Код степи: знаки идентичности (типа тамга) племени Найман (вторая половина XVIII - начало XX в.)

К началу XVIII в., в условиях усилившегося давления со стороны ойратских (джунгарских) войск, произошло масштабное вытеснение казахских родов с их традиционных ареалов. Так, часть родов Среднего жуза была вынуждена сместиться с востока на запад — в районы Бетпакдалы, нижнего течения Чу (Шу), а также к верховьям Урал (Жайык), Тобол (Тобыл) и Ишим (Есиль).

После институционального краха Джунгарского ханства в 1755—1758 гг. в результате военной кампании Империи Цин, южные склоны Алтая, бассейн верхнего Иртыша, Тарбагатай, Семиречье (Жетысу) и Восточное Прибалхашье, ранее находившиеся под контролем ойратов, оказались вне устойчивой административной юрисдикции. Хотя Цинская империя выступала формальным правопреемником этих земель, её фактический контроль в приграничных регионах оставался нестабильным и ограниченным. Во второй половине XVIII в. это создало условия для возвращения, прежде всего родов Среднего и отдельных родов Старшего жуза, с территорий Приаралья, Сырдарьи и Центрального Турана в восточные районы традиционного расселения (Хафизова, Моисеев 1989а: 33; Ерофеева 2011: 46).

Это движение сопровождалось возобновлением сезонных кочевий в пределах ранее освоенных природных ландшафтов. В число традиционных пространств родов Среднего жуза входил Южный Алтай — высокогорная часть Алтайской горной системы, расположенная на востоке современного Казахстана в пределах Восточно-Казахстанской области, а также Жетысу (Байгабатова 2024: 149). Преимущественно территорию населяли отделения найман — одного из крупнейших и структурно дифференцированных племен Среднего жуза.

Одним из этнокультурных маркеров казахских родов являются тамги — знаки идентичности, фиксируемые в архивных документах, на предметах материальной культуры и объектах культурного ландшафта (Рогожинский 2010; Рогожинский, Калдыбаева 2024).

Наиболее ранние документально зафиксированные сведения о тамгах племени найман относятся к 1785—1790 гг. и приводятся в описаниях капитана И.Г. Андреева (Андреев 1998). Со второй половины XIX — начала XX в. в научной литературе появляются более развёрнутые данные об их родовом делении и соответствующих им тамгам (Гродеков 1889: 6, прил. V; Коншин 1905: 105—106; Тынышпаев 1925: 29).

В современной литературе на основе обобщения этнографических и архивных источников обычно выделяются такие родовые группы найман, как терстамгалы, сарыжомарт, баганалы, балталы, каракерей, матай и садыр (Таласбаева 2014: 288; Ерофеева 2011: 173—174; Сейітханұлы, Самашев 2024: 269).

Несмотря на наличие обширного корпуса письменных, этнографических источников, проблема территориального размещения казахских родов в пределах Восточного Казахстана остаётся слабо разработанной (Рогожинский 2019: 112). До настоящего времени не выделены типологические группы знаков идентичности (тамг), не проведена их территориальная привязка и не проанализированы модели расселения, включая внутриродовые и внутриэтнические разграничения.

Настоящее исследование посвящено анализу расселения казахских родовых групп, прежде всего найман, в пределах Восточного Казахстана. В рамках данной работы основным источником выступают знаки идентичности (тамги). Новизна работы заключается в привлечении ранее не опубликованных архивных источников, а также в картировании знаков для выявления предполагаемых миграционных маршрутов и зон расселения связанных с ними родовых групп. Источниковую основу составляют этнографические описания XVIII— XX вв., архивные документы и археологические данные.

МАИАСП № 20. 2025

Код степи: знаки идентичности (типа тамга) племени Найман (вторая половина XVIII — начало XX в.)

Методика исследований

Методологическая база включает источниковедческий анализ, сравнительнотипологический метод и диахроническое картирование знаков.

Источниковедческий блок включает выявление архивных документов с изображениями тамг из фондов Центрального государственного архива Республики Казахстан (ЦГА РК), сопоставление их графических форм в документах XIX — начала XX в., а также использование этнографических свидетельств и исторических карт для территориальной привязки и интерпретации знаков (табл. 2).

Классификация знаков основана на морфологическом анализе их составных элементов. Их изображения, зафиксированные в архивных документах, были графически воспроизведены с соблюдением пропорций и сохранением характерных визуальных особенностей (табл. 1).

Пространственная локализация знаков идентичности из архивных документов выполнена по топонимическим и административным указаниям, содержащимся в материалах о расселении родов, и нанесена на историческую карту конца XIX в. Предлагаемый в исследовании метод основан на картировании графических форм тамг без их родовой атрибуции с последующим анализом их распределения, повторяемости и пространственно-временных перемещений (рис. 1).

Аналитический метод включает сопоставление кластеров картированных знаков с этнографическими, статистическими, археологическими данными для реконструкции связей между родовыми группами, уточнения ареалов, форм взаимодействия и возможных трансформаций знаков.

Материалы исследований

Географические рамки исследования охватывают Алтай и прилегающие территории традиционного расселения — преимущественно межгорные и предгорные степи, исторически освоенные родами Среднего жуза. Регион ограничен на востоке и северо-востоке хребтами Южного Алтая, на юге — Тарбагатайской горной системой, на западе — Чингистау (Шынгыстау) и Восточной Сарыаркой, на севере — средним течением Иртыша.

В границы современного административного деления входят Восточно-Казахстанская, восточная часть Абайской и северная часть Жетысуской областей.

Основу настоящего исследования составляют источники нескольких категорий, охватывающие период с последней четверти XVIII до начала XX в. Привлечены историкоэтнографические описания, архивные документы, статистические сводки, картографические материалы, а также отдельные археологические данные.

Одним из наиболее ранних свидетельств о знаках идентичности родов Среднего жуза, проживавших на территории Прииртышья, является описание И.Г. Андреева (1998: 46). По архивным делам о внешних округах Н.Я. Коншин (1900: 104—105) привёл сведения о тамгах тех же родов, проживавших в границах Кокпектинского округа, а также знаки рода керей; в материалах по Аягузскому округу зафиксировал тамги родовых групп найман — каракерей, садыр, матай и рода уак. М. Тынышпаев (1925: 29) приводит тамги родов Средней Орды. В обобщающем труде В.В. Вострова и М.С. Муканова представлен вариант знака рода Сарыжомарт, не представленный в других работах (Востров, Муканов 1968: 66). Современное сопоставление архивных и литературных данных по тамгам племени найман содержится в работе А.К. Таласбаевой (2014: 283—287).

Важную часть корпуса источников составляют рукописные документы из фондов Центрального государственного архива Республики Казахстан (ЦГА РК). Для проведения исследования использовались данные документов, содержащие тексты на чагатайском и русском языках с оригинальными изображениями тамг. Для выполнения исследовательской

МАИАСП № 20. 2025

работы авторами выявлены и привлечены документы из следующих архивных фондов: И-1 (Сергиопольский внешний окружной приказ, 1835—1868), И-11 (Горный ревизор Области сибирских киргизов, 1834—1890), И-15 (Семипалатинское областное правление, г. Семипалатинск, 1854—1919), И-64 (Канцелярия степного генерал-губернатора, 1868— 1918), И-475 (Семипалатинский уездный съезд крестьянских начальников, 1866—1919), И-374 (Пограничное управление сибирскими киргизами, 1826—1857), И-345 (Областное правление сибирскими киргизами, 1798—1867), И-386 (Управление зайсанским приставством, Зайсанский пост, Семипалатинская область, 1873—1881). Зафиксированы тамги родов найман (терстамгалы, матай, каракерей, сарыжомарт), а также родов аргын, керей, кыпшак и уак . Тамги этих групп привлечены для выявления ареалов и возможных территориальных пересечений с казахами, проживавшими на Алтае, но в рамках настоящего исследования не рассматриваются.

Для уточнения локализации родов и их административного распределения использованы статистические и административные описания начала XX в., в том числе материалы по киргизскому землепользованию Усть-Каменогорского, Семипалатинского, Зайсанского, Лепсинского уездов (Материалы 1905; 1909a; 1909b; 1911), а также региональные обзоры (Маевский 1900; Коншин 1900). Эти источники содержат сведения о составе волостей, шежире (родословные), административных делений и служат базой для сопоставления с графическими данными из архивных документов.

Пространственное соотнесение знаков с административными границами выполнено на основе описания территории Кокпектинского округа (ЦГА РК. Ф. 345. Оп. 1. Д. 2441), карты земель, принадлежащих Киргиз-Кайсакам и Туркестана 1831 г., карты волостей Семипалатинской области 1893 г. (издание Центрального статистического комитета МВД), Генеральной карты Западной Сибири 1862 г., а также картографических приложений к статистическим материалам (Материалы 1909a: 313).

Дополнительные сведения получены из археологических данных: использованы изображения знаков, морфологически сопоставимые с формами тамг, зафиксированных в архивных документах (Ерофеева 2011: 138—139).

Результаты

Классификация и морфология зафиксированных знаков

Корпус знаков, сформированный по материалам 1785—1915 гг., характеризуется устойчивостью морфологических признаков.

Общий массив знаков, выявленных при обработке архивных материалов, составляет около 3100 единиц изображений, из них около 2600 — по территории Восточного Казахстана. По данным этнографических источников известно более 80 знаков (Мейер 1865: 89—92; Гродеков 1889: 6, прил. V; Тынышпаев 1925: 29; Андреев 1998: 46; Коншин 1905: 104—105), археологические — менее 10. Для построения предварительной таблицы схематично изображённых знаков использован морфологический принцип: классификация основана на их структурных элементах и композиции без учёта родовой принадлежности.

Корпус знаков по Восточному Казахстану подразделяется на два устойчивых типологических кластера: тип 1 — знаки с окружностью с отходящей в сторону линией; тип 2 — знаки с двумя параллельными линиями, пересечёнными одной или двумя перпендикулярными линиями.

Тип 1 включает несколько вариантов изображения знака:

1а) окружность с отходящей в сторону линией (табл. 1: 1а);

• 1б) окружность с отходящей в сторону линией, изогнутой на конце (табл. 1: 1б);

• 1в) окружность с линией, исходящей из центра (табл. 1: 1в);

• 1г) окружность, к которой линия примыкает сбоку (табл. 1: 1г).

  МАИАСП № 20. 2025

  
  

Код степи: знаки идентичности (типа тамга) племени Найман (вторая половина XVIII — начало XX в.)

Дополнительно зафиксированы знаки с заострённой верхней частью замкнутой округлой фигуры, с коротким или изолированным отрезком, а также варианты, состоящие только из окружности. Эти формы знаков представлены единично и не включены в инвариантную дифференциацию.

Вариант 1а впервые воспроизведён в литературе первой четверти XX в. (Коншин 1905; Тынышпаев 1925). Остальные варианты представлены в пределах отдельных волостей в нескольких вариантах (ЦГА РК Ф. 64. Оп. 1. Д. 370. Л. 40—61).

Вариант 1б зафиксирован у родов терстамгалы и матай в конце XVIII в. (Андреев 1998; Коншин 1905).

Вариант 1г представлен в труде Л.Л. Мейера, опубликованном во второй половине XIX в. (Мейер 1865).

Тип 2 подразделяется на два варианта:

• 2а) две параллельные линии, пересечённые одной перпендикулярной (табл. 1: 2а);

• 2б) две параллельные линии, пересечённые двумя перпендикулярными (табл. 1: 2б).

В ряде случаев вариант 2б начинается с изображения угла — закруглённого, острого или прямоугольного — к которому затем последовательно добавлялись боковые линии.

Вариант 2а представлен у рода сарыжомарт (Бура) как в архивных, так и в этнографических источниках, начиная с последней четверти XVIII в. (Андреев 1998; Коншин 1905; Тынышпаев 1925; Сирик 2018: 196), а также на скальной поверхности в Северном Прибалхашье (Bedelbayeva et al. 2024). Вариант 2б в искажённой форме единожды изображен в литературе второй половины XX в. (Востров, Муканов 1968: 65).

Административно-территориальная локализация знаков (XIX — начало XX века)

Хорошо документированная внутриэтническая структура Среднего жуза в исторических и этнографических источниках позволяет атрибутировать знаки по названию волостей, данным о землепользовании, родословным схемам (шежире), сопроводительным подписям в документах и морфологическим признакам самих знаков.

Первый период — до 1868 г.

Первые единичные архивные свидетельства с изображениями казахских знаков идентичности относятся ко второй половине XVIII в. (Сирик 2018). Несмотря на формальное установление подданства родов Среднего жуза Российской империи в 1734 г., массовое и систематическое появление их тамг в административных документах начинается только после реформы 1822 г. Принятый тогда «Устав о сибирских киргизах» упразднил институт ханской власти и заложил основы новой системы управления. В рамках этой системы область делилась на округа, волости и аулы, где во главе округов ставились окружные приказы, состоявшие из старших султанов, во главе волостей — волостные султаны, а во главе административных аулов — аульные старшины (Ерофеева 2011: 54—59). Волость представляла собой административно-родовую единицу. Названия волостей, как правило, сохраняли этнонимы соответствующих родов.

Территория Южного Алтая до 1854 г. входила в состав Томской губернии, затем кратковременно (1822—1838 гг.) была частью Семипалатинского округа, а с 1854 г. вошла в Семипалатинскую область. По этой причине в исследовании привлекаются архивные документы ЦГА РК по Аягузскому и Кокпектинскому внешним округам как территориально близким к изучаемому региону (табл. 2).

Аягузский внешний округ (бассейн реки Аягуз, земли, прилегающие к озёрам Балхаш и Алаколь, горные хребты Тарбагатая и Джунгарского Алатау):

• -    Каракерей (Семиз-Найманские, Кыржинские волости) — 1а, 1г;

• -    Матай (Матайские волости) — 1а—в;

• -    Уак (Чога-Уваковская и Сарман-Уваковская волости);

МАИАСП № 20. 2025

В середине XIX в. появляются сведения о байджигит и кызай — отделениях, кочевавших на приграничных с Цинской империей территориях и не являвшихся подданными Российской империи (Коншин 1905: 37—55; ЦГА РК. Ф. 374. Оп. 1. Д. 1767. Св. 48; ЦГА РК. Ф. 386. Оп. 1. Д. 3). Их знаки представлены вариантами 1а и 1б, но зафиксированы ограниченно.

Кокпектинский внешний округ (предгорья Южного Алтая, долина реки Кокпекты, северная часть Зайсанской котловины):

• -    Каракерей (Муруновские волости) — 1а;

• -    Матай (Бакы-Тлес-Матаевская и Караул-Ясыковская волости) — 1а и 1в;

• -    Сарыжомарт (Бура-Найманские волости) — 2а;

• -    Терстамгалы (Терстамгалы-Найманская волость) — 1б.

• -    Уак (Уваковские волости) — 2б (табл. 2).

Отдельно вариант 2а отмечен в материалах по Бозгозу-Бура-Найманской волости Баян-Аульского внешнего округа.

Второй период — (1868—1917 гг.)

До реформ 1867—1868 гг. степные территории управлялись на основе «Уставов» 1822 и 1824 гг., разработанных по ведомственному принципу, но со временем признанных малоэффективными. Административная реформа 1867—1868 гг. установила систему военнонародного управления, введя иерархию: область — уезд — волость — аул. Волость выступала административно-территориальной единицей, границы которой не совпадали с родовой структурой. В пределах одного аула могли проживать представители различных родовых подразделений, что вынуждало их кочевать совместно на ограниченной территории. Местная власть осуществлялась военными губернаторами, уездными начальниками, волостными управителями и аульными старшинами, избираемыми представителями родовой знати (Ерофеева 2011: 58—59).

В 1869 г. Зайсанское приставство включено в состав Семипалатинской области. Из его части и земель Кокпектинского уезда образован Усть-Каменогорский уезд, включавший территорию Алтая.

Семипалатинский уезд:

• -    Каракерей (Кандыгатайская волость) — 1а;

• -    Сарыжомарт (Айгыржалынская волость) — 2а.

• -    Уак (Джансары-Уваковская волость) — 2а.

Усть-Каменогорский уезд:

• -    Терстамгалы (Уланская волость) — 1а и 1б;

• -    Сарыжомарт (Курчумская, Чарская, Сулусаринская волости) — 2б;

• -    Каракерей (Алтайская волость) — 2б.

Зайсанский уезд:

• -    Байджигит (Хабар-Асуская волость) — 1а и 1б.

Таким образом, вариант 1а применялся родами каракерей, матай и терстамгалы; вариант 1б — терстамгалы и матай; 1в — матай; 1г — каракерей. Тамга 2а зафиксирована у группы сарыжомарт (Бура), тогда как вариант 2б применялся как у сарыжомарт (Бура), так и у каракерей исключительно в Алтайской волости.

Обсуждение

Терстамгалы. Наиболее ранние упоминания о терстамгалы в Восточном Казахстане относятся к середине XVIII в. (КРО 1961: 407). Во второй половине XVIII в. их кочевья фиксируются в районе форпоста Долонского и в предгорьях Чингистау, где была зафиксирована тамга подтипа 1б (Андреев 1998: 46). В середине XIX в. территория их

МАИАСП № 20. 2025

Код степи: знаки идентичности (типа тамга) племени Найман (вторая половина XVIII — начало XX в.)

кочевий находилась в пределах Кокпектинского округа, где продолжается использование знака 1б (Коншин 1905: 104). Во второй половине XIX — начале XX в. в архивных документах Усть-Каменогорского уезда фиксируются оба варианта — 1а и 1б (ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 370. Л. 35—59). Различия в формах знаков (1а и 1б) могут быть связаны с внутригрупповой дифференциацией или адаптацией к локальным административным и социальным условиям. При этом на всём протяжении исследуемого периода письменные источники фиксируют устойчивое проживание группы в восточной части региона. Население этого ареала оставалось относительно однородным, а земельные конфликты с другими отделениями ограничивались приграничными территориями (ЦГА РК. Ф. 15. Оп. 1. Д. 1859). Сочетание территориальной стабильности и однородности родового состава, вероятно, способствовало сохранению морфологической основы знака (рис. 1).

Каракерей. Каракерей являются наиболее многочисленным и структурно дифференцированным родом племени найман. Их родословная реконструирована значительно полнее, чем у других ветвей, что обусловлено как численностью рода, так и устойчивой передачей генеалогических данных в архивных и устных источниках. Основные группы Каракерей во второй половине XVIII — начале XIX в. кочевали между Иртышом и Зайсаном, в предгорьях Чингистау, на западных склонах Тарбагатая, а также в долинах Лепсы и Коксу, у Джунгарского Алатау и озера Алаколь (Андреев 1998: 74). В середине XIX в. кочевья Каракерей располагались в Кокпектинском и Аягузском округах, а также в Жетысу и приграничных районах Цинской империи (Коншин 1905: 104—105; ЦГА РК. Ф. 374. Оп. 1. Д. 807; Ф. 11. Оп. 1. Д. 5). Тамги каракерей представлены устойчивым вариантом 1а, документированными с конца XVIII до начала XX в.

Наряду с этим в тех же регионах во второй половине XVIII в. появляются упоминания о группе Байджигит, отличавшейся административной обособленностью (Хафизова, Моисеев 1989b: 4; Коншин 1905). В архивных материалах их тамги морфологически идентичны варианту 1а (ЦГА РК. Ф. 475. Оп. 2. Д. 41. Св. 3). Согласно этнографическому преданию, Байджигит происходил от рода каракерей по линии матери, тогда как его отец — сарт по происхождению — не принадлежал к казахским родам. Байджигит воспитывался в доме брата своей матери — Сары, сына Баиса (Маевский 1900: 1; Коншин 1900: 121).

Морфологическое совпадение форм знаков, территориальная близость ареалов и нарратив о происхождении позволяют предположить возможную связь группы Байджигит с каракерей. Это, в свою очередь, делает допустимой гипотезу о потенциальной матрилинейной трансляции знака — исключении из принятой патрилинейной практики. Подобные случаи, хотя и редки, документированы в ряде архивных источников и рассматриваются как допустимые в особых социальных условиях (Рогожинский 2021: 90—92). Однако данная интерпретация носит предварительный характер и требует дальнейшего уточнения на основе сопоставления архивных, этнографических и картографических материалов.

Матай. Родовые группы матай начали активно заселять территории Восточного и ЮгоВосточного Казахстана со второй половины XVIII в. В этот период их кочевья отмечены за горами Чингистау и у крепости Чугучак, в том числе на территории Цинской империи. Именно тогда впервые зафиксировано использование варианта 1б (Андреев 1998: 75, 94).

К XIX в. основные группы Матай проживали в Аягузском и Кокпектинском округах, в Жетысу и в пограничных районах между Российской и Цинской империями (ЦГА РК Ф. 11. Оп. 1. Д. 5; Ф. 15. Оп. 1. Д. 103; Ф. 374. Оп. 1. Д. 1956). В документах этого периода зафиксированы три варианта знака — 1а—в.

Перемещения отдельных групп матай, по источникам, были связаны с межродовым давлением со стороны более многочисленных групп Среднего жуза, а также с тяжёлым джутом 1836 г., приведшим к массовой гибели скота (Материалы 1905: 4—6). Эти обстоятельства стали причиной вынужденного переселения части отделения в Кокпектинский и Аягузский округа, где уже проживали их родовичи. Архивные данные свидетельствуют о преимущественном использовании варианта 1б в Аягузском округе, тогда

МАИАСП № 20. 2025

как вариант 1в характерен для групп, проживавших в Кокпектинском уезде (рис. 1). Вариант 1а, напротив, продолжал употребляться на протяжении всего исследуемого периода.

Отдельный интерес представляют одновременные тамга-петроглифы 1а и 1б, выбитые на стелах у мавзолея Батырлар зираты возле аула Уштобе. Они обнаружены А.Е. Рогожинским в 2011 г. и позднее повторно зафиксированы А.С. Жунисхановым. Традиция установки стел с родовыми знаками рядом с могилами утрачивает значение к началу XIX в. и, вероятно, относится к краткому периоду — второй половине XVIII — началу XIX в. (Рогожинский 2011: 102—103). Знак 1а встречается у многих родовых отделений найман и не может служить уверенным критерием принадлежности. В отличие от него, знак 1б фиксируется в источниках только у родов матай и терстамгалы (рис. 2: а ), а потому представляет более надёжный ориентир для атрибуции. Кроме того, к середине XIX в. эта территория была уже в основном заселена каракерей, у которых такие знаки не встречаются. Это позволяет предположить, что изображения относятся к первой половине XIX в., когда в этом районе проживали крупные группы матай, прежде всего ветви аталык и кенже.

Дополнительную аргументацию даёт распределение знаков среди родственных групп. Согласно родословным схемам, к роду матай (аталык) относится также ветвь кызай, название которой восходит к имени жены Аталыка. Эти группы кочевали в пределах Цинской империи (Коншин 1905: 48—55), а архивные данные подтверждают использование варианта 1б представителями кызай в первой половине XIX в. (ЦГА РК. Ф. 374. Оп. 1. Д. 1767. Св. 48. Л. 33).

Высокая степень разрозненности внутри отделений матай, зафиксированная в этнографических описаниях (Коншин 1900: 67), вероятно, обусловила отсутствие устойчивой системы наследования знака. Это, в свою очередь, могло привести к появлению нескольких вариантов (1а—в), отражавших адаптацию к различным условиям межродовых взаимодействий и перемещений.

Сарыжомарт. Род сарыжомарт представлен двумя обособленными группами, различающимися как территорией кочевий, так и используемыми вариантами знаков.

Первая группа во второй половине XVIII в. кочевала между форпостом Долонским и Семипалатинской крепостью. В источниках зафиксировано устойчивое использование знака 2а (Андреев 1998: 95). В XIX в. эта группа вошла в состав Кокпектинского и Баянаульского округов, а во второй половине XIX в. — Семипалатинского и Баянаульского уездов (Коншин 1905: 104; ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 1331; Ф. 15. Оп. 1. Д. 103). На всём протяжении рассматриваемого периода они продолжали использовать знак 2а.

Вторая группа, по архивным данным и преданиям, первоначально проживала возле Семипалатинской крепости, но затем переселилась за реку Чар (рис. 1) (Материалы 1905: 1— 2; ЦГА РК. Ф. 374. Оп. 1. Д. 807; Ф. 15. Оп. 1. Д. 103). Отличительной чертой этой ветви стал знак с диакритическим элементом в виде отрезка. По-видимому, изменение формы знака служило способом визуального разграничения двух территориально разобщённых ветвей рода сарыжомарт (Бура).

По этнографическим данным, полученным от информатора из племени найман (Чангыстайская волость), в конце XVIII в. часть отделения сарыжомарт, кочевавшая за рекой Чаром, под давлением каракерей была вынуждена переселиться за Иртыш (Материалы 1905: 3—4). Употребление знака варианта 2б также зафиксировано в архивных материалах, относящихся ко второй половине XIX — началу XX в. и охватывающих районы верхнего течения Иртыша (ЦГА РК. Ф. 475. Оп. 2. Д. 43. Л. 30—31; Ф. 15. Оп. 1. Д. 103. Л. 39).

Распространение подтипа 2б в регионе верхнего течения Иртыша подтверждается архивными материалами начала XX в. В это время территории Алтайской, Курчумской и Чангыстайской волостей были преимущественно заселены сарыжомарт. Тем не менее, в одном из дел о землепользовании знак 2б использован не представителями этого отделения, а I, II, IX старшинствами отделения каракерей (ак-найман) (табл. 2) (Материалы 1905: 37; ЦГА РК. Ф. 475. Оп. 2. Д. 46. Св. 3. Л. 5, 21—22).

МАИАСП № 20. 2025

Код степи: знаки идентичности (типа тамга) племени Найман (вторая половина XVIII — начало XX в.)

Это позволяет предположить, что в условиях длительного проживания на одной территории представители каракерей могли перенять графическую форму знака рода сарыжомарт, и адаптировать его морфологически, слегка изменив для различения. При этом родовая идентичность сохранялась, однако информация о форме родового знака, вероятно, со временем была забыта или утратила значимость. Вероятно, в зафиксированном случае знак использовался не как маркер родовой идентичности, а как обозначение административной или территориальной принадлежности. Такая интерпретация остаётся гипотетической, так как основана на единичном источнике.

Уак. Особый интерес представляют тамги рода уак. Первые документальные свидетельства о его кочевьях в верховьях Иртыша, от форпоста Талицкого до форпоста Долонского и использовании тамги относятся к последней четверти XVIII в. (Андреев 1998: 73, 86—87).

В архивных материалах зафиксированы различные варианты тамг, нанесенные представителями рода уак. Среди них встречаются следующие: знак в виде двух перпендикулярных линий, традиционно ассоциируемый с родом керей (Коншин 1905: 105; ЦГА РК. Ф. 345. Оп. 1. Д. 2186. Л. 3); тамга подтипа 2б (сарыжомарт) (ЦГА РК. Ф. 374. Оп. 1. Д. 807. Л. 84); знак варианта 2а (сарыжомарт) (Андреев 1998: 46; ЦГА РК. Ф. 15. Оп. 1. Д. 103. Л. 24), а также знак в виде одной линии (табл. 2) (ЦГА РК. Ф. 345. Оп. 1. Д. 2186. Л. 3).

Род уак не кочевал обособленно, а жил в тесной связи с другими родовыми группами (КРО 1961: 407). В Аягузском округе, а позднее в Каркаралинском уезде, его группы проживали с родом керей, а в Кокпектинском, после в Семипалатинском и Усть-Каменогорском уездах — с родом сарыжомарт племени найман. Такая территориальная близость, вероятно, обусловила разнообразие используемых ими тамг. Это может свидетельствовать о заимствовании знаков у более многочисленных отделений родов (Рогожинский 2021: 90—91).

Выводы

Сопоставление архивных, этнографических и археологических источников позволило реконструировать морфологию и территориальное распределение знаков идентичности (тамг) в Восточном Казахстане. Для групп каракерей, матай, терстамгалы, сарыжомарт и уак зафиксирована устойчивая связь между типами тамг и локализацией отделений в рамках административно-территориального деления XIX — начала XX в.

Внутриродовое разнообразие тамг представляет собой отражение сложных процессов — от переселений и межродовых конфликтов до административных преобразований и трансформаций института родовой принадлежности.

Особое значение приобретают случаи трансформации знаков у родов с неустойчивой внутренней структурой. Их система идентичности демонстрирует заимствование и адаптацию знаков в условиях родо-территориальных союзов и патронатных отношений с более многочисленными группами.

Одновременно остаётся нерешённой проблема интерпретации вариантов тамг в документах: уровень детализации и форма знаков могли меняться не только в зависимости от техники нанесения, но и от личности наносителя — включая случаи, когда знак ставился третьим лицом, что допускает искажения или подмену (Рогожинский 2021: 92). Это требует осторожности при типологической систематизации.

В этом контексте археологические источники, прежде всего тамга-петроглифы, приобретают особую значимость. Благодаря стабильной морфологии и пространственной привязке, они обеспечивают надёжную основу для типологической классификации и позволяют проследить изменения формы и применения знаков в приграничных территориях (Рогожинский, Калдыбаева 2024).

Таким образом, тамги выступают не только как родовые знаки, но и как гибкий визуальный язык, фиксирующий множественные уровни идентичности — от этнической и

МАИАСП № 20. 2025

территориальной до союзной и адаптивной, формировавшейся на фоне социальных и политических изменений.