Мир российского зарубежья в научно-информационном и культурном пространстве России в конце 1980-х-2000-е гг

Актуальность данной статьи определяется современной историографической ситуацией, требующей дальнейшего углубленного изучения проблематики российского зарубежья ХХ – начала XXI вв. Исследования в области истории и историографии российской эмиграции имеют существенное научно-практическое значение в контексте государственной политики Российской Федерации по развитию многосторонних связей с миром зарубежных соотечественников.

Одной из характеристик общественной жизни в СССР эпохи перестройки явилось переосмысление исторической роли российской эмиграции, прежде всего, ее послереволюционного сегмента. Несмотря на жестко негативную оценку мира российского зарубежья в пропагандистской и научной литературе, замалчивание выдающихся достижений российских эмигрантов в сфере науки и искусства в советском обществе, особенно среди интеллигенции, наблюдался значительный интерес к эмигрантской теме. Данная тенденция проявилась, в частности, в классических трудах Л.К. Шкаренкова, Г.З. Иоффе и ряда других авторов 1970–1980-х гг., которые, не выходя за рамки официальной доктрины, показывали многогранность и сложность социально-политических и культурных процессов в российском зарубежье и их непосредственную связь с отечественной и мировой историей [5; 6; 22].

Уже в 1960–1970-е гг. в ходе заграничных стажировок или туристических поездок устанавливались неформальные контакты советских граждан с представителями российского зарубежья, порой полностью менявшие их представление об эмигрантах. Позитивный образ зарубежной России формировали русскоязычные западные радиостанции («Свобода», «Голос Америки», русская редакция «Би-Би-Си» и др.) и эмигрантские периодические издания («Новый журнал», «Континент» и т. п.), которые не только передавались в СССР по нелегальным каналам, но были также официально доступны читателям и сотрудникам Отделов специального хранения Библиотеки им. Ленина, библиотеки Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и ряда других книгохранилищ. Во второй половине 1960-х гг. в редакцию «Нового журнала» было передано письмо без подписи, в котором говорилось: «Я приехал в Европу как турист из

СССР, уезжаю обратно и увожу журнал домой. Хоть я и член партии, но Ваш журнал произвел на меня ошеломляющее впечатление. Я поражен тем, что в эмиграции есть такие силы, которые нам близки по духу. Вам, конечно, странно, член партии и близость духа? Но поверьте, что это так» [3, с. 6]. Таким образом, в СССР существовали немногочисленные, но социально значимые страты населения (научная и творческая интеллигенция, дипломатические работники, сотрудники спецслужб), которые обладали более или менее объективной информацией о феномене российского зарубежья. В диссидентских кругах отношение к миру российской эмиграции формировалось под влиянием западных информационных источников и было идеологически и ментально близко к собственно эмигрантскому восприятию образа зарубежной России. Наличие этого подспудного интереса и знаний о российском зарубежье впоследствии создало основу для чрезвычайно интенсивного накопления и распространения разнообразной информации по данной тематике.

Во второй половине 1980-х гг. начинает меняться официальная трактовка образа российского эмигранта, которая, тем не менее, сохраняет определенный схематизм: «хороший» эмигрант непременно считает себя жертвой исторических ошибок тех, кто выступил против большевиков, страдает от ностальгии и восхищается достижениями СССР. По мере того как в науке и общественном мнении России формируется новое видение отечественной истории ХХ века, в том числе переосмысляются события 1917 – начала 1920-х гг., принципиально иное звучание приобретает и тема послереволюционной эмиграции. Участие тех или иных исторических лиц, персонажей литературных произведений и кинофильмов в вооруженной борьбе с большевизмом, их монархические или буржуазно-либеральные взгляды, принадлежность к аристократическим кругам, духовенству и иным «контрреволюционным» социальным группам уже не воспринимались как типологические черты образа врага. Напротив, участники белого движения и белоэмигранты становятся в глазах многих россиян эталонами благородства и жертвенности, носителями исторической истины [15, с. 424–425]. Приобщение к идейному наследию российской эмиграции явилось неотъемлемой частью демократического процесса в России начала

1990-х гг., когда «национальное примирение в отношениях с российским зарубежьем стало свершившимся фактом» [16, с. 25].

На трансформацию общественного восприятия эмигрантской проблематики существенное влияние оказало установление новых принципов государственной политики в отношении зарубежных соотечественников, впервые обозначенные в решении Верховного Совета РСФСР о проведении в Москве в августе 1991 г. Первого конгресса российских соотечественников. В последующий период, начиная с Указа Президента Российской Федерации от 11 августа 1994 г. «Об основных направлениях государственной политики Российской Федерации в отношении соотечественников, проживающих за рубежом», руководством страны последовательно проводилась линия на укрепление связей с российским зарубежьем, подчеркивалась позитивная роль зарубежных соотечественников в культурном и социально-экономическом развитии страны. При поддержке правительства России создавались Всемирный координационный совет российских соотечественников (ВКС) и «Международный совет российских соотечественников» (МСРС) в Москве, фонд «Русский мир» и другие организации, целью которых было расширение международного пространства русского языка и культуры [21, с. 4].

При этом российская научная и творческая интеллигенция проявляла высокую активность в восполнении громадного пробела относительно мира российского зарубежья в информационном и культурном пространстве России. В качестве одного из главных компонентов этого процесса стала деятельность российских книжных издательств, литературных и научно-популярных журналов, благодаря которой в течение нескольких лет были изданы десятки произведений художественной, философской и публицистической литературы, составляющих золотой фонд русской зарубежной словесности ХХ века. Кроме того, на территорию России перенесли свою активность парижское издательство «YMCA-Press», редакции «Нового журнала», «Вестника РХД» и ряда других авторитетных эмигрантских издательств. Зарубежные благотворительные учреждения осуществили ряд проектов по пополнению российских книжных собраний эмигрантской литературой. Так, английским благотворительным фондом «Голицын – Петербургу» в 1994 г.

была учреждена «Мемориальная библиотека Г.В. Голицына», главной задачей которой было формирование книжно-журнального фонда по истории и культуре российского зарубежья [7, с. 50; 14, с. 417]. Российская государственная библиотека, Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, Библиотека Академии наук и другие книгохранилища пополнялись поступавшими из-за границы коллекциями книг и рукописей ученых и писателей-эмигрантов.

В июле 1995 г. в Москве была основана Библиотека-фонд «Русское Зарубежье» (в настоящее время – Дом русского зарубежья имени А.И. Солженицына). К 1999 г. Библиотекой-фондом в 60 городах России и ближнего зарубежья (в Эстонии, Белоруссии и на Украине) были открыты читальные залы, где все желающие могли приобщиться к литературному наследию российской эмиграции. В конце 1990-х гг. был создан Санкт-Петербургский информационно-культурный центр «Русская эмиграция», который занимался организацией международных конференций, симпозиумов, выставок, изданием литературы по тематике российского зарубежья.

Примерно до начала 2000-х гг. книжножурнальная продукция по истории и культуре зарубежной России пользовалась повышенным спросом у широкого круга читателей, но позднее интерес к литературе о российской эмиграции стабилизировался на том уровне читательских запросов, который характерен для исторической тематики в целом.

Тема российского зарубежья получала отражение в различных культурно-просветительных программах: лекториях, документальном кино, творческих встречах с российской публикой артистов и музыкантов – представителей различных поколений российской эмиграции. В российских СМИ освещались такие события, как передача из США в Россию музейных коллекций Общества «Родина» в Лейквуде, возвращение в Краснодарский край реликвий Кубанского казачьего войска, установка памятника писателю И. Шмелеву и т. п. Дом русского зарубежья имени А.И. Солженицына и другие культурные учреждения, деятельность которых связана с миром зарубежных соотечественников, да сих пор остаются центрами притяжения интеллектуальной и творческой элиты и широких кругов интеллигенции России.

Важным фактором в эволюции представлений о российском зарубежье ХХ в. стало непосредственное общение россиян с эмигрантами, которое развивалось как по линии общественных организаций, так и на уровне личных контактов. Заметную роль в этом процессе сыграла растущая популярность генеалогических исследований: изучение истории семей нередко приводило к установлению связей с родственниками, проживавшими за рубежом. При этом складываются устойчивые связи российских и эмигрантских сообществ на основе общности творческих или корпоративных интересов, благотворительной деятельности и т. п. Так, довольно тесно взаимодействовали с эмигрантскими кругами такие объединения, как Союз потомков российского дворянства, Историко-родословное общество в Москве, Русское генеалогическое общество в Санкт-Петербурге и др.

Важную роль в приобщении россиян к миру эмигрантской культуры и искусства сыграли выставочные проекты, реализованные Российским Фондом культуры и ведущими музеями страны (Эрмитажем. ГМИИ им. А.С. Пушкина, Государственной Третьяковской галереей и др.) в сотрудничестве с частными коллекционерами и представителями культурно-просветительных организаций российского зарубежья. Так, следует назвать выставку «Русское театрально-декорационное искусство. 1880–1930» (1988), впервые представившую советскому зрителю творчество Л. Бакста, К. Малевича и других выдающихся художников-эмигрантов [9, с. 184], выставку работ русских художников из коллекции Ренэ Герра (1995) [12], выставки «Москва – Берлин» (1996) [10], «Русский Париж. 1910–1960» (2003) [18], «Американские художники из Российской империи» (2009) [11, с. 24–27] и др.

Через изобразительное искусство, музыку, художественную и научно-популярную литературу, документальное кино в рассматриваемый период происходил процесс узнавания мира зарубежных соотечественников российским обществом на эмоциональном, эстетическом и интеллектуальном уровнях.

Уже в начале 1990-х гг. создаются исследовательские группы и центры по изучению истории и культуры российского зарубежья в Институте российской истории и Институте славяноведения РАН, МГУ им. М.В. Ломоносова, РГГУ, Санкт-Петербургском, Самар- ском и ряде других университетов России. 8–12 сентября 1993 г. в Москве Российской Академией наук и Конгрессом соотечественников была организована Международная научная конференция «Культурное наследие российской эмиграции: 1917–1940-е гг.», выявившая ряд важных аспектов в научно-информационном освоении темы российского зарубежья. Уже тогда можно было говорить о наличии научного сообщества, объединявшего как авторитетных ученых, так и квалифицированных молодых специалистов (историков, филологов, искусствоведов, педагогов и др.) из различных вузов и академических институтов страны, сосредоточивших свои усилия на выявлении и изучении широкого спектра проблем истории и культуры российской эмиграции. Утвердилась также тенденция сотрудничества с иностранными учеными, работавшими по данной проблематике, в том числе с представителями эмигрантских кругов. Работа конференции велась по следующим секциям: «Российская эмиграция: Судьбы, политика, историческая мысль», «Русская литература в эмиграции», «Культурное наследие российской эмиграции: Философия и религия», «Культурное наследие российской эмиграции: Искусство», «Российская наука и техника за рубежом» и «Российское наследие: Разделенные архивы» [8]. Таким образом, уже в начале 1990-х гг. были определены основные исследовательские направления в изучении российского зарубежья, чему способствовало открытие спецхранов библиотек и архивов. Так называемая «архивная революция» обеспечила доступ широкого круга исследователей к фондам русского зарубежья в ГАРФ и других хранилищах [15, с. 61], началась форсированная подготовка путеводителей по архивным фондам и библиографических справочников соответствующей тематики.

В последующие годы были изданы десятки монографий и сотни статей по проблемам российского зарубежья XIX–XX вв., проведено большое количество конференций и круглых столов регионального, общероссийского и международного уровня. На протяжении всего рассматриваемого периода происходило расширение объема и тематического спектра источниковой базы исследований по проблемам российской эмиграции и наполнение научно-информационного пространства фактологическими и теоретическими результатами проводившихся исследований. Важнейшим результатом этого процесса явилось создание отечественной гуманитарной наукой к началу 2000-х гг. системы научных представлений о становлении и эволюции феномена российского зарубежья, основанных на объективном анализе фактов и явлений с применением современных исследовательских методик [13; 16]. Во второй половине 1990-х–2000-е гг. утвердились принципы взвешенного научного подхода к изучению политизированных и дискуссионных аспектов в истории зарубежной России, таких, как белое движение и политических партии за рубежом, эмиграция «второй волны» и т. п.

Творческое наследие эмиграции XIX– XX вв. и курсы истории российского зарубежья вошли в состав программ гуманитарных вузов, что способствовало распространению объективного научного видения данной проблемы [19].

Таким образом, формирование единого культурно-информационного пространства России и российского зарубежья характеризовалось развитием многоаспектных общественных и личных контактов россиян с представителями различных поколений зарубежных соотечественников, органичным вхождением темы российской эмиграции в образовательную и культурно-просветительную сферу, становлением авторитетных научных школ, исследующих феномен российского зарубежья [20].