Концептуальные подходы к демографическому воспроизводству и демографическая политика

Тема исследования — концепции демографической политики и новые национальные проекты в свете их преемственности. Объект исследования — основные положения концептуальных документов по демографической и семейной политике. Цель исследования — выявить меру преемственности в целях и задачах демографического развития России в связи с принятием новых национальных проектов. Методы исследования — сопоставительный анализ документов федеральных институций и анализ возможных для апробации аналогичных решений других стран. Результаты исследования: показано отсутствие чёткого разграничения демографической и семейной политики в разрабатываемых новых национальных проектах, их перенасыщенность сведениями и задачами, не имеющими прямого отношения к этим видам социальной политики. На примере фельдшерско- акушерских пунктов, сокращающихся с 2014 г. даже в годы пандемии, сделан вывод, что без изменения подобных тенденций достижение основной цели — повышение благополучия граждан — невозможно; в полноценном развитии детей и их благополучии важнейшую роль играет система здравоохранения, которая нуждается в существенном улучшении. Обоснован вывод о неправомерности критики материнского капитала из-за возможного роста иждивенчества — это явление неизбежно при любом виде социальных выплат, но оно мизерно по сравнению с общей пользой пособий. Реальный недостаток института материнского/семейного капитала заключается в отсутствии дифференцированной шкалы выплат в зависимости от доходов семьи. Приоритетом демографической политики на данном этапе достижения национальных целей развития должно стать сокращение смертности населения, в первую очередь сверхсмертности мужского населения трудоспособного возраста.

К

лючевые слова

национальные проекты, демографические концепции, учреждения здраво-

охранения, демография села, снижение смертности, человеческий капитал.

Постановка проблемы

В 2025 г. заканчивается действие Концепции демографической политики Российской Федерации 1. Реализация любой концепции даже при существовании стратегии с той же основной целью, но рассчитанной на более долгосрочную перспективу, наталкивается на препятствия объективного свойства, которые требуют внесения изменений в программы и планы в рамках осуществления самой концепции. Это случилось и с Концепцией-2025, так как через 5 лет после её принятия вышел указ о «О мерах по реализации демографической политики Российской Федерации» 2. И хотя указ поручал органам государственной власти разработать региональные проекты по направлению «Демография», реальное выполнение уже допускало смещение понятий. Так, субъекты Федерации принимали законы по социальной поддержке граждан, имеющих несовершеннолетних детей, что было связано с содержанием пункта 2 указа, вменяющего регионам установить бедным семьям ежемесячную денежную выплату в размере прожиточного минимума ребенка при рождении третьего или последующих детей до достижения ребёнком возраста 3 года. Этот пункт указа связан не с демографической политикой, а с политикой социальной помощи/поддержки наименее обеспеченным семьям. Такие разночтения могут возникать и при появлении новых национальных проектов.

Предварительные итоги разработки новых национальных проектов были рассмотрены на заседании нового Госсовета 3 в декабре 2024 г., и правительство сообщило о готовности 12 проектов. Среди ключевых сфер, названных в основных документах 2024 г., с одной стороны, на первом месте стоят взаимосвязанные демография и повышение благополучия граждан, а далее — решение экологических проблем и улучшение качества жизни людей, и только за ними идёт бизнес. С другой стороны, национальный проект «Демография» завершил своё существование, хотя само направление «Человеческий капитал» считается существующим и наполненным четырьмя другими национальными проектами, которые будут действовать номинально 6 лет, начиная с года их принятия. Но если ранее все проекты были напрямую направлены на количественный рост человеческого капитала и повышение его качества, то теперь многие из них имеют к этому направлению очень косвенное отношение. Более точно можно будет судить только после опубликования паспортов проектов, но, например, расшифровка правительством проекта «Кадры» — обеспечение экономики востребованными сотрудниками свидетельствует о переходе к более узкой задаче. Необходимо проанализировать, как новые проекты связаны с демографической политикой и её концепциями и насколько они отвечают целям этой политики.

Концепции демографической политики и национальные цели развития 2030/2036 в области демографических процессов и развития народонаселения

За время действия Концепции-2025 большинство регионов предпринимали ряд мер помощи семьям и даже по стимулированию рождения ребёнка, устанавливая выплаты региональных семейных/материнских капиталов и более высокие пособия на ребёнка. Низкая эффективность воздействия таких мер отмечалась как региональными, так и высшими федеральными служащими 4. Возникает закономерный вопрос: если в регионах не работают все предпринимаемые меры, то почему они будут работать на федеральном уровне? Представляется, что вывод В. И. Матвиенко о необходимости переосмыслить все меры и программы, которые направлены на решение проблем демографии в регионе, следует распростра- нить и на переосмысление первоочерёдности демографических проблем в стране в целом.

Отметим, что Концепция-2025 принята всего через 6 лет после первой федеральной концепции 2007 года 5 и за 8 лет до её окончания. Чем руководствовались при принятии новой концепции и, главное, подводили ли итоги воздействия первой? Наиболее полно сравнение двух концепций дал 10 лет назад Л. Л. Рыбаковский [1]. Отметим два важных момента: рассматривая пересекающиеся с Концепцией-2025 концепции о миграционной и семейной политике, автор говорит о таком явном их недостатке как перегруженность; кроме того, им точно подмечено взаимодействие семейной и демографической политики [1, c. 68]. Также важна идея о стандартизации принятых документов, «которые определяют на многие годы решение жизненно важных для страны проблем» [1, c. 69]. Важность стандартизации документов, принимаемых в области социальной политики, относящейся к демографии, семье и миграции, отрицать никто не может, но эта идея так и остаётся невоплощенной даже сейчас при принятии новых, теперь уже среднесрочных (а не кратко) целей развития. К сожалению, проанализированные, в том числе ниже, документы высших институций страны, принятые в 2024–2025 гг., свидетельствуют об продолжающемся уходе от стандартизации и всё тех же усилиях вместить в любой документ обширные задачи развития из разных сфер жизни российского общества, в том числе в План правительства по достижению национальных целей развития 6.

Говоря о концепциях, принятых в 2001 и 2007 гг., напомним, что первая отечественная концепция демографического развития была принята Минтрудом РФ в 1995 г. и называлась «Современное состояние, прогноз и концепция демографи- ческого развития Российской Федерации», она готовилась группой ведущих демографов страны 7. В этой концепции разработчики на первое место поставили повышение уровня здоровья населения, с чего следует начинать осуществление программ, ориентированных на население России. Это относилось как к антикризисной, так и к стратегической программе, а политика в отношении семьи и рождаемости была на втором месте. Вернёмся к недостатку, свойственному большинству выходящих из институциональных источников концептуальных и даже стратегических документов — это их перенасыщенность фактами и задачами не только из направления, которое является основным в том или ином случае, но даже из просто соприкасающихся сфер. Так, действующая демографическая концепция, как было отмечено Л. Л. Рыба-ковским, «перегружена конкретными мерами, то есть тем, чего при подготовке концепции 2001 г. удалось избежать» [1, с. 67]. Спустя четверть века избежать этого не удаётся и даже, напротив, насыщение всех рядом расположенных документов повторяющимися темами прогрессирует 8. Обратимся к вновь принятым документам.

В 2024 г. завершился национальный проект «Демография», и были установлены новые национальные задачи на период до 2036 г., для решения которых разрабатывались новые и обновлялся ряд прежних национальных проектов. Новые национальные проекты «Семья», «Молодёжь и дети», «Продолжительная и активная жизнь», заменившие прежние в направлении «Человеческий капитал», обсуждались на Госсовете, посвящённом поддержке института семьи. На Совете правительство заявило о готовности 12 нацпроектов и утвердило «Единый план по достижению национальных целей». Судя по тексту этого плана, на первом месте остаётся проблема демографического развития, а именно — «важнейшим фактором развития останутся демографические вызовы» 9. Напомним, что таковыми они остаются для российского общества уже треть века [2]. Оставим в стороне вопрос: как вызовы могут быть фактором разви-тия(?!), и сосредоточимся на поставленных целях: стабилизация рождаемости, снижение смертности, повышение продолжительности жизни. Итак, повышение рожда-емости10 как цель отсутствует в плане правительства по достижению национальных целей 2036 г., но сама рождаемость остаётся на первом месте: «коварство» записи состоит в том, что стабилизировать можно на существующем, очень низком уровне, но это ли цель пронаталистской политики? Второе и третье места занимают взаимосвязанные явления: снижение смертности всегда сопровождается повышением ожидаемой продолжительности жизни. Признается также неизбежное «в силу объективных демографических трендов» 11 сокращение численности населения.

В названии раздела плана, посвящённого демографии, на первое место как национальная цель выходит сохранение населения, укрепление здоровья, затем идет повышение благополучия людей и лишь последней — поддержка семьи. Но в структуре раздела на первом месте стоит рождаемость, и целевым показателем обозначено повышение суммарного коэффициента рождаемости (СКР), а пути достижения этого повышения описаны так эклектично, что непонятно то звено, за которые надо браться в первую очередь. Остановимся лишь на одном ключевом инструменте, обозначенном в плане: «создание женских консультаций, оснащение детских поликлиник современным оборудованием, в том числе в сельской местности, посёлках городского типа, ма лых городах» 12. Перечислены важные меры демографической и здравоохранительной политики, не имеющие отношения к уровню рождаемости, который отражает СКР. Эти меры способны привести к улучшению охраны здоровья матери и ребёнка. Это важнейшая часть демографической политики — сохранение жизни на первом месте как в концепции демографического развития, так и в политике государства и общества. Правомерно выделяются посёлки, малые города и сельская местность — стоило даже написать не «в том числе», а в первую очередь, так как в сельской местности младенческая смертность выше, чем в городе, на 19,1% (2022) 13, в то время как смертность детей до 1 года в 1940 г. на селе была на 21,3% ниже, чем в городе 14.

План правительства говорит о создании женских консультаций, но их численность дается Росстатом только в сумме с детскими поликлиниками. Даже эти, суммарные данные, свидетельствуют, что снижение их числа в период пандемии не было компенсировано в 2023 г. и их общее число пока ниже 2020 г. на 1%. Более неблагоприятная ситуация видна на динамике числа фельдшерско-акушерских пунктов, которые не просто единственные медучреждения во многих сельских населённых пунктах, но и несут такую важную нагрузку, как патронаж детей до 3 лет 15. Если численность сельского населения сократилась за 2000– 2023 годы на 6,1%, то число названных медицинских пунктов, обслуживающих это население — на 25,1%. Это единственная доступная часть системы здравоохранения в сельской местности, но с периода экономической стагнации 2014 г. число пунктов ежегодно сокращалось, даже в годы пандемии. Уменьшение сельского населения не должно играть никакой роли в обосновании сокращения числа пунктов, напротив, при такой тенденции выполнение нацпроектов и достижение основной объявленной цели 2036 г. — повышение благополучия граждан, невозможно. Поэтому национальные проекты, затрагивающие эту сферу демографического развития, должны были бы ставить задачу не просто их увеличения, а роста насыщенности на каждые 100/1000 человек. Пока же Росстат публикует только показатель числа коек для детей в расчёте на 10 тыс. детей только для всего населения. Если в 2000 г. этот показатель составил 86,6 (максимум был достигнут в 1990 г. — 98,4), то затем сократился почти в 2 раза, и только в годы пандемии (с 2021 г.) вернулся к росту: в 2023 г. он достиг всего лишь 58,4% от уровня 2000 года. Вероятно, многие эксперты говорили разработчикам нацпроектов о необходимости увеличения финансирования именно этого направления, но результата пока нет.

Основным в современных концепциях демографической политики нам представляется «здравоохранительное направление» — борьба за снижение смертности, особенно среди мужчин в трудоспособном возрасте. Остальные цели этой политики должны подчиняться этому приоритету как императиву. Вывод о первостепенной важности проблемы высокой смертности мужчин в нашей стране делается уже в течение нескольких десятилетий. Новейшие исследования на основе моделирования показывают актуальность снижения смертности, особенно в трудоспособном возрасте. Кроме того, исследователи доказали, что, учитывая экономическое богатство России, продолжительность жизни может быть существенно выше. Поэтому В. Школьников и соавторы приходят к выводу: «поддержание прогресса [в снижении смертности], наблюдаемого в течение последнего десятилетия, зависит от способности российского правительства и общества выделять адекватные ресурсы на здоровье людей» [4], совпадающему с целым рядом работ [5; 6].

В 2015 г. в сравнительной оценке демографических концепций Л. Л. Рыбаковский отмечал, что «в результате смешения понятий в демографическую политику включено то, что относится к социальной политике, в частности повышение качества жизни населения» [1, с. 67]. Это задача — рост качества жизни, оценка которой в виде верификации невозможна, стала настолько популярной среди разработчиков, что до сих пор проникает во все государственные проекты, программы, концепции, чему бы они не были посвящены. И в плане Правительства РФ по выполнению Указа о новых национальных проектах записано, что одним из важнейших индикаторов качества жизни является её продолжительность. Для этого, по мнению Правительства РФ, нужно разработать и реализовать «семейноориентированную демографическую политику». Вероятно, этот новый термин в демографию вводится с той целью, чтобы исследователи не спорили о сути отличий семейной политики государства — с одной стороны, и демографической — с другой.

Семейная политика и материнский капитал

Необходимо отметить, что в институциональной сфере появилось разграничение и, может быть понимание, различий двух видов политики: демографической и семейной, если судить по названию департамента, где присутствуют оба вида 16. Многие авторы придерживаются далеко не однозначной позиции приравнивания мер демографической политики и мер поддержки многодетных семей, хотя в последнем случае речь идёт о государственной политике поддержки благосостояния этих семей, скатывающихся в связи с появлением детей больших очередностей рождения в бедность и даже в нищету (extreme poverty — по терминологии ООН). В большинстве развитых стран эту часть социальной политики относят к политике по отношению к семьям или семейной политике. Такую же политику декларировали и в нашей стране и время от времени к ней возвраща- ются. Но самое опасное в концептуальном подходе к этой политике состоит в том, что почти все меры, принимаемые в её русле, приписываются к шагам в рамках проната-листской политики. В реальности, как показывает мировой опыт, эта политика требует очень значительных средств от государства, должна быть рассчитана на долгосрочный период, но при этом никто не может гарантировать её успеха, а заинтересованные в такой политике не должны ожидать быстрого результата. При этом результат не очевиден, примеров даже небольших успехов мало, а страны, считающиеся успешными, обычно подсчитывают растущее бремя расходов.

Имеются редкие работы, пытающиеся оценить эффективность демографической и семейной политики. Е. А. Калогузов и Р. И. Чупин стремились дать более детальную оценку результатов семейной политики с помощью параметров естественного прироста и человеческого капитала [7, p. 25], выдвигая идею доказательного подхода к семейной политике в России. По мнению авторов, регионы «фактически несут ответственность за аллокационную эффективность и функционирование экономических механизмов семейной политики на местах» [7, p. 32]. Ещё более точно можно было бы сказать о реальном знании ситуации и ответственности со стороны местных (муниципальных) органов власти, но их бюджеты лишают всяких возможностей реализации семейной политики.

Важная и далеко неудовлетворённая потребность на местах в рамках семейной и демографической политики — это наличие мест в дошкольных учреждениях, прежде всего детских садах. За 5 лет действия проекта «Демография» 17 в эксплуатацию было введено 246,2 тыс. мест в результате строительства детских садов. В этот период рождалось ежегодно более 1 млн детей, хотя и с понижающейся тенденцией: от 1,481 млн в 2019 г. до 1,264 млн в 2023 году. Сборники Росстата дают пока- затели числа мест в расчёте на 1000 детей в возрасте 1–6 лет. Этот индикатор выявляет различия между городами и сёлами: если в городе показатель равен 819, то на селе — 721 (2023 г.).

Если взаимозависимость смертности и уровня образования в отечественных работах исследуется [8], то взаимосвязи рождаемости и образования в рамках теории человеческого капитала и теории экономического роста практически не изучаются на примере России. Мера эффекта этой взаимозависимости более заметна в исследованиях, применяющих более точную и адекватную эконометрическую модель. Существенно больший эффект этой взаимозависимости выявлен в работе, где результаты показали важность человеческого капитала как фактора, лежащего в основе демографических изменений в исторических обществах [9, с. 37]. Значение результатов этого исследования для истории экономического развития заключается в том, что авторы показали: переход к низкой рождаемости был ускорен родительскими инвестициями в детей и, значит, в человеческий капитал в западных экономиках конца XIX — начала XX веков. В работах отечественных учёных, писавших раньше других о демографическом переходе/революции, например, у А. Г. Вишневского и М. А. Клупта, анализ связи изменений в рождаемости с человеческим капиталом отсутствует [10; 11].

Некоторые меры в рамках семейной политики могут косвенно способствовать улучшению ситуации с рождаемостью и выживаемостью будущих матерей и новорождённых. Например, Программа дополнительной продовольственной помощи [12, c. 30–31] в виде продуктовой льготы охватывает 41 млн американцев (среднемесячный показатель 2024 г.18) с низкими и нулевыми доходами — это программа семейной политики, направленная на улучшение положения бедных семей в самом важном виде их жизнедеятельности, помогает сохранять здоровье членам семьи. Она связана только с благосостоянием бедных семей и не может способствовать изменению уровня рождаемости. Более специализированная в этой сфере программа — Специальная программа дополнительного питания для женщин, младенцев и детей (WIC) 19 — одна из крупнейших программ социальной защиты в США, которая предоставляет продовольственную помощь беременным женщинам и молодым матерям, у которых доход ниже 185% федерального уровня бедности — это приблизительно около 78% от средней заработной платы в американской экономике. В декабре 2023 г. WIC охватывала 6,6 млн человек, среди них 22,4% младенцы, 55,0% дети и 22,6% матери20. Эта программа может непосредственно влиять на рождаемость: благодаря лучшей выживаемости матерей и новорождённых и в результате большей уверенности потенциальных матерей в том, что независимо от конъюнктуры доходов и благополучия семьи они и новорождённые будут надлежаще обеспечены здоровым питанием21. Проблема российских семей, которые не могут позволить себе полноценное питание, исследована в работе Е. Е. Гришиной и Е. А. Цацуры, посвящённой оценке воздействия материнского капитала на материальное положение семей [14, с. 10], и эта проблема должна кардинально решаться.

Надежды на пронаталистский характер материнского капитала имеют не только исследователи, но и политики, предлагающие установить его более высокий размер для регионов с низкой рождаемостью, введя законом поправочный коэффициент (1,3– 2,0) в зависимости от СКР в регионе. В то же время заметный прирост объёма финансирования на выплату материнского капита- ла начинает вызывать негативные отклики губернаторов и региональных депутатов, связывающих большие выплаты с ростом иждивенчества. Это явление неизбежно, но оно имманентно не принадлежит к институту материнского капитала — такие издержки существуют в любых социальных институтах помощи: от пособий по безработице до талонов на питание. Одним из весомых недостатков этого института социальной помощи является выплата одинаковой суммы семьям независимо от дохода семьи. Такие выплаты требуют, как минимум, дифференцированной шкалы: большего размера выплат менее обеспеченным и меньших выплат при высоких доходах.

Исследование [15] показало, что женщины и их семьи испытывают глубокое недоверие к программе материнского капитала и даже получившие сертификат не активируют его. Напомним, что материнский капитал был введён законом 2006 г. в качестве дополнительной меры государственной поддержки семей. Решая теоретические и практические вопросы определения сущности и назначения средств материнского капитала для приобретения жилья, Н. В. Летова точно называет статью «Материнский капитал как вид социальной поддержки семей …» [16, c. 96]. Если на выплату материнского (семейного) капитала в 2024 г. в РФ было запланировано потратить 495 млрд рублей, то это составляет 91,3% 22 от объёма выплат по WIC, что вполне сопоставимо по затратам и весьма различно по целям, не говоря уже о том, что материнский капитал не учитывает доходы и обеспеченность семей, а, следовательно, может не способствовать уменьшению расслоения семей по доходам. Из более чем тысячи работ, опубликованных после введения этого института, автору не удалось найти ни одной с исследованием влияния этой меры на уменьшение дифференциации семей по доходам. Наиболее близко к этой теме исследование Л. П. Королевой, которая выстроила систему кластеров субъектов РФ по уровню рож- даемости и благосостоянию семей с детьми [17, c. 1883].

Любая страна современного мира заботится о детях как своём будущем, но основная цель при этом не вырастить больше детей, а обеспечить всем появившимся на свет благополучное будущее, не обременённое низкими/недостаточными доходами семьи для полноценного и даже гармоничного развития. В каждой стране существует проблема бедных детей и детской депривации в целом. Шотландские специалисты утверждают, что всего 25 фунтов стерлингов в неделю как доплата на ребёнка 23, как это делается в Шотландии, превратило страну в европейского пионера в борьбе с детской депривацией. Эта сумма вполне вписывается в средний размер пособия по уходу за ребёнком неработающим родителям в РФ. Дополнительные выплаты осуществлялись в Шотландии с 2021 г., они помогли вытащить из нищеты в 2023 г. около 90 тыс. детей 24, что привело к более низкому уровню бедности детей до 16 лет в Шотландии по сравнению с остальной Великобританией.

Проведение демографической политики и профессиональное образование

Анализ/оценка эффективности любых государственных программ и проектов требует для этого соответствующие профессиональные кадры. Так, ведомства США в рамках программы WIC проводят оценку кадровых потребностей государственных и местных агентств WIC. Есть ли в России соответствующие кадры для оценки эффективности мер государственной демографической политики и политики в области народонаселения? Мы имеем в виду специалистов-демографов, социологов семьи, экономико-географов. И хотя их готовят некоторые организации, но привлекаются ли они государственными институциями к профильной работе и доста- точно ли этих специалистов для регионов России, в том числе для 20,8 тыс. муниципальных образований? Не просто для работы в качестве специалистов, а как чиновников высшего звена как на региональном, так и местном уровне управления. Именно здесь определяется эффективность распределяемых по программам и национальным проектам средств и возможность точной оценки бедного и нищего населения (семей, домохозяйств), нуждающихся в финансово-материальной помощи и социальной опеке. Но начинать в стране, где кризисная демографическая ситуация [18; 19] констатируется всеми: от правительства до учёных-исследователей, решение поставленной проблемы, как пишут Т. К. Ростовская и О. А. Золотарева, приходится с актуализации «Общероссийского классификатора специальностей по образованию ОК 009–2016 1», в котором необходимо выделить направление подготовки «Демография», так как оно среди специальностей отсутствует [20, c. 208].

Демографическая политика 25 является сложным, ступенчатым феноменом как для государства и общества в вопросах формирования её целей и проведения, так и для «фундамента» её понимания/вос-приятия — исследователями, экспертами, местным самоуправлением и отдельными семьями/домохозяйствами. Фундамент в этих функциональных субъектах мы видим потому, что эти субъекты политики, несмотря на их разнородность, формулируют первичные запросы и ожидаемые решения, которые в определённой мере учитываются на практике. На верхнем институциональном уровне существует непреодолимая тяга демонстрировать активность проводимой демографической политики, приписывая этот статус практически большинству мер социального характера: помощи семьям, расширению здравоохранительной политики, развитию дошкольных учреждений и так далее. Это не субъективная негативная оценка, столь распространённая у критиков, а констатация реальных процессов в российском обществе 26. Так, в 2008 г. Минздравсоцразвития России издало приказ о мониторинге региональных программ демографического развития и соответственно ежегодных документах в виде «Отчёта о реализации региональных программ демографического развития». Но при всех современных возможностях в поисках информации найти такие отчёты невозможно за исключением единичных регионов 27. Мы выделили этот пример по той причине, что ежегодный мониторинг был обозначен в Концепции демографической политики РФ на период до 2025 г.28 и в соответствующем распоряжении Правительства РФ 29.

Слабость федерального уровня понимания и проведения этой политики видна и на примере Методических рекомендаций Минтруда, которые появились только в 2012 г. для регионов и предполагали обязанность осуществлять мониторинг не только демографической ситуации, но и демографического поведения(?). Регионам вменялось выявление как результативности реализации программы, так и «дифференциации этой результативности по разным категориям населения и семей»30. Хотелось бы надеяться, что в самом федеральном органе есть специалисты, которые могут показать существующую дифференциацию результативности по категориям семей на уровне хотя бы страны. Рекомендации были созданы и утверждены еще в тот период, когда в России не существовало такой профессии. Профессиональный стандарт «Демограф» был внесён на обсуждение и утверждение только в 2021 г. [22, c. 9], хотя в рекомендациях говорилось, что они созданы для специалистов органов исполнительной власти субъектов, занимающихся вопросами разработки и реализации демографической политики в регионах. Об отсутствии таких специалистов говорит факт, отмечаемый Е. Б. Бедриной и К. В. Черновой: «отсутствие демографических дисциплин у студентов данных уровней обучения» [23, c. 5] 31, а ведь здравоохранительная политика не просто пересекается с демографической, о чем свидетельствует и структура соответствующих национальных проектов [12, c. 24, 26], а является взаимодополняющей. Отметим, что обсуждение профессиональной подготовки демографов, а не просто вопроса о демографической компетентности государственных служащих (что также важно) началось только с 2017 г., то есть спустя 10 лет после выхода указа и распоряжения правительства, выполнение которых могло эффективно осуществляться только при наличии таких специалистов. Даже представители профильного комитета Госдумы РФ (Комитета по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства), с одной стороны, говорят, что выплаты с учётом критерия нуждаемости не обладают демографическим эффектом, а, с другой, уверяют, что благодаря материнскому капиталу родилось как минимум 2,5 млн детей 32.

Образование очень необходимо журналистам, комментирующим заявления депутатов и чиновников, и не в меньшей мере последним, иначе вместо числа родившихся будут говорить и строить планы в отношении уровня рождаемости, планировать повышение показателя рождаемости в 1,5– 2 раза в ближайшие пять лет, имея в виду всё то же число рождений, прогнозировать повышение индекса(?) рождаемости и воспроизводства населения в регионе. Хотелось бы выделить и редкие случаи адекватного понимания специфики демографических процессов и их взаимоотношения с динамикой развития. Так, секретарь Общественной палаты РФ Л. Ю. Михеева считает, что ограничительные и любые императивные установления бессмысленны, так как в демографической сфере они не работают, подчёркивая, что на демографическую динамику влияет экономическое возрождение и рост социального благополучия 33.

Выводы

• 1.    В новом национальном проекте «Семья» целесообразно чётко разграничить меры семейной политики и меры демографической политики, закрепив большую часть первой за регионами и основную нагрузку по второй оставить за федеральной властью. Это необходимо учесть и в разрабатываемой национальной стратегии действий в интересах семьи.

• 2.    Практика внедрения национальных проектов свидетельствует о необходимости большего участия субъектов РФ как для роста эффективности федеральных программ, так и разработки и апробации региональных мер семейной и социальной политики, значение которых показано на примере Шотландии.

• 3.    В качестве императивного приоритета демографической политики на данном этапе достижения национальных целей развития необходимо определить сокращение смертности населения с особым упором на уменьшение сверхсмертности мужского населения трудоспособного возраста. Cохраняющееся неравенство смертности в зависимости от уровня образования «может стать препятствием для устойчивости общего прогресса в области здравоохранения в России» [8, с. 23], что показывает ещё одно важное направление снижения высокого уровня смертности мужского населения, образование которого всё больше отстаёт от женского.

• 4.    Сохранение ориентации на проната-листскую политику, как и задача роста человеческого капитала, требуют даже при сокращении дошкольных контингентов детей продолжать не только строительство новых детских садов, но и не снижать финансирование детских дошкольных учреждений, сохраняя работников и повышая, как минимум в меру инфляционного роста, их зарплату. В результате произойдёт уменьшение числа детей в группах, повысится качество их обслуживания и воспитания, что будет залогом роста человеческого капитала при их взрослении.