Энергетический и промышленный секторы в экономике переходного периода Кыргызской Республики: проблемы и возможности

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

УДК 631.622                                     

Кыргызская Республика, обретшая независимость в 1991 году, на протяжении более трёх десятилетий находится в процессе трансформации своей экономической системы от плановой к рыночной. В научной литературе данный процесс принято называть переходным периодом, характеризующимся глубокими институциональными, структурными и технологическими преобразованиями [1].

Несмотря на достигнутые успехи — ВВП страны в 2024 г превысил $17,5 млрд, а темп роста составил около 9,6% за первые десять месяцев 2024 г, — энергетический и промышленный секторы остаются наиболее уязвимыми звеньями национальной экономики. Энергетический сектор Кыргызстана уникален с точки зрения своего потенциала: страна располагает третьими по величине запасами пресной воды в Центральной Азии и значительным гидроэнергетическим ресурсом. Однако парадокс состоит в том, что при всеобщем доступе населения к электроэнергии и низких тарифах, сектор находится в состоянии хронического кризиса .

Промышленный сектор, в свою очередь, сохраняет ярко выраженную сырьевую ориентацию: горнодобывающая промышленность формирует 12,6% ВВП и около 46% всего промышленного производства страны [2].

Актуальность данного исследования обусловлена необходимостью комплексного анализа проблем и возможностей развития обоих секторов в современных условиях, что приобретает особую значимость в свете принятой в 2024 году Национальной энергетической программы КР до 2035 г и Программы развития республики до 2030 года .

Цель статьи — на основе системного анализа выявить ключевые проблемы и перспективные возможности развития энергетического и промышленного секторов КР в условиях переходной экономики.

Концепция переходной экономики в научной литературе трактуется как процесс системной трансформации, включающий либерализацию цен и торговли, приватизацию государственной собственности, макроэкономическую стабилизацию и институциональное строительство [1].

Применительно к Кыргызстану переходный период обнаруживает специфические черты: незавершённость институциональных реформ, двойственность отраслевой структуры (сочетание рыночных и нерыночных механизмов), высокая зависимость от внешних ресурсов и денежных переводов трудовых мигрантов .

В теории отраслевых рынков под «ресурсозависимостью» понимается ситуация, при которой национальная экономика оказывается чрезмерно привязана к добыче и экспорту природных ресурсов в ущерб развитию обрабатывающей промышленности и услуг с высокой добавленной стоимостью [4].

Именно эта модель характерна для промышленного сектора Кыргызстана. Что касается энергетики, теоретической рамкой для её анализа служит концепция «энергетической ловушки»: заниженные регулируемые тарифы порождают хронический дефицит инвестиций, ведут к деградации инфраструктуры и в итоге — к дефициту энергии .

Методологически настоящее исследование опирается на системный подход, позволяющий рассматривать энергетический и промышленный секторы как взаимосвязанные элементы единой экономической системы страны. Применяются также методы сравнительного анализа, позволяющие сопоставить показатели КР с данными по другим государствам — членам ЕАЭС, и нормативный анализ государственных программных документов. Электроэнергетика Кыргызстана базируется преимущественно на гидроресурсах. Установленная мощность электростанций составляет 3869 МВт, из которых 81% приходится на возобновляемые источники энергии. Производство электроэнергии достигает 15 100 млн кВт·ч в год, при этом конечное потребление составляет около 12 356 млн кВт·ч .

Ключевым объектом является Токтогульское водохранилище, от уровня которого критически зависит весь энергетический баланс страны.

Вместе с тем 24 июля 2023 года Указом Президента КР № 178 в энергетической отрасли был введён режим чрезвычайной ситуации. Предпосылками для этого послужили: снижение уровня воды в водохранилищах вследствие маловодных лет, стремительный рост внутреннего потребления электроэнергии (в среднем на 4,24% в год за 2017–2022 гг.) при одновременном снижении среднего объёма производства на 2% в год, а также катастрофический износ инфраструктуры. По прогнозу Азиатского банка развития, к 2030 году спрос на электроэнергию в Кыргызстане возрастёт на 70%. Первой и наиболее фундаментальной проблемой отрасли является деструктивная тарифная политика. Государство на протяжении десятилетий искусственно занижало цены на электроэнергию: в зимний период Кыргызстан закупал электроэнергию у соседних государств по рыночным ценам, тогда как отпускал населению по многократно заниженным тарифам. Накопленный за счёт этого долг энергосектора превысил 140 млрд сомов .

Субсидированность энергетики де-факто означает перекрёстное субсидирование за счёт средств государственного бюджета в ущерб расходам на здравоохранение и образование .

Второй блок проблем связан с физическим и моральным износом основных фондов. Значительная часть генерирующих и сетевых мощностей была создана ещё в советский период и не подвергалась системной модернизации. Отсутствие серьёзных инвестиций в обновление оборудования, прямо обусловленное заниженными тарифами, ведёт к нарастанию разрыва между производственными возможностями сектора и реальными потребностями экономики .

Третья проблема — климатическая уязвимость. Зависимость ГЭС от наполняемости водохранилищ создаёт системный риск: в маловодные годы страна вынуждена прибегать к дорогостоящему импорту электроэнергии из Казахстана, Узбекистана и Туркменистана .

Помимо экономических, возникают политические риски, осложняющие межгосударственные отношения в вопросах трансграничного водопользования .

В июне 2024 г Жогорку Кенеш принял Национальную энергетическую программу КР на период до 2035 года, которая охватывает все аспекты функционирования отрасли:

производство, передачу и распределение энергии, участие в региональных энергетических рынках, добычу топлива, импорт при его дефиците и экспорт при наличии избытка [2].

Программа создаёт институциональные условия для системного преобразования сектора. Стратегическим преимуществом Кыргызстана в долгосрочной перспективе остаётся развитие гидроэнергетики. Потенциал гидроэнергетической отрасли используется лишь в незначительной мере, а строительство новых ГЭС и мини-ГЭС по всей стране способно коренным образом изменить энергетический баланс .

Помимо этого, существенный потенциал имеют солнечная и ветровая энергетика — ВИЭ составляют уже 81% установленной мощности, однако их доля в реальном производстве существенно ниже .

Реализация экспортного потенциала электроэнергии в рамках региональной интеграции также открывает значительные возможности для диверсификации доходов государства [4].

Промышленный сектор Кыргызстана характеризуется ярко выраженной сырьевой специализацией. В 2022 г добывающая промышленность обеспечивала более 10% ВВП, около 43% объёма промышленного производства и почти половину всего экспорта страны .

По данным Министерства природных ресурсов, за последние пять лет горнодобывающий сектор принёс государственной казне свыше 217,9 млрд сомов в виде налогов и обязательных платежей, при этом только месторождение «Кумтор» обеспечило 78,2 млрд сомов, или более трети отраслевых поступлений [4].

Структура промышленности сосредоточена на добыче металлов, производстве пищевых продуктов, а также резиновых и пластмассовых изделий. Лёгкая и текстильная промышленность занимают значительное место в занятости населения, однако их вклад в экспортные доходы относительно невелик. Производительность труда в промышленности остаётся одной из самых низких в регионе, что отражает общую технологическую отсталость отрасли .

Первостепенной проблемой является структурная диспропорциональность экономики. Чрезмерная зависимость от одного ресурса — золота — ставит промышленный сектор в уязвимое положение в условиях волатильности мировых сырьевых рынков [3].

Анализ показывает, что если горнодобывающий сектор демонстрировал даже небольшой рост, Кыргызстан вполне мог бы достичь двузначных темпов роста ВВП; напротив, его слабость существенно занижает совокупные показатели .

Второй круг проблем обусловлен высокой импортозависимостью. Страна ввозит значительный объём промышленной продукции, прежде всего машин, оборудования и химической продукции [2].

Это сочетается с недостаточным уровнем инфраструктурного обеспечения, которое создаёт дополнительные издержки для предприятий и снижает их конкурентоспособность как на внутреннем, так и на внешних рынках [3].

Третья группа проблем носит институциональный характер. Коррупция, слабость судебной системы, неурегулированность прав собственности и административные барьеры ограничивают приток прямых иностранных инвестиций и сдерживают развитие частного предпринимательства. Особенностью приватизационного процесса в КР стала его незавершённость: государственная собственность сохраняет значительное влияние в стратегических отраслях — энергетике, транспорте и горнодобывающей промышленности .

В 2024 г промышленность Кыргызстана показала наивысший темп роста среди государств — членов ЕАЭС, составив 5,5% при среднем показателе по объединению в 4,5% .

Это свидетельствует о накопленном потенциале сектора и его способности к опережающему развитию при наличии соответствующей государственной политики. Программа развития республики до 2030 года определяет стратегический вектор «Индустриализация», предусматривающий удвоение объёма промышленного производства. В числе конкретных мер — увеличение доли инвестиций в основной капитал промышленности с 34% в 2024 году до 50% к 2030 году, создание не менее пяти полноценных индустриальных и технопарковых зон в регионах страны, развитие производств с высокой добавленной стоимостью: добычи и переработки критических минералов, фармацевтики и пищевой промышленности [1, 2].

В рамках программы «100 промышленных предприятий — 2024» уже запущены 17 новых производств, что демонстрирует готовность государства к активной промышленной политике .

Сближение с рынками ЕАЭС, членом которого Кыргызстан является с 2015 года, создаёт дополнительные преференциальные условия для экспорта промышленной продукции и привлечения инвестиций из государств объединения. Энергетический и промышленный секторы экономики КР находятся в отношениях взаимной зависимости. С одной стороны, надёжное и доступное энергоснабжение является необходимым условием промышленного развития: введение в эксплуатацию каждой новой ГЭС создаёт вокруг неё производственную инфраструктуру, рабочие места и стимулирует рост местной промышленности [2].

С другой стороны, промышленный рост, прежде всего в горнодобывающем и обрабатывающем секторах, предъявляет нарастающий спрос на электроэнергию, что при недостаточной генерирующей мощности может усугублять энергетический дефицит. В 2024 году электроснабжение, подача газа и кондиционирование воздуха как отдельная составляющая промышленного сектора выросли на 15,5%, достигнув 65,5 млрд сомов, тогда как горнодобывающая отрасль составила 62,7 млрд сомов .

Эти данные свидетельствуют о том, что энергетика de facto становится сопоставимым по масштабу сектором промышленного производства, а не только инфраструктурным обеспечением. Синергетический потенциал взаимодействия двух секторов реализуется через механизм создания промышленных кластеров вблизи энергогенерирующих объектов. Развитие гидроэнергетики в горных регионах способно стать катализатором локального промышленного роста, создания рабочих мест и сокращения региональных диспропорций, которые остаются одной из острых проблем КР.

Заключение

Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие выводы. Во-первых, энергетический сектор КР обладает значительным потенциалом, однако его реализация сдерживается совокупностью системных факторов: деструктивной тарифной политикой, износом инфраструктуры, климатической уязвимостью и дефицитом инвестиций. Введённый в 2023 г режим чрезвычайной ситуации и принятая в 2024 г Национальная энергетическая программа до 2035 г создают институциональную основу для преодоления кризиса, однако требуют последовательной реализации и политической воли. Во-вторых, промышленный сектор КР, несмотря на рекордные темпы роста в 2024 г в рамках ЕАЭС, сохраняет структурную зависимость от горнодобывающей отрасли. Диверсификация производства в пользу обрабатывающих и высокотехнологичных отраслей с опорой на индустриальные парки, привлечение иностранных инвестиций и использование преимуществ ЕАЭС — приоритетные направления промышленной политики на период до 2030 г. В-третьих, развитие обоих секторов взаимообусловлено: надёжная, доступная и дешёвая энергия является необходимым условием конкурентоспособности промышленности, а промышленный рост формирует устойчивую налоговую базу для финансирования энергетической инфраструктуры. Достижение синергии требует скоординированной государственной политики, избегающей изолированного отраслевого подхода. Таким образом, устойчивое развитие экономики КР в переходный период неразрывно связано с успешным решением проблем энергетического и промышленного секторов через комплекс реформ тарифной политики, технологической модернизации, институционального укрепления и углубления региональной интеграции.