Избрание меры пресечения — заключение под стражу в свете изменений, внесенных Федеральным законом от 28 февраля 2025 г. № 13-ФЗ: заметки на полях

Н а протяжении длительного времени в юридической литературе велись активные дискуссии, основная суть которых заключалась в законодательном пересмотре нормативных предписаний, регламентирующих избрание меры пресечения в виде заключения под стражу [4; 7].

Большинство ученых, критиковавших действующие до внесенных законом изменений уголовно-процессуальные нормы, устанавливающие порядок избрания данной меры пресечения, придерживались позиции о необходимости их ужесточения. Так, С.С. Арсентьева отмечала, что, несмотря на доста- точное количество альтернативных мер пресечения, содержащихся в УПК РФ, и многочисленные разъяснения высших судебных органов, требующие применения заключения под стражу только в крайних ситуациях, общее количество избрания указанной меры пресечения, не снижается, и устранить данное правовое явление способен лишь законодатель [2, с. 38]. Л.В. Бертковский и А.В. Квык указывают, что «робкие шаги» применения альтернативных мер пресечения (запрета определенных действий, домашнего ареста, залога) обусловлены недоверием правоприменителей к данным мерам пресечения и устоявшейся практикой избрания именно самой строгой меры пресечения как наиболее эффективного процессуального инструмента, направленного на достижение целей уголовного судопроизводства [3, с. 251].

Рассуждая по данному поводу, представитель судейского сообщества Я.Ю. Сидоров справедливо отмечает, что в последнее время органы предварительного расследования, имея законодательную возможность применения альтернативных мер пресечения, предполагающих определенные запреты и влияющих на дальнейшее поведение подозреваемого (обвиняемого) во время производства досудебного разбирательства, по-прежнему настаивают исключительно на необходимости избрания лишь самой строгой меры пресечения. Согласно позиции автора, указанные ходатайства, выносимые следователями или дознавателями, не всегда носят обоснованный характер и требуют безоговорочного удовлетворения [6, с. 368].

Некоторые ученые, исследуя данный вопрос, и вовсе предлагают для сокращения количества избрания меры пресечения в виде заключения под стражу прописать в нормах УПК РФ ограничение, согласно которому ее применение станет невозможным по ненасильственным преступлениям, совершенным против собственности (без реального причи- нения вреда потерпевшему), вне зависимости от категории уголовно наказуемого деяния [9, с. 31].

Бурная дискуссия, имевшая место в юридическом поле, не смогла обойти стороной Верховный Суд РФ, который неоднократно призывал правоохранительные органы избирать данную меру пресечения лишь в исключительных случаях и когда имеются веские основания для ее применения. Именно с этой целью данным судебным органом 15 июня 2023 г. в Государственную Думу Федерального Собрания РФ были внесены конкретные предложения, направленные на совершенствование порядка избрания самой строгой меры пресечения, которые рассматривались законотворцами на протяжении более 1,5 лет1. В конечном итоге 28 февраля 2025 г. Федеральным законом N 13-ФЗ в уголовно-процессуальное законодательство были внесены ряд серьезных поправок, касающихся процедуры избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

Стоит подчеркнуть, что внесенные законодательные корректировки существенным образом преобразовали ст. 108 УПК РФ. Так, в ч. 1 нормы были закреплены правила, согласно которым заключение под стражу как мера пресечения по общим правилам может быть избрана лишь по преступлениям средней тяжести, но в случае если данное деяние было совершено с применением насилия или была угроза его применения, а также по любым тяжким и особо тяжким преступлениям, но с учетом определенных обстоятельств, указанных в ч. 1.1, в отношении субъектов предпринимательской деятельности и физических лиц, особенностей, перечисленных в ч. 1.2, а также специальных участников уголовного процесса, закрепленных в ч. 2 ст. 108 УПК РФ.

Таким образом, законодатель устранил возможность избрания самой строгой меры пресечения по преступлениям, относящимся к категории небольшой тяжести, а также ограничил ее применение по преступлениям средней тяжести, если они не сопряжены с насилием.

Данные правила на протяжении 3 месяцев фактически распространялись и на другую меру пресечения, связанную с ограничением свободы, а именно на домашний арест, так как порядок его избрания устанавливается именно ст. 108 уголовно-процессуального закона, что следует из нормативных предписаний, закрепленных в ч. 3 ст. 107 УПК РФ.

Фактически для избрания меры пресечения в виде домашнего ареста правоприменителю требовалось, чтобы совершенное подозреваемым (обвиняемым) преступление подразумевало насилие или угрозу его применения. Здесь следует указать, что, скорее всего, законодатель не обратил на это внимание, так как в самом проекте федерального закона и в пояснительной записке к нему про домашний арест не было сказано ни слова.

Указанный пробел приводил к тому, что сотрудники органов предварительного расследования были вынуждены пользоваться лишь одной альтернативной мерой пресечения, в результате чего наблюдалась активная тенденция избрания в отношении преследуемых лиц запрета определенных действий по преступлениям, по которым ранее можно было применить домашний арест.

Например, в производстве следователей СО ОП N 1 СУ УМВД России по г. Хабаровску находилось уголовное дело, возбужденное в отношении гражданина Д. по факту совершения им тайного хищения чужого имущества, принадлежащего потерпевшему Г., на сумму 9 тыс. рублей. Следователь, учитывая личность подозреваемого Д., имеющего к моменту совершения преступления непогашенную судимость за тяжкое преступление против собственности, и исходя из новых поправок, внесенных в ст. 108 УПК РФ, смог лишь ходатайствовать о применении к последнему меры пресечения в виде запрета определенных действий1.

Именно поэтому в целях устранения выявленного правового недочета и активного применения домашнего ареста на практике Пленум Верховного Суда РФ 27 мая 2025 г. оперативно внес необходимые корректировки указав в п. 36 постановления, что условия, связанные с категорией и характером совершенного преступления, перечисленные в ст. 108 УПК РФ, при избрании меры пресечения домашний арест не учитываются2. Вследствие этого правоприменители вновь приобрели возможность активно избирать данную меру пресечения.

Продолжая анализ ст. 108 УПК РФ, укажем, что законодатель также предусмотрел исключительные случаи избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого (обвиняемого), совершившего преступление средней тяжести, не сопряженное с насилием, но лишь при условии, что:

• 1)    он не имеет места жительства или места пребывания на территории Российской Федерации;

• 2)    его личность не установлена;

• 3)    им нарушена ранее избранная мера пресечения;

• 4)    он скрылся от органов предварительного расследования или от суда (пп. «а»-«г» ч. 1 ст.108 УПК РФ).

Здесь следует отметить, что в п. 1 ч. 1 ст. 108 УПК РФ была включена новая дефиниция, влияющая на процесс избрания рассматриваемой меры пресечения, а именно «место пребывания». Указанная поправка была продиктована необходимостью приведения положений уголовно-процессуального законодательства в соответствие с Законом РФ от 25 июня 1993 г. N 5242-1, в котором содержатся лишь два термина: «место пребывания» и «место жительства», а формулировка «постоянное место жительства» из УПК РФ была полностью исключена3.

Стоит обратить внимание на то, что законодатель также допускает избрание самой строгой меры пресечения за преступления небольшой тяжести, но лишь в случае, если преследуемое лицо нарушило ранее избранную меру пресечения или оно скрылось от правоохранительных органов (пп. «в», «г» ч. 1 ст. 108 УПК РФ). Исходя из этого органам предварительного расследования не удастся поместить лицо под стражу, если оно подозревается (обвиняется) в преступлении небольшой тяжести и не имеет места жительства на территории Российской Федерации или его личность не установлена, хотя до внесенных поправок уголовно-процессуальное законодательство такую возможность предусматривало.

Теперь, исходя из внесенных новелл, органам предварительного расследования при выявлении лица, совершившего преступление небольшой тяжести и, к примеру, скрывающего свою личность или отказывающегося сообщить свои данные, что в практической деятельности имеет место быть, остается только задержать указанное лицо в порядке, установленном ч. 2 ст. 91 УПК РФ, и в течение 48 часов приложить максимальные усилия, направленные на установление его личности, а в последующем избрать любую меру пресечения, кроме заключения под стражу и домашнего ареста. Исключением не будет являться даже тот факт, что совершенное лицом преступление небольшой тяжести фактически образует рецидив1.

Яркой иллюстрацией сказанного служит следующий пример. В производстве отдела дознания УМВД России по г. Хабаровску находится уголовное дело, возбужденное в отношении гр. С. по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 314.1 УК РФ. Как следует из материалов уголовного дела, подозреваемый С., являясь ранее судимым за тяжкое преступление и достоверно зная, что в отношении него осуществляется административный надзор, будучи предупрежденным о правовых последствиях его неисполнения, возложенные на него обязательства выполнять отказался. Вследствие этого сотрудниками дознания на основании собранных доказательств было принято решение о возбуждении в отношении С. уголовного дела за уклонение от административного надзора и его задержания в порядке ст. 91 УПК РФ.

В последующем дознаватель ходатайствовал перед Индустриальном районным судом г. Хабаровска о заключении подозреваемого С. под стражу. Требования дознавателя о необходимости применения самой строгой меры пресечения основывались на том, что подозреваемый не имел места жительства и места регистрации, нигде официально трудоустроен не был, имел непогашенную судимость за тяжкое преступление против личности, что свидетельствует о том, что он может продолжить заниматься преступной деятельностью.

Несмотря на серьезные доводы дознавателя, суд не смог удовлетворить его требования и избрать меру пресечения в виде заключения под стражу, так как исходя из прямых предписаний закона ее применение по преступлениям небольшой тяжести возможно только в случаях если преследуемое лицо нарушило ранее избранную меру пресечения или оно скрылось. Также суд не смог избрать в отношении подозреваемого альтернативную меру пресечения в виде запрета определенных действий из-за отсутствия у последнего места пребывания и жительства. Как итог, в отношении подозреваемого С. органами дознания была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, которую он нарушил. В настоящее время подозреваемый объявлен в федеральный розыск2.

Таким образом, можно говорить о том, что законодатель внесенными поправками подчеркнул важность учета степени общественной опасности совершенного деяния при выборе правоохранительным органом конкретной меры пресечения, применяемой в отношении подозреваемого (обвиняемого), особенно если это мера пресечения связана с необходимостью изоляции преследуемого лица от общества. Вместе с этим приведенный пример свидетельствует о некоторых правовых недочетах при избрании самой суровой меры пресечения, которые в последующем могут быть скорректированы.

Итак, по мнению законотворцев, если преступление сопряжено с насилием, то оно является опасным и допускает применение к подозреваемому (обвиняемому) самой строгой меры процессуального принуждения, подразумевающей помещения лица под стражу, но с учетом всех особенностей, указанных в ст. 108 УПК РФ; в ином случае следователю (дознавателю) необходимо избрать другую, более мягкую меру пресечения.

Следует указать, что в УПК РФ, как и в нормах УК РФ, не содержится легальный термин, раскрывающий сущность насильственного преступления [1, 8]. Аналогичного определения не закреплено и в нормативных правовых актах, применяемых при формировании ведомственной статистической отчет-ности1. Хотя ряд известных ученых пытались внести ясность в определение насильственного преступления. Аналогичную попытку произвел Верховный Суд РФ, который в первоначальной редакции проекта Федерального закона от 15 июня 2023 г. N 381316-8 предлагал закрепить указанный термин в ст. 5 уголовно-процессуального законодательства, однако данные предложения не нашли должного отклика у законотворцев.

В этой связи органам следствия и дознания при расследовании уголовного дела придется самостоятельно устанавливать, относится ли совершенное деяние к насильственным преступлениям или нет.

Для этого необходимо помнить, что преступление будет считаться насильственным, когда этот признак будет содержаться в основном составе совершенного преступления (например, ст. 162 УК РФ «Разбой» или ст. 163 УК РФ «Вымогательство») или он будет указан в квалифицирующем признаке запре- щенного уголовным законом деяния (например, п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ – хулиганство, совершенное с применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, или ч. 2 ст. 330 УК РФ – самоуправство, совершенное с применением насилия или угрозой его применения).

Далее перейдем к анализу ч. 2 ст. 108 УПК РФ. Здесь стоит отметить серьезное расширение круга лиц, к которым рассматриваемая мера пресечения в общем порядке может быть применена только при подозрении или обвинении в тяжком или особо тяжком преступлении. Наряду с несовершеннолетними лицами законодатель к ним относит:

– беременную женщину;

– женщину, имеющую малолетнего ребенка;

– мужчину, являющегося единственным родителем малолетнего ребенка;

– усыновителя или опекуна малолетнего ребенка;

– единственного родителя, усыновителя, опекуна или попечителя ребенка-инвалида.

В порядке исключения избрать самую строгую меру пресечения в отношении перечисленных лиц правоприменитель может лишь в случае, если они подозреваются или обвиняются в совершении преступлений средней тяжести, сопряженных с насилием, или преступлений, перечисленных в ч. 1.2 ст. 108 УПК РФ, и при наступлении одного из условий, перечисленных в пп. «а»-«г» ч. 1 ст. 108 УПК РФ (лицо скрылось от следствия или суда, не имеет места жительства или места пребывания в РФ, им нарушена ранее избранная мера пресечения или его личность не установлена). При несоблюдении указанных правил в отношении перечисленных участников уголовного досудебного производства следователь (дознаватель) не вправе рассчитывать на избрание самой строгой меры пресечения.

Из анализа ч. 2 ст. 108 УПК РФ совершенно не ясно, почему законодатель запретил применять данную меру пресечения по общим правилам в отношении женщины, имеющей малолетнего ребенка. Если данное лицо (женщина) являлось бы единственным родителем малолетнего ребенка, как требует рассматриваемое нормативное предписание в отношении мужчины, то это, по нашему мнению, было бы более логично и справедливо.

Аргументом выдвинутого нами суждения является тот факт, что в большинстве случаев мужчины наравне с женщинами могут осуществлять полноценное воспитание малолетнего ребенка. Более того, женщина, имеющая малолетнего ребенка, не всегда добросовестно выполняет возложенные на нее обязательства в отношении такового, а осуществление указанных функций может быть переложено на мужчину. Согласно нашей позиции, приведенное обстоятельство, которое может быть установлено в результате расследования уголовного дела или его рассмотрения в суде, может служить серьезным обстоятельством, требующим необходимости избрания самой строгой меры пресечения в отношении женщины, но, конечно, при соблюдении общих правил применения данной меры принуждения. Однако законодатель такую возможность предусмотрел только в исключительных случаях.

Кроме этого возникает резонный вопрос: а вправе ли органы предварительного расследования принять решение о заключении лиц, перечисленных в ч. 2 ст. 108 УПК РФ, под стражу, если они продолжают совершать преступления средней тяжести, которые не относятся к насильственным?

Приведем пример. Ранее судимая гражданка Л., имеющая малолетнего ребенка, совершает мошенничество с использованием электронных средств платежа, причинив при этом значительный ущерб гражданину (ч. 2 ст. 159.3 УК РФ). Учитывая тот факт, что данное деяние относится к средней тяжести, в первый раз органы следствия не смогут заключить указанное лицо под стражу, если оно имеет место пребывания и не скрывается.

Удивительно, но если женщина, имеющая малолетнего ребенка, вновь совершит подобное преступление во время производства предварительного расследования, то следователь все равно не сможет поместить ее под стражу, так как данное преступление не сопряжено с насилием, а это условие является обязательным. Приведенный пример свидетельствует о том, что следователь лишается серьезного процессуального инструмента, исключающего дальнейшее посткриминальное поведение любого преследуемого лица, указанного в ч. 2 ст. 108 УПК РФ.

На наш взгляд, возможность применения меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении субъектов уголовного процесса, перечисленных в ч. 2 ст. 108 УПК РФ, в случаях когда они продолжают совершать ненасильственные преступления средней тяжести, должна быть предусмотрена УПК РФ или в специальных разъяснениях Верховного Суда РФ.

Серьезным законодательным шагом стало закрепление новой нормы, а именно ч. 2.1 ст. 108 УПК РФ, запрещающей заключать под стражу подозреваемых (обвиняемых), страдающих тяжелым заболеванием, включенным в специальный перечень заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, утвержденный Правительством РФ, но при условии, что данный факт подтверждается медицинскими документами.

Данные нормативные предписания направлены на соблюдение ст. 41 Конституции РФ, обеспечивающей право каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь, что в последующем искоренит ситуации, при которых подозреваемый (обвиняемый) в преступлении вместо того, чтобы оперативно получать необходимое медикаментозное лечение, будет помещен под стражу и лишен указанного права.

Таким образом, законодатель подчеркнул, что охрана здоровья даже преследуемого лица, невзирая на инкриминируемое ему деяние, занимает главенствующую роль при решении вопроса об избрании меры пресечения, подразумевающей заключение под стражу, что, по нашему мнению, является положительным моментом.

Подводя итог проведенному правовому анализу новых правил избрания меры пресечения, регламентирующих изоляцию от общества подозреваемых (обвиняемых) в престу- плении, стоит указать, что данные поправки существенным образом разгрузят судебную систему от необоснованных ходатайств следователей (дознавателей), требующих применения самой строгой меры пресечения, однако поднятые в ходе исследования проблемы нуждаются в решении. Кроме того, введенные поправки, к сожалению, никаким об- разом не повлияют на сокращение периода времени нахождения преследуемых лиц под стражей. Именно поэтому в дальнейшем законодателю стоит взять курс на разрешение данного, давно наболевшего вопроса в целях применения самой суровой меры принуждения в разумный срок [подр.: 5].