Контекстные условия реализации повторной дескрипции в малых прозаических произведениях В.П. Астафьева

DOI:

«

Современная научная парадигма демонстрирует многообразие методологических подходов к проблемам интерпретации текста: от идеи автономности и самодостаточности текстовой структуры до абсолютизации роли субъекта восприятия, от реконструкции исходного значения текста до невозможности исчерпать его потенциал» [Чернявская, 2018, с. 149]. Одной из значимых составляющих указанной проблемы является вопрос смыслообразования в тексте.

Для решения этого вопроса не достаточно проанализировать содержание художественного текста, но необходимо понять, как в языковой ткани текста закодирована смысловая информация. «Важным является не только возможность декодирования смысловой информации, но и обоснование приемов и механизмов анализа, примененных для ее извлечения. Материалом для анализа смысловой информации в се- мантической структуре текста должны выступать в первую очередь лингвистические механизмы смыслоформирования» [Журова, 2019, с. 173].

Немаловажным аспектом декодирования смысла является описание специфики референции и дескрипции на уровне художественного текста. Цель статьи – в выявлении контекстных условий реализации повторной дескрипции в рассказах В.П. Астафьева.

Термин «дескрипция» следует признать междисциплирным. Философская энциклопедия дает следующее определение данного термина: « (от лат. descriptio описание) , описательное определение (характеристика) единичных объектов посредством общих понятий (имен, свойств и отношений) , выполняющее ту же функцию, что и называние собственным именем» [Философский энциклопедический словарь, 1983]. В аналитической философии дескрипция понимается как языковая (текстовая) характеристика предмета по некоторым из его признаков, которая может употребляться в языке (речи) вместо имени этого предмета. В конце XIX – начале XX в. в центре научного интереса ряда логико-философских школ оказались логические аспекты естественных языков. Представители аналитической философии, или философии анализа (Г. Фреге, Б. Рассел, Л. Витгенштейн, Р. Карнап, Х. Райхенбах и др.), на основе логического анализа языка науки предприняли попытку определить границы истинного знания. Философия анализа, разрабатывая проблемы логической семантики, вводит в научный оборот понятия сигнификат (интенсионал, смысл) и денотат (экстенсионал, референт).

Разработка проблем сигнификата породила ряд более частных вопросов, связанных с выявлением собственно языкового смысла слов и выражений, в результате чего активно разрабатывались проблемы тождества значений (синонимии), значимости (т.е. наличия значения), аналитичности предложений, роли смысла субъектного выражения в формировании значения предложения и под. В связи с понятиями денотата и денотации ученые обратились к изучению природы именования, видов референции и ее механизмов. Под референцией при этом понимается «отнесенность актуализированных (включенных в речь) имен, именных выражений (именных групп) или их эквивалентов к объектам действительности (референтам, денотатам)» [Арутюнова, 2002, с. 411]. В референции участвуют функционально неоднозначные единицы: автономные – имена собственные и нарицательные, именные словосочетания, личные, неопределенные, указательные и отрицательные местоимения; их актуализаторы – артикли, притяжательные, указательные, неопределенные и отрицательные прилагательные, числительные. Дж. Р. Серль выделял следующие грамматические средства выражения референции:

«1. Имена собственные, например: Сократ, Россия.

• 2.    Сложные именные выражения в ед. ч.

• 3.    Местоимения, например: этот, тот, я, он, она, это.

• 4.    Титулы, например: премьер-министр, папа римский » [Серль, 1982, с. 180].

  СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2019. № 4} (⁸)

  
  

  Важным для логической семантики стало введенное Б. Расселом понятие дескрипций – нарицательных имен и именных выражений, приобретающих способность к референции только в контексте предложения. Дескрипции противопоставлялись Расселом логическим собственным именам, сохраняющим отнесенность к именуемому ими объекту и вне контекста речи [Рассел, 1982, с. 45].

Последние часто содержат относительные придаточные и часто, но не всегда, вводятся определенным артиклем, например: the man who called „человек, который заходил (звонил)”; the highest mountain in the world „самая высокая гора в мире”; France,s present crisis „нынешний кризис во Франции”.

В лингвистике термины «повторная дескрипция» и «повторная номинация» часто используются как синонимичные. При этом под данное понятие подводятся «лексические средства повторного указания на денотаты в тексте, представляющие собой систему разнородных номинативных единиц, объединенных на основе инвариантной коммуникативно-текстовой функции идентификации (репрезентации) объектов, предполагающей отсылку к предшествующим… номинациям и установление наряду с асемантическими средствами идентификации (именами собственными, местоимениями) тождество денотата на протяжении текста» [Ярцева 1984].

В работах современных лингвистов повторная номинация рассматривается как выражение авторской интенции, поскольку «номинативные единицы не только называют внетекстовый объект… но и объединяются общим авторским замыслом, согласно которому осуществляется внутритекстовая репрезентация каждого внетекстового референта» [Кусова, Шаркунова, 2013, с. 33]. В.Г. Гак и З.Я. Тураева придерживаются понимания повторной номинации как системы отбираемых автором интратекстовых наименований экстратекстового объекта, которые соотносятся как между собой, так и с объектом реальности, являющимся их прототипом [Гак, 2010, с. 156; Тураева, 1986, с. 37].

Являясь вторичными по отношению к прямым именам субъекта или объекта (имени собственному или местоимению), такие формы номинации реализуют в тексте ряд функций: «во-первых, текстообразующую функцию, т.к. являются внешним способом выражения внутренней связности речи, во-вторых, стилистическую, выступая важнейшим средством создания различных стилистических эффектов» [Курдыбайло, 2013, с. 113].

Материалом для рассмотрения в данной статье послужили формы повторной дескрипции в рассказах В.П. Астафьева. При описании повторных номинаций в качестве ведущего использовался метод контекстного анализа.

Рассмотрим формы повторной дескрипции в рассказе В.П. Астафьева «Связистка».

Главный герой в рассказе называется как при помощи имени собственного, так и посредством форм повторной дескрипции. Следует отметить, что для использования имени в тексте характерно чередование его с формами повторной номинации, которые выполняют в нем характеризующую функцию, постепенно дополняя образ.

Главный герой в начале рассказа обозначен при помощи имени собственного, точнее, сокращенного варианта имени (Федя). Использование данной номинации – своеобразная форма обезличивания, при помощи которой вводит- ся номинативный компонент «обычный солдат, один из многих». Следующая номинация – Федя Скворцов – способствует идентификации объекта и выполняет выделительную функцию. В процессе повествования герой номинируется либо сокращенным именем, либо комбинацией сокращенного имени и фамилии и только в самом конце рассказа дается его полное именование – Федор Сергеевич Скворцов.

Если обратиться к этимологии антропонима, то имя Федор – христианское и в переводе с греческого обозначает «дарованный Богом». Для сюжета это имеет значение, т.к. Федор Скворцов был послан как спаситель девушке-связистке. Фамилия героя также получает особое звучание, т.к. служит объединяющим признаком для двух связистов – Феди и спасенной им девушки: « ну, прямо птичник какой-то собрался, я-то ведь Скворцов. Ты Синицына, я Скворцов, ну и молодцы мы с тобою, птахи небесные » (Астафьев, 2006, «Сзязистка», с. 75).

Используемые далее в тексте формы повторной номинации разворачивают дополнительные характеристики персонажа: связист Скворцов (военная специальность), брат связист (военное братство, готовность прийти на помощь), мужик (более сильный и опытный по сравнению с девушкой-связисткой), воин, боец опытный, битый . Данные формы повторной дескрипции, по сути, являются показателями идентифицирующей референции, которая описывает три вида отношений – указание (дейктические и личные местоимения, выполняющие указательную функцию и приложимые к любому предмету, выбор которого зависит от речевой ситуации), именование (имена собственные, выполняющие номинативную функцию и обладающие свойством единичной референции независимо от условий коммуникации) и обозначение (субстантивные выражения, которые состоят из имен нарицательных, выполняющих денотативную функцию (или функцию обозначения) и приложимых к любому объекту, относительно которого истинно их значение). «Выбор способа идентификации предмета прагматически обусловлен. Указание обеспечивает референцию в ситуации присутствия предмета. Именование обеспечивает референцию, когда речь идет о предмете, известном обоим собеседникам. Обозначение обеспечивает референцию к предмету, известному говорящему, но не адресату» [Арутюнова, 2002, с. 411].

Следует отметить, что для обозначения героя используется также официальное именование ( товарищ Скворцов ), однако контекст позволяет судить, что данная форма повторной номинации выполняет здесь двойную функцию, поскольку в тексте актуализируется исходное значение: «товарищ – человек, близкий кому-нибудь по взглядам, деятельности, по условиям жизни, а также человек, дружески расположенный к кому-нибудь» (Толковый словарь Ожегова).

Формы повторной номинации вводятся преимущественно в речи других персонажей, но представлены и формы, репрезентируемые в речи главного героя: « городской, но с окраины, с рабочей… пермяк я, соленые уши ». Указанные формы повторной дескрипции характеризуют героя по следующим семантическим признакам: место жительства, гендерная принадлежность.

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2019. № 4} (⁸)

Трансформация судьбы героя ведет к изменению форм повторной номинации: « хорошим ты связистом и помощником был ». Использование формы прошедшего времени – своего рода межевой знак, разделяющий жизнь героя, поскольку далее для его именования используются уже иные формы повторной дескрипции: раненый, раненый Скворцов, инвалид .

Построение цепочки повторных номинаций по мере их употребления в тексте не только служит конкретизации признаков объекта, но и выполняет текстообразующую функцию, поскольку рисует линию жизни персонажа.

Говоря о контекстных условиях реализации повторной дескрипции, следует в первую очередь уточнить, что «отправитель сообщения, использующий идентифицирующую дескрипцию, предполагает наличие определенных знаний об объекте у адресата – „идентифицирующих знаний”. Правильная идентификация объекта определяется наличием фонда общих знаний у участников коммуникации» [Серль, 1982, с. 196].

В рассказе «Передышка» при первичной номинации героя используются имя собственное ( Андрюха Колупаев ) и характеристика объекта по роду занятий ( шофер ). Такая структура номинации позволяет идентифицировать героя и одновременно апеллирует к знаниям читателя, связанным с представлением о специфике труда шофера. Повторная дескрипция поясняет использование фамильярного варианта имени собственного в первичной номинации ( наш Андрюха ), а также уточняет профессиональные качества ( звался бы профессором , а то и академиком , – такой он был классный шофер ) за счет использования определенных дескрипций в атрибутивной функции. Расширение круга повторных номинаций в рассказе непосредственно связано с расширением характеристик героя, так, определяя характер и внешность героя, В.П. Астафьев использует следующие номинации: крутой нравом, занозистый мужик; коренастый, чернявый, на бурята смахивающий мужик . Показательно, что в этом же ряду номинаций используется атрибутивная дескрипция со смыслом, уже аку-тализированном в тексте: редкостный спец по машинам, дока по части техники. Данные номинации, на наш взгляд, можно квалифицировать как случай контекстной синонимии, направленной на формирование у читателя представления о самом значимом признаке героя (Астафьев, 2006).

Анализ форм повторной дескрипции в рассказах В.П. Астафьева позволяет выявить следующие черты: первичная номинация при помощи имени собственного (в сокращенном и даже фамильярном варианте) используется как способ обезличивания героя для формирования представления о типичности его судьбы; повторная дескрипция служит для расширения характеристики героя по таким параметрам, как профессия, значимые гендерные характеристики, место жительства. Формы повторной дескрипции в рассказах В.П. Астафьева образуют цепочку номинаций, направленных на формирование у читателя представлений о наиболее значимых характеристиках героя и, по сути, выполняют текстообразующую функцию, создавая линию его судьбы.