«Кольская земля» И.Ф. Ушакова и ее читатели

Научное наследие историков, как правило, рассматривается в контексте их биографии, развития исторической науки своего времени и, наконец, в рамках того проблемного историографического поля, в котором работал ученый. Тем самым творчество историка становится объектом внимания и рефлексии преимущественно научного сообщества. Это явление в афористичной манере сформулировал В.О. Ключевский: «Ученые диссертации, имеющие двух оппонентов и ни одного читателя»1.

шлом. Первое из отмеченного связано с многолетней работой Ивана Федоровича с опубликованными и архивными материалами, второе – с первоначальным замыслом книги как пособия для учителей и учеников средней школы2. В период подготовки рукописи к изданию под воздействием редактора И.П. Шаскольского было решено отказаться от учебно-методической составляющей, оставив только историческое повествование3.

Восприятие «Кольской земли» было различным в зависимости от того, какие группы читателей к ней обращались: коллеги по работе, профессиональные историки и любители-краеведы, интересующиеся прошлым люди и студенты, некогда учившиеся у Ивана Федоровича. Разные ракурсы восприятия книги могут раскрыть ее значение не только как научного, но и культурного феномена в жизни Мурманской области начала 1970-х гг. Важное значение имеет и оценка самим Ушаковым «Кольской земли», ее места в творческой биографии и символического капитала4, полученного благодаря популярности в широких читательских кругах.

Исследование построено на обращении к разным группам источников. Это дневниковые записи и эпистолярное наследие И.Ф. Ушакова, письма к нему от коллег и студентов, публикации в региональной периодике и научных изданиях, воспоминания об ученом. Круг источников далеко не полон и в будущем, безусловно, будет расширяться.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

«Кольская земля» задумывалась в Мурманском областном книжном издательстве (МКИ) как часть большого исследования, охватывающего историю региона с древнейших времен до второй половины XX в. Не будучи специалистом по советскому периоду, И.Ф. Ушаков не должен был писать о развитии Кольского Севера после 1917 г. Эта задача была возложена на заведующего кафедрой истории Мурманского государственного педагогического института (МГПИ) Алексея Алексеевича Киселева. Если Ушаков видел в «Кольской земле» воплощение многолетних трудов по изучению региональной истории, то Киселев подготовку «Родного Заполярья» рассматривал как выгодное предложение со стороны редактора областного издательства Александра Борисовича Тимофеева5.

Работа над подготовкой рукописи к публикации проходила с конца 1969 до середины 1972 г. Сданная в издательство, «Кольская земля» ожидала выхода. Научный редактор И.П. Шаскольский постоянно справлялся у И.Ф. Ушакова, когда она выйдет в печати. Такая забота не была лишь данью вежливости: вложенный труд, высказанные замечания делали его роль отнюдь не формальной. Отвечая на беспокойство научного редактора, Ушаков 7 сентября 1972 г. ходил в типографию Мурманского книжного издательства, где получил ответ, что выхода следует ожидать «до конца месяца (сентября – С. Н., Д. Ч .)»⁶. Вечером 25 сентября в 21.50 в квартире И.Ф. Ушакова раздался звонок, и заведующий сектором печати Мурманского обкома К.В. Полтев «поздравил с выходом книги»⁷. На следующий день, 26 сентября 1972 г., в «Полярной правде» появилась небольшая заметка, сообщавшая о выходе «Кольской земли». Она была оценена безымянным автором как «фундаментальный труд по истории нашей области в дооктябрьский период»⁸.

Узнав от Ушакова о выходе книги, Шаскольский откликнулся восторженным письмом, в котором «сердечно поздравлял» коллегу. Он отмечал, что работа «солидна» и прекрасно издана. Последнее вызывало искреннее удивление ленинградского историка, не ожидавшего от провинциального издательства публикации «на такой прекрасной бумаге, с четкой печатью, с вполне приличными по технике воспроизведения иллюстрациями. Ленингр[адское] обл[астное] изд[ательст]во издало бы хуже»9. После выхода книги крайне важно было, чтобы она попала в руки специалистов по истории Европейского Севера.

И.П. Шаскольский подготовил для И.Ф. Ушакова список потенциальных читателей «Кольской земли», которым она могла быть интересна. В него вошли ленинградцы М.И. Белов, Н.Н. Гурина, А.И. Копанев, москвич А.А. Зимин, вологжанин П.А. Колесников10.

Если пересылка книги коллегам поручалась И.Ф. Ушакову, и к письму был приложен список адресов11, то со своей стороны Игорь Павлович обещал отправить монографию «некоторым ученым за рубеж». Он отмечал, что эти исследователи не вызывали подозрений, вроде «норвежского ученого-коммуниста» Селнеса Коре12, автора книги о пограничном положении России и Норвегии13.

Прежде чем книга попала в руки профессиональных читателей, она стала достоянием коллег по пединституту и широкой читающей публики. О начале продажи книги в магазинах И.Ф. Ушаков узнал по телефону от знакомых, сообщавших утром 26 сентября о ее появлении и просивших дать автограф14. В тот же день он получил авторский экземпляр монографии в издательстве15. Сотрудники, разделяя его радость, поздравляли Ивана Федоровича и также просили автограф на память16. Вечером, в 20.00, гуляя по пр. Ленина, историк встретился с четой К.В. и С.А. Полтевых17, попросивших его выступить с рассказом о книге в радиоэфире18.

27 сентября о выходе книги стало известно в пединституте. Ивану Федоровичу пришлось принимать заслуженные поздравления: утром – по телефону от заведующего кафедрой Алексея Алексеевича Киселева, днем в институте – от коллег. Так, проректор по учебной и научной работе Юрий Николаевич Климов сказал, что «за эту работу можно доктор[скую] степень присвоить!»19. Присутствовавший здесь же декан историко-филологического факультета Миней Иванович Андрианов-Верхнев поправил коллегу: «не докторскую, а профессора!»20. Впрочем, оба пожелания совпадали, подчеркивая важное научное значение «Кольской земли». Действительно, книга стала для Ивана Федоровича отправной точкой в раздумьях о подготовке докторской диссертации.

В течение нескольких дней, с 27 по 29 сентября, ученый покупал монографию для раздачи в качестве подарков. Книжная сеть Мурманска в начале 1970-х гг. насчитывала 15 магазинов21. «Дом книги», «Политическая книга» и «Изопродукция» пользовались престижем и имели богатый ассортимент научной и художественной литературы22. И.Ф. Ушаков в дневниковых записях упоминает пять магазинов, где продавалась «Кольская земля»: книжный киоск в пединституте, «Техническая книга», «у Пяти углов» («Политическая книга»), «Дом книги», «на Октябрьской» («Книга-ноты»)23.

В первые дни продажи возник ажиотажный спрос, что во многом объяснялось научно-популярным характером издания. И.Ф. Ушаков приводит рассказ доцента Геннадия Васильевича Атласова, покупавшего книгу 29 сентября в «Доме книги». За ней выстроилась очередь, и дело дошло «чуть ли не до драки». Один из покупателей приобрел сразу 9 экзем-пляров²⁴. Ему вторит и сотрудница кафедры А.И. Белошистая: в магазине «на Окт[ябрьской] ул. брали (книгу - С. Н., Д. Ч .) в очередь»²⁵. Покупка большого количества экземпляров вряд ли могла быть связана только с искренним интересом к работе. Дефицитный характер советской экономики и книготорговли, как отдельной ее отрасли, превращали ценное издание в отсроченный капитал, который мог принести доход его владельцу в будущем²⁶.

Иван Федорович приобрел 33 экземпляра «Кольской земли». Книга пошла на подарки в Государственный архив Мурманской области, МКИ, Мурманский областной краеведческий музей. Кроме организаций, подарок от ученого получили его коллеги и знакомые. В дневнике приводится список из двенадцати лиц27. Есть в их числе и те, с кем Иван Федорович работал в пединституте: Ю.Н. Климов, М.И. Андрианов-Верхнев, А.А. Киселев. 29 ноября И.Ф. Ушаков передал книгу известной советской писательнице, дочери контр-адмирала К.Ф. Кетлинского – Вере Казимировне Кетлинской28.

Уже через месяц после появления книги в магазинах ученый стал получать первые отзывы на нее, как в печати, так и на словах. Так, 25 октября в телефонном разговоре педагог Глафира Николаевна Петрова рассказала, что «читала всю ночь до 4 часов (утра – С. Н., Д. Ч .) мою книгу»²⁹. Жившая в регионе с 1912 г., Глафира Николаевна знала некоторых героев работы Ивана Федоровича. Известный педагог-новатор и организатор образования в Мурманской области Михаил Андреевич Погодин после знакомства с книгой использовал по отношению к Ушакову эпитет: «Мощный автор!»³⁰. А сотрудница издательства М.Д. Сидорова отметила, что «ни в одной обл[асти] такой книги, вероятно, нет»³¹. Отметим, что в беседе вновь возник сюжет о необходимости представить «Кольскую землю» на докторскую степень.

Книга до конца 1972 г. активно распространялась по области. Это было заслугой Института усовершенствования учителей и городского отдела образования. Последний раздавал книгу в качестве подарка передовикам труда32. За пределы области книга не поступила, и это при большом для научно-популярного издания тираже в 30 тыс. экземпляров33. По словам редактора книжного издательства, журналиста Александра Борисовича Тимофеева, при выходе книги за пределы области МКИ «теряют 15%» от ее прибыли34.

С невозможностью купить «Кольскую землю» в Ленинграде столкнулись историки К.Н. Вальдман и Т.А. Алимова (Шрадер). Кирилл Николаевич писал, что увидел «Кольскую землю» на «выставке новых поступлений БАН … и захотел ее приобрести»35. Его интерес к книге был связан с занятиями исторической географией Кольского п-ова и «шире, Беломорь[я]»36.

Начинающий в ту пору исследователь Татьяна Алексеевна Алимова познакомилась с «Кольской землей» благодаря М.И. Белову. Сетуя на то, что в Ленинграде книгу не купить, она просила Ушакова выслать экземпляр монографии, крайне важный для ее занятий «историей северных районов» и поморской торговли37.

«Кольская земля» принесла И.Ф. Ушакову известность в области и за ее пределами. Вышло несколько рецензий в региональной периодике. Всем им присущ ряд общих оценок: отмечался широкий хронологический охват исследования и глубина проработки материала, систематизированное изложение истории региона в соответствии с марксистско-ленинской теорией, доступная и ясная для широкого читателя манера изложения38. Вместе с тем нельзя не заметить, что главные достоинства книги рецензенты видели в обращении Ушакова к новейшему, предреволюционному периоду истории Кольской земли второй половины XIX – начала XX в. Он был полон такими явлениями, как экономическая отсталость, классовая борьба рабочих лесопильных заводов, эксплуатация и угнетение трудящихся на промыслах и при строительстве Мурманской железной дороги. Все это хорошо вписывалось в привычный нарратив кризиса предреволюционной России кануна 1917 г.

Несколько глубже оказался взгляд А.Б. Тимофеева, увидевшего в выходе книги часть более широкого процесса, начавшегося, по его мнению, «лет пятнадцать назад» – интереса читающей публики к «документальной, исторической, краеведческой» литературе39. Рецензент включает «Кольскую землю» в широкий контекст мурманской краеведческой литературы, вершиной которой стала книга Е.А. Двинина «Край, в котором мы живем»40. Ему вторил и Е.Ф. Разин, утверждавший, что любитель местной истории теперь может обращаться не только к книге Двинина, ставшей «учебной», но и найти для себя «еще одно пособие» – работу Ушакова. Последняя, несмотря на свою научность, представлялась Ефиму Федотовичу «бесхитростной» и «повествовательной»41.

Таким образом, Тимофеев и Разин уловили в выходе «Кольской земли» рост интереса к прошлому страны и ее регионов. Это явление отчетливо обозначилось в период «оттепели» и нашло отражение как в культуре, так и в политической практике советского общества и государства42. Научная ценность работы Ивана Федоровича осталась непонятой мурманскими рецензентами, иначе не возникло бы сравнений с поверхностной, изобилующей грубыми фактическими ошибками работой Е.А. Двинина. Ушаков относил эту и подобные ей книги, подготовленные «газетными работниками и пропагандистами», к дилетантским и культивирующим мифы о прошлом Кольского Севера43. О неприятии ученым «журналистского краеведения» вспоминала Валентина Ивановна Бабенко, выпускница Мурманского пединститута 1962 г. Читавший в 1961 г. курс краеведения, И.Ф. Ушаков настолько заразил критическим подходом к книге Двинина, что Вера Ивановна на «читательской конференции»44 пересказала услышанные на занятиях от наставника упреки. Двинин, также оказавшийся на этом мероприятии, после выступления Бабенко заметил: «Это лекции Ивана Федоровича Ушакова»45.

Интерес к книге в региональной прессе не мог заменить научного анализа достоинств и недостатков «Кольской земли». Отправляя книгу известным исследователям, рекомендованным И.П. Шаскольским, Иван Федорович, по всей видимости, рассчитывал на такую реакцию. В ответных письмах ученый встретил похвалу в свой адрес. Наиболее обстоятельным оказалось мнение Александра Ильича Копанева, выдающегося специалиста по истории северного крестьянства XV–XVII вв. В «Кольской земле» он увидел «крупное явление в литературе по Русскому Северу»46. Ученый отметил достоинства работы: исследование общих и локальных исторических процессов; динамика социально-экономических процессов «трех формаций», в которой отражено развитие «векового промыслового цикла помора, саама, колянина»; внимание к бытовой культуре прошлого и психологии общества: «показан дух северянина – его терпение, отвага, трудолюбие»47. Он высоко оценил качество полиграфии, иллюстраций (рисунков, чертежей и фотографий). Это вызывало эффект присутствия читателя: «Читая, ходишь по Вашим местам»48.

Эстетическое восприятие «Кольской земли» слышится и в отклике исследователя Арктики Михаила Ивановича Белова: книга «очень хорошо оформлена и отлично … издана». Еще до прочтения Белов предполагал, что она «написана хорошо и содержит большую ин-формацию»49. О значительном познавательном потенциале книги писал и выдающийся специалист по истории Русского средневековья Александр Александрович Зимин: основанная «на громадном историческом материале», она будет пользоваться «неослабевающим интересом» у специалистов и просто читателей, для которых «прошлое нашей страны дорого, как часть их драгоценного наследия»50.

Все эти высокие оценки содержались в личных письмах, не предназначенных окружающим. Сформулировать публичное мнение о книге можно было только в научной рецензии. Юрий Александрович Поляков, видный специалист по истории революции и гражданской войны в России, писал Ивану Федоровичу, что уклонился от подготовки рецензии только по той причине, что не является «специалистом по досоветскому периоду»51. И в этой ситуации выручил И.П. Шаскольский. Получив от Ушакова вырезки из газет с откликами на его книгу, ленинградский ученый обещал помочь с публикацией рецензии в журнале «Север»: «Об этом я позабочусь»52. Обещание было выполнено: «Я договорился с Е.М. Эпштейном, петрозаводским историком …, и он взялся написать рецензию на Вашу книгу…»53.

«Кольская земля» была отправлена в Петрозаводск. Уже в начале декабря 1972 г. Евгений Михайлович писал: «С удовольствием ее читаю»54. В редакции журнала Эпштейну «дали срок» для подготовки рецензии до конца декабря, ограничив ее объем половиной печатного листа. Историк уверял Ивана Федоровича, что публикация выйдет «где-нибудь в весенних номерах», и в ней можно будет прочесть «все добрые слова, которые заслуживает Ваша работа»55.

Рецензия Е.М. Эпштейна была опубликована в четвертом номере «Севера» за 1973 г.56 Его отклик стал глубоким и вдумчивым анализом содержания книги И.Ф. Ушакова, даже несмотря на краткость текста. От других подобных изданий «Кольскую землю» отличало то, что она была подготовлена «одним автором», а не коллективом исследователей57. Эпштейн отмечает нетривиальное сочетание научно-популярного подхода к изложению прошлого региона и глубокой проработки опубликованных и неопубликованных документальных материалов. Можно согласиться с оценкой Евгения Михайловича: у «И.Ф. Ушакова, в этом смысле, никаких предшественников не было»58. Значительную роль в успехе книги играл и стиль изложения: она «написана хорошим, почти лишенным погрешностей языком»59. О литературных достоинствах работы в дневниковых записях писал и сам Иван Федорович: редактор издательства А.Б. Тимофеев, выражая восхищение коммерческим успехом «Кольской земли», назвал книгу «бестселлером» и 80% ее успеха отвел «хорошему, доступному языку»60. Достоинства авторского стиля отмечали и другие почитатели таланта Ушакова61.

Значение рецензии Е.М. Эпштейна заключалось не только в высокой оценке работы И.Ф. Ушакова, но и в выявленных недостатках. Каждый из них впоследствии будет учтен историком и превратится в новое направление его разысканий о прошлом Кольской земли. Так, рецензент отмечал ошибочный подход к вопросу о роли монастырей и монастырского хозяйства в жизни края в XVI–XVII вв.: проблема рассмотрена «[н]есколько упрощено», не показана значение обителей в истории культуры и развитии «производительных сил» Кольского Севера62. Большего внимания заслуживала история горнозаводского дела в Кольском уезде в 1730–1740-е гг.63 Оба эти направления впоследствии получат развитие в очерках И.Ф. Ушакова в сборнике «Кольская старина» и об истории Кандалакшского монастыря64.

«Кольская земля» вызывала интерес читателей и за пределами страны. Содействие в этом оказали И.П. Шаскольский и К.В. Полтев. Благодаря Константину Владимировичу книга стала известна в Норвегии65. Игорь Павлович, побывавший в октябре 1972 г. в научной командировке в ГДР, договорился с «большим другом советской науки» историком Б. Видером о подготовке рецензии в «Ежегодник по истории социалистических стран Европы»66. Видер был специалистом по истории средневекового Новгорода и новгородско-ганзейской торговли67. Была ли им написана рецензия на «Кольскую землю», нам установить не удалось.

В 1977 г. в «Ежегоднике по истории Восточной Европы» («Jahrbücher für geschichte osteuropas») была опубликована рецензия финского историка Эркки Кууйо. Давая краткий обзор содержания книги, рецензент отмечал невнимание И.Ф. Ушакова к исследованиям зарубежных ученых, посвященным истории голландской торговли с саамами68.

Знакомства с книгой ожидали не только историки-профессионалы, но и рядовые читатели, в том числе бывшие некогда студентами Ивана Федоровича. Одна из них, уже знакомая нам Валентина Ивановна Бабенко («Валя Бабенко»), выпускница пединститута 1962 г., узнав о выходе «Кольской земли», написала «дорого[му] мое[му] преподавател[ю]», выразив нескрываемую радость: «Наконец огромный труд – дело многих лет жизни – за-вершен!»69. Оказавшись после окончания МГПИ в г. Ахтырке (Сумская обл., УССР), где работала в краеведческом музее, Валентина Ивановна испытывала ностальгию: «Я, честное слово, соскучилась по своей родине, по институту, по друзьям…»70. Набравшись смелости, она попросила у Ивана Федоровича прислать в подарок «Кольскую землю» и «обязательно с автографом»71. На конверте письма стоит помета Ушакова: «Отпр[авлено]. 21/XI [19]72»72, свидетельствующая о том, что просьба была выполнена.

И это был далеко не единственный читательский отклик. В разговоре с Элеонорой Сергеевной Севастьяновой историк заметил, что, помимо отзывов от ученых-историков, он получил «от читателей около 60 писем»73.

Книга стала для Ивана Федоровича символическим капиталом, открывавшим, как казалось ему и окружающим, скорую дорогу к защите докторской диссертации. Однако этого события пришлось ждать восемь лет. Именно переработанный вариант вышедшего в 1972

г. исследования, усиленный научно-справочным аппаратом и историографической частью, был представлен на защиту 13 марта 1980 г. в Ленинградском государственном педагогическом институте им. А.И. Герцена. В «защитную» поездку Ушаков захватил экземпляры «Кольской земли». Он остановился в гостинице «Академическая». Книгой заинтересовался сосед по комнате, также приехавший в Ленинград для защиты докторской – свердловчанин, геолог Валерий Викторович Кормильцев. «Кольская земля» его настолько увлекла, что он на какое-то время «бросил писать бумаги и читал мою книгу»74. Отметим, что сосед по комнате был отцом в будущем известного поэта, переводчика и издателя Ильи Валерьевича Кормильцева, знакомого старшему поколению как автор текстов песен рок-группы «Наутилус Помпилиус».

Еще в начале совместной с И.П. Шаскольским работы над «Кольской землей» Ушаков отмечал в письме, что эта книга станет итогом его жизни, и в будущем состояние здоровья вряд ли позволит «создать что-нибудь крупное»75. Хотя прогноз оказался неверен, спустя десятилетие он по-прежнему считал ее главным делом своей жизни. Вячеслав Васильевич Дранишников вспоминал, что на открытии Музея истории народного образования Кольского края в МГПИ Иван Федорович сравнил значимость происходящего с выходом в свет его знаменитой книги76.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

«Кольская земля» нашла отклик у широкой читательской аудитории. Этому способствовали новизна проблематики и основательность знания прошлого Кольского Севера, литературный стиль и простота изложения материала, не шедшая в ущерб глубине содержания. Но не только это помогало книге находить путь к читателю. Люди и институты также стояли за ее продвижением. И.П. Шаскольский помог «Кольской земле» найти профессионального читателя среди советских и зарубежных историков. Благодаря ему книга стала одной из немногих региональных работ, если не единственной, с которой познакомились европейские ученые. Органы народного образования, средства массовой информации сделали книгу известной в Мурманской области, превратив ее в настольную для нескольких поколений северян.

Разным оказывалось восприятие «Кольской земли». Для широкого читателя она была интересной книгой о досоветском периоде истории региона, для профессионала – глубоким исследованием сложных процессов, отличающихся от общероссийских, проблем социально-экономической, общественной и культурной истории. Несмотря на неоспоримые достоинства книги, у нее нашлись и «нечитатели», от которых ученый ждал одобрения и поддержки в осуществлении заветной мечты – защите докторской диссертации. Одним из них был ректор МГПИ Николай Александрович Дмитриев. История конфликта Ушакова с ректором (также кандидатом исторических наук) заслуживает отдельного внимания.