К вопросу о создании методики расследования экоцидов

Введение.

Защита окружающей среды и сохранение благоприятной экологии, сокращение числа экологических катастроф, спровоцированных деятельностью человека, рассматриваются в настоящее время как важные задачи, затрагивающие все мировое сообщество. В современных условиях проведения массированных и систематических атак БПЛА инфраструктуры Российской Федерации, включая и объекты химических производств, например, пожары на нефтеперерабатывающих заводах, создающих условия возникновения техногенных аварий с серьезными рисками для экологии, осознание возможности внезапного широкомасштабного пагубного антропогенного воздействия на окружающую среду вплоть до экологической катастрофы становится пугающе непризрачным.

В России, богатой природными ресурсами, обладающей обширной территорией, вопросам экологии традиционно уделяется серьезное внимание как со стороны ученых-экологов, так и со стороны практических работников. Их труды способствовали активному развитию правовой основы в области экологии в нашей стране. Вместе с тем, единообразия в понимания термина «экоцид» до настоящего времени не сложилось [1, с. 62; 2, с. 316; 3, с. 88], расследование таких преступлений затруднено из-за неточностей и спорных моментов в ее диспозиции [8, с. 185], методика расследования экоцидов не разработана, поэтому практические работники не имеют возможности полноценно использовать криминалистические достижения в области криминалистической методики расследования преступлений для организации и осуществления расследования уголовных дел по такой категории преступлений, в том числе для планирования расследования и выдвижения версий. Создание методики расследования экоцидов затруднено тем, что традиционно методики создаются путем анализа положительного и отрицательного опыта расследования уголовных дел по изучаемой категории преступлений, но, с учетом колоссальной общественной опасности экоцидов, ожидание накопления и анализа опыта расследования таких преступлений для формирования методики расследования недопустимо, требуется найти альтернативные методы создания методики расследования экоцидов.

Результаты

Проведенное исследование позволило представить авторский взгляд на понятие экоцида. Экоцид стоит рассматривать как умышленные действия, направленные на массовое уничтожение растительного или животного мира, отравление атмосферы или водных ресурсов, а также совершение иных действий, способных вызвать экологическую катастрофу. Проанализировано соответствие места расположения ст. 358 УК РФ «Экоцид» в структуре его разделов, затронуты вопросы о возможности отнесения экоцидов к военным, экологическим, международным преступлениям, соотношения понятий «экоцид» и «геноцид». Анализ места экоцида в структуре Уголовного кодекса Российской Федерации, наиболее сходных с экоцидом в криминалистическом отношении других групп преступлений (экологических, международных, военных, геноцида) позволил обозначить возможные пути создания методики расследования экоцидов.

Сделан вывод о том, что экоцид имеет общие черты с военными, международными, экологическими преступлениями, но именно с последними он связан в криминалистическом отношении наиболее сильно. Это позволяет говорить о возможности использования методики расследования экологических преступлений как основы для дальнейшей разработки методики расследования экоцидов.

Обсуждение

Результаты исследования подчеркивают сложность и многогранность проблемы создания методики расследования экоцидов.

Статья 358 УК РФ «Экоцид» включена в главу 34 «Преступления против мира и безопасности человечества», где дано определение экоциду. Вместе с тем определение экоцида не является однозначно трактуемым. Именно с уточнения самого понятия экоцида следует начинать анализ возможностей создания методики расследования таких преступлений с учетом современных реалий правоохранительной деятельности.

Особый интерес для понимания сущности указанного понятия представляет Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду (ратифицированная в 1978 году). Несмотря на то, что обозначенный выше термин – экоцид – этим международным правовым актом еще не был введен в научный оборот юристов, вместе с тем, по мнению некоторых ученых и практикующих экологов [7, с. 67], содержательно речь в Конвенции шла именно об экоциде, поскольку предусматривались обязательства государств-участников не прибегать к военному или враждебному использованию средств воздействия на природную среду в качестве способов разрушения, нанесения ущерба или причинения вреда, раскрывает способы негативного воздействия на природную среду.

Таким образом, обозначается связь понятия экоцида с военными преступлениями, становится понятным, что совершение экоцида возможно прежде всего в условиях вооруженных конфликтов международного характера, а значит актуальность разработки этой тематики в условиях современной нестабильной геополитической ситуации тем более актуальна. Наличие такой связи, а также отмечаемый юристами факт отсутствия единой трактовки понятия военного преступления [9, с. 66] (а не только понятия экоцида) предопределили существование научных взглядов о необходимости отнесения экоцидов к военным преступлениям, где экоцид позиционируется как разновидность военных преступлений [11, с. 137].

Вместе с тем, по нашему мнению, признание наличия тесной связи экоцидов и военных преступлений вовсе не означает возможность ставить между ними знак тождества. Аргументом этой позиции может стать указанная выше Конвенция, где не случайно государства призываются к сдерживанию не только военного, но и любого другого враждебного использования средств воздействия на природную среду, то есть и вне условий военных действий. Научная полемика сохраняется и по вопросу о возможности отнесения экоцидов к другим группам преступлений, например, о перемещении ст. 358 УК РФ «Экоцид» из главы 34 УК РФ «Преступления против мира и безопасности человечества» в главу 26 «Экологические преступления». По нашему мнению, экоцид действительно очень близок с группой экологических преступлений, но в первую очередь не в уголовно-правовом смысле, а в криминалистическом в части способа подготовки и совершения преступления, что можно использовать как основу для создания соответствующей частной методики расследования преступлений. О потребностях практических работников в разработке соответствующей методики расследования нами была подготовлена серия научных публикаций [5].

Помимо анализа возможности отнесения экоци-дов к военным и экологическим преступлениям, многие авторы также рассматривают вариант расширения перечня международных преступлений за счет включения в их число экоцида. Так, Д.В. Лобач считает, что действующие нормы о международных преступлениях не в полной мере обеспечивают международный правопорядок, поскольку учитывают далеко не все новые деяния, например, экоцид, которые объективно создают угрозу для безопасности человечества [10, с. 112].

Действительно, признание экоцида международным преступлением повысит до должного уровня статус вопросов, связанных недопущением и предотвращением совершения такого преступления, позволит еще более активизировать поиск вариантов их решения. Поставленный в таком случае в один ряд с другими международными преступлениями, к числу которых отнесен и геноцид, экоцид приобретет еще одну схожую черту с последним. До настоящего времени в научном сообществе обсуждаются также идеи о возможности отнесения экоцида к геноциду. Стоит полагать, что

корректнее всего выглядит утверждение В.Л. Бирюкова, указывающего на наличие «прозрачной теснейшей связи последнего (экоцида) с другим опаснейшим преступлением против мира и безопасности человечества – геноцидом» [4, с. 57]. Таким образом, подчеркивается взаимосвязь, а в некоторых случаях и взаимообусловленность, этих деяний. Но не более того. Вместе с тем, высказываемые в научных публикациях мнения о высокой вероятности скорого решения вопроса об отнесении экоцида к международным преступлениям, весьма сомнительны. Большая часть изученных доводов сводилась к результатам работы независимой экспертной группы по правовому определению экоцида, включающим разработку определения экоцида и направление Международный уголовный суд соответствующей заявки.

Вместе с тем предлагаемое ими определение небесспорно.

Экоцид, по мнению указанных авторов, означает незаконные или бессмысленные действия, совершенные с осознанием того, что существует значительная вероятность серьезного и широкомасштабного или долгосрочного ущерба окружающей среде, причиненного этими действиями. Полагаю, что только незаконные, а не какие-либо другие (например, «бессмысленные») действия могут привести к экоциду [13]. Само словосочетание «бессмысленные действия» с точки зрения юридической практики, а именно уголовного права, криминологии, криминалистики является не корректным, так как любое действие имеет причину, мотив совершения, более того вряд ли в случае формулирования определения экоцида стоит отходить от общепринятой практики изложения формы вины (умысел-неосторожность), деяния (действия-бездействия). Последний тезис учтен в определении экоцида, сформулированном A.M. Плешаковым: экоцид – это умышленное действие или совокупность таковых, которые направлены на причинение невосполнимого ущерба природе [12, с. 62]. Вместе с тем эта формулировка также чревата сложностями в доказывании при установлении умысла именно на невосполнимый ущерб.

Представляет интерес позиция И.А. Доброреза, который также пытался определить понятие экоцида. В авторском варианте под экоцидом следует понимать – массовое уничтожение растительного или животного мира, отравление атмосферы или водных ресурсов, а также совершение иных действий, способных вызвать экологическую катастрофу [7, с. 71]. В данном определении экоцид сформулирован в соответствии с диспозицией статьи 358 УК РФ «Экоцид». Предложение И.А. Доброреза о необходимости расширения перечня предметов преступления за счет включения в него таких «компонентов экологии нашей планеты, как земельные ресурсы и недра», «иных предметов преступления, создаваемых человеком блага (посевы, насаждения, плантации, животные, рыбы, аквакультуры, дамбы и др.» [7, с.

71], на наш взгляд, заслуживает внимания. Вместе с тем, целесообразно в этом случае вести речь о внесении соответствующих дополнений в комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации, к статье 358 УК РФ «Экоцид», но не в Уголовный кодекс РФ с указанием указанных предметов наряду с растительным и животным миром, атмосферой, водными ресурсами в диспозиции данной статьи. К аргументам против расширения предмета посягательства можно отнести то, что:

– дополнительно предложенные варианты предмета преступления в любом случае в целом связаны с растительным или животным миром, поэтому их уничтожение повлечет и соответствующие неблагоприятные последствия и для уже обозначенных в диспозиции растительного и животного мира;

– даже в случае расширения предмета в предлагаемой редакции этот перечень не будет исчерпывающим.

С учетом обозначенного выше, а также мнений иных авторов по вопросу о сущности экоцида [6, С. 144], более верно было бы обозначить экоцид как умышленные действия, направленные на