Конфессиональная модель Республики Татарстан: роль и место ислама

К онфессиональная модель Республики Татарстан, роль и место в ней ислама обусловлены особенностями ее исторического развития. Приволжский федеральный округ традиционно является регионом тесного взаимодействия тюрко-мусульманской и славяно-христианской культур. По переписи 2002 г. татары составляют 52,9%, русские – 39,5% населения республики. В связи со сложившейся ситуацией и в соответствии с законом «О свободе вероисповеданий», принятом правительством Российской Федерации в 1990 г., конфессиональная политика здесь осуществляется в рамках поддержания баланса интересов ислама и православия и равенства всех религий перед законом, при этом подчеркивается приоритет светских ценностей. Данный подход отвечает принципам религиозной толерантности, сформировавшимся в рамках европейской цивилизации.

НУРУЛЛИНА Роза

Конфессиональная модель Татарстана признана как у нас в стране, так и в мировом сообществе. «В 1990-е гг. образцом межконфессиональной толерантности традиционно считалась Республика Татарстан, чему безусловно способствовала взвешенная политика республиканского руководства»1. Патриарх Русской православной церкви Алексий II отмечал в своем интервью: «Благодаря усилиям и дальновидной политике Минтимера Шариповича Шаймиева в многонациональной Республике Татарстан накоплен богатый опыт плодотворного сотрудничества между представителями двух традиционных религий – православия и ислама»2. В Саудовской Аравии первому президенту Республики Татарстан М. Шаймиеву была вручена международная премия имени короля Фейсала. При этом было отмечено, что президент Татарстана «укрепил высокие исламские ценности в душе своего народа, что сделало республику символом мирного социального сосуществования и веротер-пимости»3. В октябре 2009 г. республику посетила госсекретарь США Х. Клинтон, которая сформулировала цель своего визита в столицу Татарстана следующим образом: «Я хочу больше узнать об опыте Казани по укреплению толерантности и по реализации межрелигиозного диалога»1.

Вместе с тем реализация данной, весьма привлекательной в глазах международного сообщества конфессиональной модели встречает на своем пути определенные трудности, что обусловлено объективными причинами: «мультикультурное общество не является гармоничным по опреде-лению»2.

В исламской традиции не существует понятия светского государства. Есть понятия «Дар аль Ислам» (область ислама, мусульманское государство, власть которого легитимна) и «Дар аль Харб» (область войны, страны под властью «неверных» и, следовательно, нелегитимных правителей). Возникает проблема легитимизации светского (и вообще неисламского) государства в рамках мусульманского сообщества.

Отношение мусульман к западным демократическим ценностям, в целом, также противоречиво, о чем свидетельствуют данные социологических исследований, в частности среди учащихся и преподавателей мусульманских учебных заведений Татарстана3. С одной стороны, речь идет об их совместимости, т.к. и те и другие восходят к единой авраамической традиции. 62% опрошенных считают, что западные ценности (демократия, права человека, плюрализм и гражданское общество) совместимы с исламом, и «вообще ислам не противоречит демократическим ценностям» (из интервью). С другой стороны, для 40% респондентов Запад – олицетворение аморального и безнравственного образа жизни, сопровождающегося упадком важнейшего для мусульман института семьи. На Западе страшный кризис – социаль- ный, моральный… Все это вытекает из их образа жизни… Европа сама бьет тревогу, потому что народ стареет, и рабочую силу они вынуждены искать в мире ислама… (из интервью).

Когда речь идет о практическом воплощении идей межконфессиональной толерантности, реальная ситуация также может не отвечать ожиданиям в полной мере. По мнению казанских исследователей Е.А. Ходжаевой и Е.А. Шумиловой, основанному на данных социологических опросов православных и мусульманских священнослужителей Москвы и Казани, можно говорить лишь о среднем или низком уровне толерантности тех и других. Респондентами констатируется более значимый статус своей религии, и при этом обозначается либо готовность к взаимодействию и сотрудничеству с представителями других конфессий, либо нейтральное признание возможности мирного, бесконфликтного существования рядом. Авраамическая традиция не предусматривает равенства религий в духовном и мировоззренческом отношении, в лучшем случае – в отношении законодательства и значимости в обществе4.

Отделение религии от государства, согласно западной традиции, способствует превращению ее в составную часть гражданского общества. Однако с конца 1990-х гг. в российской государственной политике проявляется заметная унитаристская тенденция, в результате чего как центральная, так и региональная власть все более активно включаются в регулирование религиозной жизни. Факт отделения духовных институтов мусульман от государства сегодня исследователями зачастую оценивается как декларация, поскольку «роль государственных органов в жизни мусульманских общин весьма зна-чима»5.

В то же время существует мнение, что Русская православная церковь, в свою очередь, стремится к доминирующей по- зиции среди аналогичных ей структур путем сотрудничества с влиятельными властными группами1. В этой связи показательным является уровень социального самочувствия молодых мусульман Татарстана, которые считают, что права мусульман в России соблюдаются в меньшей степени, чем права христиан. Они ощущают недостаточно уважительное, предвзятое отношение к себе, непонимание и чрезмерную подозрительность со стороны общества в целом.

Ислам в Татарстане играет важную роль в политической и культурной идентификации региона в рамках Российской Федерации. Исламское возрождение начала 90-х гг. тесно переплеталось с этнокультурным ренессансом татар, активисты национальных движений рассматривали его как важную составляющую этнической идентификации и национального самосознания. Исследователи считают, что появление первых религиозных институтов в республике – результат деятельности этих организаций. Однако в условиях утраты большей части собственных религиозных традиций в исламском возрождении важную роль сыграла деятельность иностранных миссионеров, вследствие чего позиция мусульман Татарстана в национальном вопросе достаточно противоречива. Для определенной части татар ислам – это, прежде всего, мировая религия, изначально не связанная с определенной национальной традицией, а если и связанная, то скорее с арабской, чем с татарской. «Татарской самобытной идентичности угрожают две элиминации: одна олицетворяет унитаристскую тенденцию государственной политики, а другая – на- дэтнический исламский вызов. Но обе они отрицают татарский язык и культуру, лишают их перспективы развития»2.

В литературе также широко обсуждается вопрос о роли, которую мусульмане Татарстана могут и должны играть в мировой исламской умме. В качестве уникального вклада татар в общеисламское дело в разное время рассматривались джадидизм и евроислам. Однако их модернистская направленность, по мнению ряда исследователей, может способствовать «размыванию» исламской традиции3. В последнее время богословы Татарстана активно продвигают традиционную для данного региона ханафитскую мусульманско-правовую школу, которой, по сравнению с другими школами, присуща высокая степень толерантности.

Таким образом, исторически сложившееся положение Татарстана, принадлежащего, с одной стороны, к периферии европейской цивилизации, с другой – мусульманской, обусловило те проблемы, с которыми региональное руководство сталкивается при реализации своей конфессиональной политики. Республика представляет собой место столкновения и взаимодействия нескольких подходов: западного либерального, общероссийского государственнического, татарского этно-национального и исламского интернационального.