Новая модель уголовно-правовой охраны экономической деятельности

Тридцатилетний юбилей российского Уголовного кодекса a priori предполагает обобщение и анализ накопленного опыта его применения, оценку результатов законодательной деятельности по корректировке содержания, выявления специфики правоприменительной практики. Глава о преступления в сфере экономической деятельности подвержена наиболее частым изменениям, сто процентов ее норм были дополнены и отредактированы, что, безусловно, является оправданным в условиях стремительно меняющегося экономического уклада, однако, не облегчает работу правоприменителя, для которого, в конечном итоге этот кодекс и принимается. В доктрине уголовного права на протяжении длительного времени вполне справедливо обращается внимание на отсутствие системности в модернизации главы 22 УК РФ, фрагментарности и не последовательности вносимых изменений [1, с. 28–29]. Отмечается и отсутствие четкой и последовательной позиции в области уголовно-правовой политики в сфере экономических преступлений, что «крайне негативно сказывается на отношениях бизнеса и государства». [2, с. 77]. Изложенное актуализирует поиск универсальных теоретически обоснованных конструкций, которые могут быть положены как в основу принятия нового уголовного закона, так и при внесении изменений в действующий Уголовный кодекс РФ.

Одним из возможных вариантов формирования новой уголовной политики может выступить теоретическое моделирование уголовного закона, формализующиеся в обобщенных моделях базовых юридических конструкций — основания и критерии дифференциации ответственности, криминообразующие, квалифицирующие и привилигирующие признаки, общие правила пенализации. На первом этапе такого моделирования, как представляется, следует определиться с принципиальным, базовым подходом к тому, каким должен быть уголовный закон в экономической сфере. Здесь допустимо выделение двух наиболее обобщенных концепций. Первая — это «маленький и жесткий уголовный закон» [3, с. 181], в котором криминализируются наиболее опасные формы экономического девиантного поведения, а установление ответственности за иные формы поведения — прерогатива других, менее репрессивных отраслей права. Вторая основывается на сохранение действующей системы уголов-ного-правовой охраны и даже предполагает расширение уголовной ответственности, в частности, за счет введения уголовного проступка [4, с. 135]. В рамках темы настоящей работы, не критикуя высказываемые предложения, согласимся со сторонниками первого подхода, безусловно, обозначая, что предлагаемая нами модель уголовно-правовой охраны экономической деятельности — это лишь один из возможных вариантов.

Материалы и методы

При проведении теоретического моделирование, которое само по себе имеет двойственную природу, явля- ясь как методом, так и результатом, в качестве общей мировоззренческой основы применялся классический диалектический метод познания, а также отдельные элементы метафизического метода, обеспечивающие установление собственной сущности моделируемых юридических конструкций. В качестве базовых также выступили общенаучные методы, в частности, обобщение, анализ, синтез, систематизация, а также специальные методы — сравнительно-правовой, формально-юридический и т. д. В статье использованы нормативно-правовые акты, принятые в РФ в период действия Уголовного кодекса, а также доктринальные исследования как специализированные, посвященные преступлениям в сфере экономической деятельности, так и работы общетеоретического характера.

Описание исследования

Теоретическая модель предполагает этапность или алгоритмизацию ее формирования. В начале (на первом практическом этапе) следует выработать основания и критерии межотраслевой дифференциации ответственности. Межотраслевая дифференциация ответственности применительно к преступлениям в сфере экономической деятельности представляет значительную сложность ввиду очевидной «пограничности» в оценке отклоняющегося экономического поведения различными отраслями права, на что неоднократно обращалось внимание в уголовно-правовой науке [5, с. 15;6, с. 304 и далее]. Ответы на вопросы: что есть преступление в сфере экономической деятельности, по каким параметрам, критериям возможно и допустимо сколь-либо объективное разграничение гражданско-правовых деликтов, административных проступков и преступлений, где находится граница предельного вреда, после пересечения которой единственно возможной реакцией государства является максимальная репрессия, безусловно, требуют серьезного теоретического осмысления.

Подобную дифференциацию, как представляется, следует проводить на основе общественной опасности, то есть именно общественная опасность является основанием межотраслевой дифференциации ответственности. Она реализуется в утилитарной категории — критерии межотраслевой дифференции. Первый критерий межотраслевой дифференциации ответственности относится к форме и содержанию поведенческого акта и в конструкции состава преступления опосредуется в признаках деяния. В разрезе критериев межотраслевой дифференциации речь идет не просто о способе, а о характере самого деяния, содержание которого характеризуется абсолютной противоправностью. Абсолютная противоправность предполагает нарушение только императивных требований к осуществлению экономической деятельности и обусловлена ее содержанием как объекта уголовно-правовой охраны.

По признакам деяния критерии межотраслевой дифференциации ответственности реализуются через обман и принуждение как формы осуществления поведенческого акта и формализуются в соответствующих криминообразующих признаках. Иные действия, в том числе, осуществление деятельности в нарушение специальных правил, в связи с отсутствием условий общественной опасности не могут признаваться преступными.

Экономическое принуждение представляет собой наиболее общественно опасную форму девиантного поведения. При этом оно имеет ряд особенностей, в частности, экономическое содержание желаемых для виновного действий (бездействий) исключает из объема уголовно-правовой охраны принуждение к определенному поведению, не имеющему экономического значения. Например, требование о вступлении в брак, увольнении с работы, отказ от права на воспитание ребенка и т. д. Экономическое принуждение совершается только путем активных целенаправленных действий, что детерминировано спецификой экономической деятельности. Формализуется подобная юридическая конструкция в тексте уголовного закона в следующих составообразующих признаках: высказывание угрозы, направленной на понуждение лица совершить экономически значимые действия (для основного состава), подкрепление высказанной угрозы действиями (для квалифицированного состава).

Следующая форма преступного экономического поведения, лежащая в основе критериев межотраслевой дифференциации ответственности — обман. Экономический обман имеет следующие особенности. Предметом совершения экономического обмана является информация. Она может быть представлена в виде сообщения, данных, сведений и т. д. Такая информация должна быть заведомо ложной. Цель экономического обмана корыстна, однако она допускает не только получение виновным имущественной (материальной) выгоды, но и создание условий для будущего извлечения дохода или уменьшения расходов. При этом допустимо совершение экономического обмана и в пассивной форме, то есть путем умолчания об истинных фактах. Однако следует согласиться с А. Г. Кибальником, указывающим на дополнительное условие уголовной ответственности при пассивной форме обмана, определяя его как юридически закрепленную обязанность [7, с. 65].

Экономический обман может быть документальным, совершаемым путем конклюдентных действий и вербальным Документальный обман предполагает воздействие на психику человека посредством представления недостоверной информации в документальной форме. В настоящее время юридически корректно применять термин «документированная информация», что основывается на положениях пп. 11 ст. 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации».

При описании документального обмана в тексте уголовного закона целесообразно применять две юридические конструкции: внесение ложной информации и представление документов, содержащих ложную информацию. Первая форма соотносится с уголовно-правовым подлогом и применяется в том случае, если юридическое значение информации обусловлено самим фактом существования документа и не требует дополнительной легитимации. Например, при внесении сведений в систему депозитарного учета, документы, на основании которых устанавливается финансовое состояние должника и т. д. Второй вид формализации документального обмана применяется при необходимости совершения юридически значимых действий в отношении подложного документа со стороны уполномоченного субъекта (требования легитимации). Например, при фальсификации корпоративных документов требуется внесение соответствующих записей в единые государственные реестры, что обуславливает необходимость криминализации не только внесения ложных сведений в документы, но и представления их в уполномоченные органы.

Второй способ совершения экономического обмана — обман действиями (путем совершения конклюдентных действий). В уголовно-правовом значении обман действиями формализуется в юридическую конструкцию сокрытия. Выделим две формы сокрытия: фактическое и юридическое. Фактическое сокрытие по действиям дифференцируется в зависимости от скрываемого предмета — имущество или сведения об имуществе. При фактическом сокрытии имущества в каждом случае скрывается и информация о принадлежности имущества, его местонахождении и т. д. При юридическом сокрытии имущество выбывает из законного обладания лица, при этом может быть также перемещено физически, однако такому перемещению придают формально законный вид.

Третий вид обмана — вербальный. Термин «вербальный» предполагает, что ложная информация доводится до сведения лица в словесной форме. Вербальный обман может быть как в устной, так и в письменной форме. Сообщаемая информации должна отвечать общим признакам ложности. Ключевым аспектом вербального обмана является использование словесных высказываний как средства манипуляции восприятием информации. Вербальный обман самостоятельно формализуется в конструкции состава путем указания на сообщение ложных сведений, либо он предполагается, исходя из специфики запрещенного деяния. Критерием разграничения документального обмана и вербального обмана, совершаемого в письменной форме, следует признавать юридическое значение документированного источника информации. Документальный обман включает в себя манипуляции с официальными или формальными материалами, обладающими правовым статусом и правовой значимостью.

Второй критерий межотраслевой дифференциации ответственности относится к последствиям совершения отклоняющегося поведения. Базовым положениям предлагаемой модели является тезис о том, что характер общественной опасности позволяет сделать вывод о том, что последствия совершения экономических преступлений носят монетарный характер. Следовательно, критерии последствий формализуются стоимостными признаками состава. Представляется, что с учетом значительной волатильности, обусловленной, в том числе, внешнеполитическими факторами, а также в связи с усложнением экономических отношений, в целях обеспечения стабильности уголовного закона, основанного на фундаментальных правовых принципах, следует отказаться от указания в уголовном законе конкретных (арифметических) показателей. Основой для формирования признаков последствий, как формализованного критерия межотраслевой дифференциации ответственности, должен стать условный базовый экономический показатель, по аналогии с ранее действовавшим правилом о МРОТ. Аналогичный подход представлен, в частности, в уголовном законе союзной Белоруссии, где размер ущерба, дифференцирующий уголовную и иные виды ответственности, определяется на основании базовой величины, которая изменяется ежегодно и устанавливается на основании совокупности экономических показателей.

Формирование квалифицирующих признаков для преступлений в сфере экономической деятельности основывается на изменении степени общественной опасности. Изменение степени общественной опасности происходит в следующих случаях: при повышении риска наступления реальных последствий от совершения преступления и при интенсификации последствий.

Увеличение риска наступления реальных последствий происходит в следующих случаях:

– во-первых, при повышении риска реализации угрозы при увеличении количества посягающих. Речь идет о так называемых групповых способах совершения преступления — группой лиц, группой ли по предварительному сговору и т. д. При этом, учитывая существенно различающуюся общественную опасность различных форм «группового» преступления, дифференциация уголовной ответственности за подобные посягательства предполагает, что в зависимости от вида группы ответственность должна быть установлена в разных структурных элементах уголовно-правовой нормы;

– во-вторых, при наличии особое субъекта, который в силу особенностей экономического и/или правового статуса затрачивает меньшее количество ресурсов для достижения положительного для него экономического результата или при изменении способа совершения преступления Речь идет об оптимизации воздействия и о специальном субъекте;

– в-третьих, при уникальности общественного отношения, которое подвергается негативному воздействию в результате совершения преступления. Фактически речь идет об «особом» экономическом субъекте, пострадавшем от преступления, то есть дифференциация ответственности по признакам потерпевшего. Примером может выступить градообразующие предприятие. При банкротстве градообразующего предприятия отрицательные последствия совершения неправо- мерных действий при банкротстве не ограничиваются экономическими потерями должника или кредитора, а распространяются на множество жителей соответствующего населенного пункта,

– в четверых, степень общественной опасности повышается при наличии специфические свойства экономического блага, являющегося предметом экономического отношения. Например, пригородные ресурсы, количество которых в случае их физических свойств, объективно ограничено.

Интенсификация последствий имеет место в следующих случаях:

– во-первых, при угрозе причинения вреда дополнительному объекту, не указанному в основном составе преступления (дополнительный или факультативный объекты)

– во-вторых, при увеличении объема преступной деятельности. Речь идет о размерных признаках состава — крупный и особо крупный (размер, ущерб, доход и т. д.). При формировании квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков по данному критерию необходимо установление строгих пороговых значений изменения объема преступлений деятельности. Мы предлагаем следующие цифровые значения в следующих пропорциях: 3 к 20 (коэффициент 0,15), 2 к 5 (коэффициент 0,4), 3 к 50 (коэффициент 0,06), применяемым в зависимости от методики исчисления размерных признаков и особенностей основного состава преступления. Расчет основывается на соотношении числовых значений, установленных действующим законодательством для отнесения субъектов к категории микро, малого, среднего и крупного бизнеса (Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации, Постановление Правительства РФ от 9.02.2013 № 101 «О предельных значениях выручки от реализации товаров (работ, услуг) для каждой категории субъектов малого и среднего предпринимательства»).

Теоретическая модель привилегирующих признаков преступлений в сфере экономической деятельности основывается на наличии вины потерпевшего в развитии причинно-следственной связи. В этом случае причинно-следственная связь формируется поведением двух субъектов, она является юридически значимой, а экономико-правовые интересы взаимодействующих субъектов — противоположными. В действующей редакции уголовного закона подобная конструкция имеет место, например в ч. 2 ст. 195 УК РФ, устанавливающей ответственность за неправомерное удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов. В этом случае негативные последствия возникает в результате действия двух субъектов.

Система наказаний за совершение преступлений в сфере экономической деятельности может быть сформирована исходя из следующей модели.

Штраф как основное наказание не применятся при совершении преступления насильственным способом, что детерминировано содержательной многообъект- ностью преступления. Как основное наказание штраф устанавливается: а) в кратном размере (сопоставимой сумме) для составов преступлений с прямыми экономическими последствиями в виде ущерба; б) в фиксированной сумме — для всех прочих составов преступлений. Размер фиксированного штрафа определяется числовыми параметрами на основе аналогичных значений, соответствующих крупным и особо крупным базовым размерным признакам. Для составов с повышенными или пониженными пороговыми значениями размерных признаков фиксированная сумма штрафа корректируется на основе обратной числовой прогрессии, что предполагает увеличение фиксированной суммы штрафа при уменьшении размерных признаков состава. Как дополнительное наказание штраф применяется совместно с ограничением свободы, обязательными работами и лишением свободы (при насильственном способе совершения преступления).

При применении в санкции наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью: следует исходить из следующего:

• -    во-первых, лишение права не применяется в качестве основного наказания, так как не достигается минимальный порог репрессивности и не обеспечивается преемственность юридической ответственности;

• -    во-вторых, как дополнительное наказание может применяться совместно с ограничением свободы за совершение деяний в процессе осуществления фактической профессиональной и/или предпринимательской деятельности;

• -    в-третьих, суммированный объем времени лишения права при назначении в качестве дополнительного наказания к принудительным работам и лишению свободы не должен превышать максимального времени, установленного для данного вида наказания в Общей части УК РФ.

Установление наказания в виде ограничения свободы предполагает, что в целях достижения необходимого уровня репрессивности ограничение свободы необходимо применять совместно с дополнительными видами наказаний — штрафом или лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Исправительные работы применяются с корректировкой порядка осуществления удержаний: с указанием на возможность удержания в фиксированной сумме ежемесячно (без сопоставления с заработной платой).

Обязательные работы, принудительные работы и лишение свободы — в соответствии с положениями Общей части УК РФ.

Заключение и вывод

Итак, в настоящей работе рамочно предложена модель формирования уголовного закона об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности, основанная на универсальных юридических конструкциях.

Основанием межотраслевой дифференциации ответственности является общественная опасность, которая формализуется в категории «критерии межотраслевой дифференциации ответственности». Такие критерии детерминированы способом совершения преступления и последствиями. Способ совершения характеризуется абсолютной противоправностью и реализуется в следующих составообразующих признаках: принуждение и обман. Принуждение в составах экономической деятельности исключает фактическое применение физического насилия для основного состава и допускает насилие, не опасное для жизни и здоровья — для квалифицированного. Экономический обман может быть трех видов. Документальный обман в конструкции состава обозначается как внесение в документы заведомо ложной информации и представление документов, содержащих такую информацию. В уголовно-правовом значении обман, совершаемый путем конклюдентных действий, формализуется в юридической конструкции сокрытия и допускает формулирование уголовно-правовой нормы с указанием альтернативных действий — фальсификация и сокрытие. Содержание юридически значимого сокрытия во всяком случае предполагает совершение правового оформления таких действий путем искажения документальной информации, что исключает возможность двойного вменения — фальсификации и сокрытия в отношении тождественного объекта. Последствия преступлений в сфере экономической носят монетарный характер и формализуются в размерных признаках состава, которые следует определять не в абсолютных величинах, а в привязке к условному (комплексному) экономическому показателю. Квалифицирующие признаки преступлений в сфере экономической деятельности основываются на изменении степени общественной опасности и обусловлены увеличением риска наступления реальных последствий и их интенсификации. В основе формирования привилегирующих признаков для преступлений в сфере экономической деятельности лежит причинная связь, в размытие которой обусловлено действиями не только виновного, но и самого потерпевшего. Система наказаний выстраивается на основе измерителя репрессивности наказаний и предполагает формирование ограничений для конструирования альтернативных санкций.