно в поле зрения высших звеньев властных структур и органов военного управления нашего Отечества. Тому обязывают их требования документов, суть которых можно аккумулировать одной фразой: «Держать порох сухим!». И чтобы качественно выполнить это требование необходимо учитывать уроки и выводы из исторического опыта, накопленного на различных этапах отечественной истории, в том числе и в период Гражданской войны. Думается, что историческое и собственно историографическое осмысление и переосмысление событий Гражданской войны априори полезно для текущего момента нашей истории и, не станет преувеличением сказать, даже крайне необходимо.

Кроме столь фундаментального аргумента общего характера, автор синтезировал еще ряд аргументов в пользу тезиса об еще большей актуализации историографии Гражданской войны.

Во-первых, период российской Гражданской войны следует рассматривать в качестве особо значимого в истории нашего Отечества и его Вооруженных сил. И такая оценка на- шла отражение в ряде трудов современных исследователей13. И это выглядит обоснованным. Ведь именно тогда, по ходу братоубийственной Гражданской войны, произошел генезис советской государственности. Она прошла сложный драматический, а временами и трагический, путь становления и утверждения Союза ССР в качестве сверхдержавы, победительницы германского нацизма и его сателлитов к своему распаду – этой, по четкой оценке Президента РФ В.В. Путина, «крупнейшей геополитической катастрофе века»14.

Во-вторых, Гражданская война, заняла свою нишу, причем, довольно глубокую, в историческом сознании социума. И она (в подобном качестве) оказывала в последующем влияние на формирование определенного восприятия прошлого и современности у нескольких поколений людей. Именно тогда оформилась и устойчивая тенденция значительного воздействия идеологии и политики на выработку представлений об истории Советского государства и его Вооруженных сил. Причем, не только на уровне обыденного сознания, но и в исторической науке. Но что характерно: официальная советская историческая наука, которая базировалась на жестких теоретических, до предела идеологизированных15 и политизированных положениях, сформировала и, что особенно важно, закрепила в исторической памяти народа историческое полотно явлений, событий, фактов, имевших место в 1917 (1918) – 1920 (1922) годах. Эти положения, предопределенные предписаниями ЦК правившей в стране коммунистической партии были приняты к неукоснительному исполнению не одним поколением советских ученых-историков. Подобное историческое полотно приняло форму сложного синтеза положений, указанных выше, с достижениями советской историографии Гражданской войны, что нашло отражение также в художественной литературе, произведениях искусства, публицистике. Эти же тенденции видны в эго-документах, мемуарах и воспоминаниях очевидцев и участников событий 1917 (1918) – 1920 (1922).

В-третьих, на современную историографию Гражданской войны лег неизгладимый отпечаток своеобразия текущего момента ее развития, которое сводится в первую очередь к тому, что глубинный кризис отечественной исторической науки, в который она была ввергнута в лихие девяностые годы16, преодолен17. Сегодня налицо, образно выражаясь, плюралистическое многоголосие. Более того, спецификой современной историографической ситуации является, по оценке Л.А. Репиной, с которой следует солидаризироваться, «возросший интерес к вопросам ремесла историка, его эпистемологическим основаниям»18. В подобной ситуации встал остро вопрос критического осмысления накопленного историографического опыта в исследовании истории российской Гражданской войны. Без решения такой задачи представляется затруднительным, а вернее, вряд ли возможным, продвигаться вперед в изучении феномена Гражданкой войны в нашей стране, войны братоубийственной, во многом не имеющей аналогов в истории сообщества мировых цивилизаций. Причем, эта задача должна решаться по исследовательскому алгоритму, ядро которого составляет бережное и корректное отношение к историографическим наработкам предшественников, не исключающее, а, скорее даже наоборот, обязательно подразумевающее, критическое (но не критиканское) их осмысление и переосмысление с позиций новых теоретико-методологических подходов, утвердившихся сегодня в отечественной исторической науке19.

В-четвертых, сегодня введено в научный оборот большое количество архивных документов и материалов, хранившихся ранее в архивохранилищах нашей страны на положении секретных и совершенно секретных. Соответственно, появилось множество аспектов в историографии Гражданской войны, которые необходимо осмыслить, переосмыслить, проанализировать и синтезировать в положения, которые можно будет расценивать как полученные новые существенные научные результаты. Тем самым будет соблюдена и развита отечественная историографическая традиция.

В-пятых, выход в свет в первой четверти XXI в. значительного массива историографических источников по истории российской Гражданской войны, выполненных с позиций новых теоретико-методологических подходов, поставил перед современными исследователями задачу их анализа с позиций компаративного подхода по отношению к тем трудам, что были выполнены не только в советский, но и в постсоветский периоды развития отечественной исторической науки. Важно подчеркнуть следующее обстоятельство: несмотря на утверждение новых теоретико-методологических подходов, современная историография Гражданской войны в России включает в себя и ряд историографических источников, где научно-обоснованная критика подменяется всякого рода политизированными наукообразными суждениями, отдельные из которых выполнены, не станет преувеличением сказать, по канонам информационно-психологической войны. Они представляют собой ничем неприкрытые фальсификации явлений, событий, фактов, имеющих отношение к 1917 (1918) – 1920 (1922) годам (например, проблема соотношения красного и белого террора). Их нужно научно развенчать.

Думается, что такие аргументы можно считать доказательствами авторской позиции, сформулированной в заглавии статьи.