Криминализация сферы банкротства в России. Итоги первых 20 лет xxi века

С фера банкротства поражена типичными патологическими процессами , как и вся сфера экономических отношений в современной России , о криминализации которой написано немало научных статей .

В настоящей статье используется понятие « криминализация », которое достаточно емко раскрыл И . М . Клеймёнов , он предлагает понимать это явление как процесс проникновения пре ступности в ткань общественных отношений , а в более конкретном смысле как социально ре грессивный эволюционный процесс , организуемый криминальными образованиями нового типа ( ИДМ - преступностью ), реализуемый противоправными средствами , создающими множество глобальных угроз и угроз национальной безопасности , нацеленный на получение сверхприбыли [1, с . 200–207]. Как видно из данного понятия – это управляемый процесс и значит , есть и его акторы .

А . С . Овчинский в своих трудах обосновывает концепт интрузивно - диструктивно - мимикрийной ( ИДМ ) преступности , котору ю представляет актором криминализационного про цесса и новым объектом криминологических исследований . Новый вид субъекта процесса кри минализации принципиально отличается от классической организованной преступности :

• –    во - первых , тем , что является , в определенной мере , порождением системы , сложив шихся в обществе правовых , экономических и политических отношений , включая распределе ние властных и управленческих полномочий , как в высших эшелонах власти , так и во властных структурах всех уровней ;

• –    во - вторых , используя властные и управленческие полномочия , создает такие эконо мические и политические отношения в обществе , которые способствуют увеличению и совер шенствованию механизмов криминального обогащения ;

• –    в - третьих , использует подчиненную информационную среду для внедрения меха низмов непризнания общественно опасной деятельности преступной ;

• –    в - четвертых , в отличие от классического типа , который занимается запрещенными видами деятельности , новый тип ИДМ - преступности создает правовые и экономические усло вия для получения сверхприбыли , уклоняясь от ответственности ;

• –    в - пятых , в отличие от теневой экономики , которая создает товары и предоставляет услуги , новый тип престу пности фактически занимается хищением бюджетных средств и средств внебюджетных фондов ;

• –    в - шестых , извлекает сверхприбыль путем разрушения реального сектора экономики ;

• –    в - седьмых , новый вид престу пности эффективно использует инструментарий уголов но - правовой декриминализации и целенаправленной амнистии [2, с . 75–77].

• В . А . Номоконов еще в 2012 году пишет о том , что отечественная политика « декримина лизации » превращается в свою противоположность :

Во - первых , потому что государственное воздействие на преступность совершенно не адекватно складывающейся криминальной ситуации ; он ссылается на статистику соотношения количества сообщений и заявлений о преступлениях к количеству зарегистрированных пре ступлений и к количеству возбужденных дел от общего числа сообщений и зарегистрированных заявлений ( на 2011 г . сообщений о преступлении 24,6 млн , из них зарегистрированных заявле ний – 2,4 млн , доля возбужденных дел из общего количества сообщений и заявлений о пре ступлениях – 8 %). При этом автор выявил парадоксальную картину , где при ежегодном росте сообщений о преступлениях выявлено упорное снижение правоохранительными органами чис ла зарегистрированных преступлений , а также , снижение доли возбужденных уголовных дел .

Во - вторых , как уголовная политика , так и уголовное законодательство , до наших дней лоббируются коррумпированными чиновниками , поскольку изменения в УК РФ как на 2012 год , так и в последние годы вызывают всё большее недоумение учёных и практиков . В качестве примеров В . А . Номоконов приводит , произошедшую в 2003 г . отмену конфискации как меры наказания , и допустимость условного осуждения при назначении наказания в виде лишения свободы на длительные сроки ( чему нет аналогов в мировой практике ). Это – и более поздняя отмена нижних пределов санкций во многих статьях УК и др . Это , наконец , и декриминализация товарной контрабанды в декабре 2011 г ., наделение судов правом самостоятельно ( нонсенс !) определять категорию преступления ( ч . 6 ст . 15 УК РФ ) и т . д . Также , приводятся примеры не только коррумпированности ряда норм УК РФ , но и об их общей криминогенности [3, с . 48–57].

Петербургские криминологи все чаще обращают внимание на криминальную практику борьбы с преступностью , когда государство в лице сотрудников правоохранительных органов всё чаще втягивается в разнообразные схемы преступного поведения - рейдерские захваты , в том числе , через криминальное банкротство и мошеннические схемы , « крышевание » незакон ной деятельности , фабрикации уголовных дел и т . п . [4, с . 16].

В 2010 г . председатель Конституционного суда РФ В . Д . Зорькин указывал на реальную угрозу конституционному строю в виду сращивания власти и криминала по модели , котору ю сейчас называют « кущевской », что уже перестает быть явлением уникальным , и в случае за вершения процесса оформления такой патологии в полной мере , наше государство перестанет быть криминализованным и станет криминальным [5]. Одним из примеров такого процесса мо жет быть , установленный в ходе расследования « кущевского » беспредела следственными ор ганами , факт явного и системного и безнаказанного покровительства преступников со стороны правоохранительных органов и органов прокуратуры . Другой факт – расформирование в 2007 году управления по борьбе с организованной преступностью и налоговой полиции , в результате чего был утрачен накопленный колоссальный опыт и не востребованы профессионалы в деле борьбы с оргпреступностью . В стране создана « исполнительная вертикаль » или « управляемая демократия ». Коррупция и отсутствие верховенства закона делает режимы преступными .

Аналогичные выводы содержатся в исследованиях Г . П . Харчилавы , который делает вы вод о возникновении новой социально - экономической реальности , заключающейся в формиро вании устойчиво воспроизводящейся системы высоко - криминализированных отношений [6, с . 3].

А . В . Галянин выделяет институт экономической преступности , формулируя его как по стоянно воспроизводящиеся деструктивные неформальные отношения и оппортунистические действия институциональных акторов , направленные на реализацию собственных интересов , связанных с нарушением установленных государством правил и норм [7, с . 5, 9].

Л . М . Тимофеев и И . М . Клямкин говорят о « формировании теневого порядка , существу ющего параллельно официальному и во многом вопреки ему …» [8, с . 595]. Зафиксирован также преобладающий тип сознания – морально - репрессивный , что может стать ограничителем эко номико - правовых стратегий борьбы с « тенью ». Но , предлагаемые в данном труде либеральные рецепты решений , авторами данной статьи не поддерживаются .

В западной традиции , которая утвердилась и в российской науке , под неформальной ( теневой ) экономикой понимают агрегированный феномен как противоправных , так и внеправо - вых хозяйственных трансакций во всем их разнообразии , включая блат и коррупцию .

Для криминологического исследования сферы банкротства важно понимать , что главной приметой современной России определяется то , что всякая демаркация между теневой и ле гальной деятельностью в ней условна .

По мнению авторов , криминальное банкротство – это один из секторов теневой эконо мики , а Л . А . Орлова относит его к специфическому виду мошенничества , завуалированному под гражданское правонарушение [9, с . 167–171]. Особенно цинично на этом фоне выглядит бес прецедентное использование таких схем организациями с государственным участием , как , например , оборонный комплекс Спецстрой . Деятельность этой структуры с 2011 года сопро вождается постоянными коррупционными скандалами , ущерб государству оценивается в мил лиарды рублей , при этом Спецстрой создан для обеспечения национальной безопасности – это крупнейшая госорганизация в области специального строительства в Российской Федерации . Главными заказчиками компании являются Минобороны России , Роскосмос и Росатом . Компа ния возводит объекты оборонного назначения – от жилья для военных до ядерных комплексов и космодромов . Привлекая поставщиков для поставки оборудования для строительства через обязательные тендеры , которые , к слову , и сами являются криминогенным явлением , поскольку достаточно часто проводятся через картельный сговор заинтересованных участников тендера , Спецстрой фактически обрек сотни тысяч отечественных компаний на невозвратную кредитор скую задолженность по добросовестно произведенным поставкам в пользу Спецстроя . Общая сумма ущерба всей структуры Спецстрой перед кредиторами оценивается в сотни миллиардов рублей . Не редко пострадавшие компании в последствие и сами становятся должниками в деле о банкротстве .

В первую очередь, обратим внимание на тот факт, что только однажды удалось возбудить дело о банкротстве ГУП «Спецстрой» Министерства строительства Чеченской Республики (дело № А77-993/2010), где беспрецедентным стал также и факт обращения кредиторов в рамках дела о банкротстве с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности в качестве контролирующих должника лиц Правительства РФ, Министерства финансов РФ, Министерства экономического развития РФ, Правительства Чеченской Республики, Министерства финансов Чеченской Республики, Министерства имущественных и земельных отношений Чеченской Республики, Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Чеченской Республики. Понятно, что в нынешней действительности получить объективную оценку обстоятельствам данного дела со стороны судебных органов невозможно. В данном случае, суд формально указал на недоказанность факта наличия указаний со стороны ответчиков обособленного спора руководителям предприятия по заключению контрактов, исполнение которых привело к банкротству должника. Здесь происходит существенная подмена понятий при правовой квалификации: к банкротству привело не заключение контрактов с внешними кредиторами, а факт непоступления оплаты кредиторам по осуществленным поставкам, но, поскольку суд не ставит перед собой задачу установить факт исчезновения со счетов должника, выделенных Федеральным бюджетом средств на оплату таких поставок, то формализм становится эффективным способом разрешения данного спора.

В последующие семь лет происходит значительная эволюция защитных нормативно правовых механизмов . Так , в более поздней попытке кредиторов признать банкротом аналогич ную организацию ФГУП ГВСУ № 14, исполнительные органы власти уже действуют более сла жено и создают правовые условия , при которых ни признать банкротом , ни привлечь к субси диарной ответственности контролирующих должн ика лиц уже не удастся ( дело № А 40-243006/2017).

Механизм прост : приказом соответствующего госоргана организация - должник включа ется в реестр субъектов естественных монополий , в отношении которых осуществляются госу дарственные регулирование и контроль , в связи с чем , при рассмотрении заявления о призна нии его несостоятельным ( банкротом ) подлежат применению правила параграфа 6 Главы IX ( Банкротство субъектов естественных монополий ) Закона о банкротстве . Дело о банкротстве юридического лица , являющегося субъектом естественной монополии , может быть возбуждено арбитражным судом только после вынесения акта судебного пристава - исполнителя в порядке статьи 46 Закона об исполнительном производстве , что делает процедуру банкротства крайне не эффективной для внешних кредиторов и , одновременно , крайне эффективной для подраз деления госструктуры , которая бесперебойно продолжает осуществлять свою хозяйственную деятельность , защищенная необходимыми криминальными нормативно - правовыми механиз мами .

С одной стороны , организация , обеспечивающая безопасность строительства режимных объектов федерального значения , обязана быть в статусе естественной монополии , тем самым обеспечивать высокий уровень безопасности возводимого объекта , но на практике того же Спецстроя , фактически , происходит передача основной части объемов работ ( до 70 %) обыч ным подрядчикам , а в случае с космодромом « Восточный », еще и фирмам - однодневкам , и фирмам , которые даже не обладали соответствующим допуском СРО , через которые выводят ся бюджетные средства в пользу коррупционеров . В результате такой схемы выполнения воз ложенных государством функций на Спецстрой возникает вопрос к безопасности такого строи тельства и целесообразности включения такой организации в реестр субъектов естественной монополии и , конечно , вопрос к государственным органам об отсутствии нормативно - правовых механизмов профилактики такой коррупционной схемы вывода бюджетных средств в немысли мых масштабах .

Еще одной русской национальной особенностью стало рейдерство . Данное криминоген ное явление ни в одной стране больше не получил такого широкого распространения . Рейдеры используют процедуры банкротства как эффективный инструмент для достижения преступной цели . Необходимо отметить , что криминогенные характеристики этого явления не закреплены в уголовном законе в качестве преступного деяния , что существенно затрудняет привлечение к уголовной ответственности за деструктивные криминальные действия , фактически наносящие серьезный вред социальной стабильности , экономической безопасности и защищенности част ных форм собственности в современной России , позиционирующей себя как правовое государ ство .

Все перечисленные социально - экономические патологии стали неотъемлемой частью криминогенных явлений в сфере банкротства . За последние 20 лет произошел тотальный уход « в тень » многих социальных явлений , включая сферу банкротсва , появилось « теневое » госу дарство , « теневое » право , « теневая » юстиция и т . п ., играющие по своим - неформальным , но жестким – правилам . Как заключил Номоконов В . А ., именно эти теневые процессы продолжают разрушение российской государственности . Официальная статистика все меньше отражает криминальные реалии , а преступность не только виртуализируется за счет применения высоких технологий , но и , в целом , становится все более скрытой , латентной . Сегодня коррупция – одна из главных угроз национальной безопасности , и ее источник находится в сложившейся полити ческой системе [3].

А . И . Долгова пишет о серьезном расколе на « легальное » и альтернативное « теневое » общество , о наличии не только теневой власти , экономики и права , но и теневой идеологии , теневых социальных сил [10, с . 3], в чем и заключается ущербность социума и проблема эф фективной борьбы с преступностью .

Только всесторонняя и системная декриминализация общества способна обеспечить эффективную борьбу с преступностью и привести к гармонизации общества , устойчивому и сбалансированному социально - экономического развитию , обеспечению высокого уровня жизни населения и социальной консолидации и , конечно , требуется формирование и реализация адекватной государственной правовой политики .

Приоритетным является для государства определение системы высших ценностей , формирование идеологии на основе высших ценностей и выстраивание всех систем государ ства и общества в соответствии с этими ценностями . Исторически сложившийся в нашей стране антагонизм к понятию «государственная идеология» уже утратил свою исключительно эмоци ональную окраску . США и европейские государства имеют четко сформулированные принципы своего существования и развития , а слепой страх снова оказаться под гнетом , какой бы то ни было , идеологии , а также , безнравственные социал - дарвинистские настроения , в результате , привели к четко устоявшейся теневой потребительской идеологии в России , противопоставлен ной эффективной системной борьбе с преступностью .

Масштабное измерение динамики психологических характеристик населения страны за период с 1981 по 2011 г ., проведенное Институтом психологии РАН , показало существенную нравственную деградацию общественного сознания , выразившуюся в массовом росте агрес сивности , алчности , враждебности , беспринципности и т . д . [11, с . 424].

В современной криминологии активно обсуждаются вопросы и предложения концепта нравственного государства и нравственной личности [12, с . 29–38], поскольку только нрав ственное государство способно заботиться о формировании духовно - нравственного облика граждан , осознающих приоритет духовного начала в стратегии своей личной судьбы – это единственный облик позитивной криминологии будущего . Сложно не согласиться с постановкой проблемы « нравственного государства », сформулированной авторами книги « Нравственное государство . От теории к проекту » [11], как правило , правильно поставленный вопрос уже со держит половину ответа . Эта тема однозначно требует дискуссии .