К вопросу о ратификации Кыргызской Республикой Римского статута Международного уголовного суда

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

Кыргызская Республика, являясь участником основных международных договоров в сфере прав человека и международного гуманитарного права, до настоящего времени не ратифицировала Римский статут Международного уголовного суда. Кыргызстан подписал Римский статут 8 декабря 1998 года, однако данный международный договор не был ратифицирован парламентом.

Конституция Кыргызстана устанавливает: общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры, вступившие в силу в соответствии с законодательством Кыргызской Республики, являются составной частью правовой системы Кыргызской Республики. Порядок и условия применения международных договоров и общепризнанных принципов и норм международного права определяются законом (ч. 3, ст. 6) [1].

Закон КР «О международных договорах Кыргызской Республики» от 24 апреля 2014 года определяет, что, наряду с другими указанными в законе, «международные договоры, подписанные уполномоченными должностными лицами Кыргызской Республики или принятые на международных конференциях» по «по вопросам обеспечения международного мира и безопасности» и «об участии Кыргызской Республики в межгосударственных союзах, международных организациях и иных межгосударственных объединениях, если такие договоры предусматривают передачу им осуществления части полномочий Кыргызской Республики или устанавливают юридическую обязательность решений их органов для Кыргызской Республики» подлежат ратификации [2].

Прецеденты, когда государство подписывало международный договор, но затягивало по каким-либо причинам ратификацию, имеют место в правовой системе Кыргызстана. К примеру, Кыргызская Республика подписала Вашингтонскую конвенцию 1965 года о порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами в июне 1995 года и присоединилась к ней законом от 5 июля 1997 года №47. Однако, ратификационная грамота так и не была депонирована, и, следовательно, названная конвенция не вступила в силу для Кыргызской Республики. И только в апреле 2022 года глава кабинета министров страны передал депозитарию (Всемирный банк) документ о ратификации конвенции [3].

В случае же с МУС закон о ратификации не был принят парламентом. Международный уголовный суд (далее – МУС) расположенный в Гааге (Нидерланды) был учрежден в соответствии с договором 1998 года, известным как Римский статут, который вступил в силу четыре года спустя и расследует самые тяжкие преступления, вызывающие обеспокоенность международного сообщества, а именно геноцид, военные преступления, преступления против человечности и преступление агрессии [3].

Из 193 государств-членов ООН подписали договор 136, ратифицировали же Римский статут свыше 120. Однако, в числе стран, не являющихся его участниками – Россия, США, Индия, Китай, Турция, Саудовская Аравия, Израиль, Иран, и др. В 2017 году саммит Африканского союза одобрил стратегию выхода из МУС, посчитав его отношение к континенту предвзятым. В 2017 году членство в МУС прекратила Республика Бурунди. В 2019 году МУС покинули Филиппины .

В 2025 году парламент Венгрии одобрил выход страны из договора .

Эти факты вызывают вопросы об универсальном характере деятельности МУС, его эффективности и влиянии на развитие международного уголовного права, а также перспективах укрепления глобальной правовой системы.

Вопрос о ратификации Кыргызской Республикой статута МУС актуализировался в 2022 году в связи с самым масштабным за всю постсоветскую историю кыргызско-таджикских отношений вооруженным пограничным конфликтом. Конфликт начался в сентябре 2022 года в приграничных районах Баткенской области Кыргызстана и Согдийской области Таджикистана. Основной причиной стало обострение территориальный споров из-за доступа к воде, пастбищам и дорогам, связанным с отсутствием необходимых делимитации и демаркации государственной границы на тот период. В ходе конфликта таджикскими вооруженными силами применялись артиллерия, реактивные системы залпового огня, минометы, с кыргызской стороны применялись точечные удары по военной технике с БПЛА. По данным открытых источников со стороны Республики Таджикистан погибли 41 человек, со стороны Кыргызской Республики погибли 63 человек, как военнослужащих, так и мирных граждан, в том числе детей, нанесен существенный ущерб гражданской инфраструктуре (уничтожены частные дома, школа, административные здания, и др.), около 140 тысяч человек было эвакуировано.

После этого общественностью, некоторыми должностными лицами, депутатами парламента и экспертами некоторое время обсуждался вопрос об использовании механизмов МУС и проблемах, связанных с нератификацией республикой Римского Статута [4]. ; ; ; .

Отметим, что на сегодняшний день, благодаря мирным переговорам Кыргызской Республики и Республики Таджикистан вооруженный конфликт полностью урегулирован и решены вопросы государственной границы .

Выработка международно-правовой политики Кыргызстана в сфере ратификации статута МУС должна происходить в дальнейшем с учетом координации деятельности в рамках таких региональных международных организаций как ШОС и ОДКБ. Эти структуры обладают выраженным политическим и военно-стратегическим измерением, что неизбежно влияет на характер решений в сфере международно-правовых обязательств. В результате ратификация МУС не может рассматриваться изолированно, а должна оцениваться в контексте внешнеполитических приоритетов и коллективных обязательств внутри данных региональных организаций. С одной стороны, участие в ШОС и ОДКБ предполагает определённый уровень согласованности позиций в вопросах безопасности, правового сотрудничества и международной ответственности.

Эти объединения ориентируются на принцип невмешательства, приоритета государственного суверенитета и координации внешнеполитических линий. В такой политической среде ратификация Римского статута может восприниматься как шаг, способный создать асимметрию внутри союзных структур: если лишь одно государство ратифицирует статут, оно окажется в иной правовой позиции по сравнению с партнёрами, включая потенциальные риски привлечения его должностных лиц к юрисдикции МУС. Это может осложнить внутреннюю динамику в рамках ОДКБ и ШОС, где важна стабильность консенсуса. С другой стороны, сама возможность будущей коллективной ратификации может рассматриваться как инструмент укрепления ответственности, транспарентности и предсказуемости поведения всех участников.

Приведение международных обязательств в единообразие внутри ШОС и ОДКБ способствовало бы укреплению юридической координации, снижению рисков взаимных политико-правовых противоречий и повышению доверия как внутри объединений, так и на международной арене. В этом контексте аргумент о целесообразности ратификации МУС после того, как аналогичное решение примут все государства-участники ШОС и ОДКБ, выглядит обоснованным: он позволяет предотвратить возможные дисбалансы и избежать изоляции одного государства в рамках коллективных структур безопасности.

Таким образом, ратификация Римского статута для Кыргызской Республики, является политически чувствительным шагом, зависящим от будущего авторитета и беспристрастности МУС, общей позиции союзников и стратегических приоритетов регионального сотрудничества. Оптимальным подходом может стать согласование позиций внутри ШОС и ОДКБ и выработка коллективного решения. Такой сценарий позволит одновременно сохранить политическую солидарность, обеспечить предсказуемость обязательств и создать условия для гармоничного включения всех участников в международную систему уголовного правосудия.