Обман при вербовке и насилие как характерные признаки культовой группы: опыт исторического анализа

И зучение преступлений, совершаемых в культовых объединениях, затруднено тем, что проблема их появления и функционирования носит междисциплинарный характер и привлекает внимание не только юристов, но и социологов, врачей, психологов, теологов, религиоведов, писателей.

Зачастую каждый из этих специалистов не учитывает работ друг друга и интересуется достижениями лишь в «своей» области знания, тогда как для понимания феномена культовых объединений, или сект, их отношения к обществу и степени их де

структивности недостаточно аппарата лишь одной науки.

Междисциплинарный характер изучения культовых групп отмечали еще исследователи XIX века, обращавшиеся к этой теме. Так, Н.В. Варадинов, автор труда по истории министерства внутренних дел, последнюю, восьмую, книгу посвятил расколу и сектам. В предисловии он отмечает, что намеренно отказывается от изучения и изложения религиозных разногласий раскольников с традиционным православием, так как эта сторона вопроса «уже разработана во всех своих проявлениях духовными, а отчасти и светскими <…> писателями» [6, с. 1].

Для многих современных исследователей-юристов антиобщественная направленность культовых образований не представляет сомнения. Так, А.Е. Шалагин предлагает использовать определение «криминальные секты и культы» для характеристики тех групп, чья деятельность криминализирована ст. 239 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ). Ученый справедливо отмечает, что эта уголовно-правовая норма призвана защищать граждан от «противоправных проявлений таких организаций, представляющих угрозу здоровью населения и общественной нравственности» [34, с. 219].

Исследователи, обращавшиеся к изучению культовых образований с точки зрения теологии, религиоведения и выявления их отличия от традиционных культурообразующих религий, приходят к выводу, что им свойственны замкнутость в групповых интересах, отчужденность, изоляционизм по отношению к миру, контроль авторитарного лидера над сознанием и поведением адептов [17, с. 6-7; 28, с. 9-10], игнорирование культурно-исторического опыта человечества и переписывание истории в соответствии с внутригрупповыми ценностями [14, с. 191].

Обсуждение и результаты исследования

Широкое, массовое распространение сект в России историки связывают с явлением церковного раскола XVII века, последовавшим вскоре после реформ патриарха Никона. Неоднородность раскола, распадение его на множество различных групп, сект и именование этих сект наряду со старообрядцами раскольниками – всё это привело к путанице понятий. На нечеткое различие дефиниций «секта», «ересь», «раскол» и их историческую изменчивость неоднократно указывали ученые. Например, этому вопросу уделял внимание известный исследователь XIX века юрист А.В. Лохвицкий: «Раскол и ересь не определены точно в уголовном законе. Раскольниками у нас называли сначала тех православных, которые не признали правильным исправление книг и некоторых обрядов при патриархе Никоне. <…> Под расколом <…> сначала разумелось одно старообрядчество. Но впоследствии под то же название подводили не только разные ереси, образовавшиеся из старообрядчества, каковы, например, беспоповщина, филипповщина, федосе-евщина, но и учения, не имеющие ничего общего со старообрядчеством, – малаканское, духоборческое и т.п. и даже чудовищные тайные общества противообщественного характера, каковы скопчество, хлыстовщина, душильщики и пр. В ст. 196-206 (Уложения о наказаниях уголовных и исправительных – Л. К.) мы встречаем собрание узаконений, относящихся как к расколу в собственном смысле слова, так и к разным противообщественным учениям» [25, с. 309-310].

Выделяя секты скопцов как наиболее деструктивные, А.В. Лохвицкий поясняет: «…скопчество не есть произведение раскола. Лишение производительной силы мужчины было во все времена распространено на востоке, где оно составляет необходимое дополнение гаремной жизни и самый страшный ритуал деспотизма над рабами» [25, с. 315]. Более того, исследователь определяет скопчество как «чудовищное тайное общество, которое недостойно имени религиозной секты» [25, с. 316]. Г.П. Добротин также обращает внимание на «размытость» границ между понятиями «раскол», «ересь» и «секта» в XIX веке. Он отмечает, что определением «раскол» охватывается как традиционное старообрядчество, так и «немалое <…> количество еретических сект мистического (скопцы, хлысты и др.) и рационалистического характера (молокане, духоборцы, штундисты и др.) [13, с. 3]. Писатель П.И. Мельников (Андрей Печерский), один из наиболее известных исследователей проблемы сект и раскола в XIX веке, неоднократно подчеркивал отличие сект от старообрядчества, и только последнее он называл расколом. Секты же, по мысли писателя-исследователя, в связи со своей антиобщественной направленностью были недостойны даже именоваться «расколом»: «…сектаторы не раскольники, и не имеют ничего общего с раскольниками. Только одно невежество наше ставит их в одну группу с раскольниками» [26, с. 242].

Однако все же на протяжении XVII-XIX вв., пожалуй, наибольшую общественную опасность представляли собой группы самосжигавшихся старообрядцев. В истории министерства внутренних дел Н.В. Варадинова воспроизводятся следующие факты: «…в 1749 году сожглись <…> 70 человек в Устюжской провинции. <…> В 1756 году воспрещено раскольникам, для предупреждения самосжигательства, строиться отдельно в отдаленных местах <…> В Томской губернии сожгли себя 175 человек. <…> В 1757 году сожглись в Архангельской губернии 27 человек» [6, с. 27-28].

Некоторые исследователи склонны были считать самосжигавшихся отдельными сектами [7, № 1-2, с. 6]. Впрочем, сам В.В. Виноградов, будущий академик, начавший свой путь в науке с исследования феномена культовых групп и их преступлений, придерживался иной точки зрения. Он полагал, что группы самосжигавшихся старообрядцев нельзя считать отдельной сектой. Это были попавшие под влияние различных проповедников «огненной смерти» люди, которые были убеждены в том, что путем самосожжения, которое они называли «огненным крещением», совершают «подвиг за веру» [7, № 8-9, с. 17-24]. Интересно, что В.В. Виноградов отмечает уже наличие обмана при вовлечении в такие группы самосжи-гавшихся. Ученый указывает на влияние целого ряда

«учителей», которые распространяли идеи о необходимости самосожжения во избежание гонений, один из которых даже бросал «подметные письма» с колокольни Ивана Великого, где содержались призывы к самоистреблению [7, № 8-9, с. 17-24].

Обман при вовлечении в культовые группы был отмечен также исследователями XIX века. Так, Н.В. Варадинов приводит следующие случаи вовлечения в одну из многочисленных культовых групп: «Нечто вроде собраний с прорицаниями происходило и в Санкт-Петербурге, в квартире подполковницы Т. Одна солдатская жена, принятая в секту, рассказывала, что при приеме ее положили в постель, где она не знает отчего пришла в беспамятство; когда же очнулась, то явился ей пророк, предсказавший, что к ней придет корабль с деньгами, и тогда она сама будет раздавать деньги бедным. Другая женщина, жена майора Польской службы Ф., также была приведена в бесчувствие; явившийся ей пророк сказал, что вскоре прибудут ангелы и возьмут ее от сей земли, а потому советовал для спасения души быть благотворительною» [6, с. 86].

Следует заметить, что приведенные «пророчества» и «предсказания» касались исключительно финансов; притом, по всей видимости бедной женщине (солдатской жене), адресовано «предсказание» о богатстве, а жене майора (заведомо более благополучной) «предсказано», напротив, избавиться от денег. То есть налицо манипулирование при вовлечении в культ, заведомо ложные обещания и корыстная цель руководителей. Обман при вовлечении в культовую группу строится, по мысли автора, на абсолютной власти руководителя, «учителя», «наставника» такой группы. Именно эта абсолютизация власти руководителя и безграничность его власти вели к криминализации деятельности культовых групп. Феномен абсолютной власти наставника, руководителя культа Варадинов объясняет сформировавшимся в народе недоверием к представителям государственных органов: «Разъяснить всю нелепость верований и убеждений простому человеку не было возможности; потому что он, при своем невежестве, не мог отличить истины от лжи, не разумел делаемых ему увещаний людьми, стоявшими выше его и по положению общественному, и по образованию, но он понимал ясно своего невежественного наставника, а понимая, думал, что он его не обманывает, не соблазняет, имеет в виду спасение его души, и чем нелепее и бессмысленнее были поучения таких наставников, тем более прилеплялось к ним простое сердце и неразвитое мышление поселянина. Эта истина будет подтверждаться всеми следующими событиями и доказывать, что одно просвещение могло поколебать раскол, а меры кротости, которые предпринимались правительством, недостаточны» [6, с. 72].

С середины XIX века необходимость междисциплинарного подхода, то есть изучения «культовой»

проблемы с разных сторон, стала уже очевидной. Так, среди ученых-юристов и врачей неоднократно вызывал дискуссии феномен скопчества. Исследователи обращались как к проблеме антиобщественной направленности скопческих «кораблей», их политических взглядов, так и к проблеме воздействия на психику человека скопческой идеологии, а также влияния оскопления на здоровье человека в целом. В1872 году вышла в свет работа доктора медицины Е.В. Пеликана, в которой автор, помимо собственно медицинских выводов о скопцах, систематизирует и обнародует методы вербовки в секту, основанные на обмане. В числе прочего автор отмечает метод вовлечения в скопческие «корабли» детей из крестьянских семей с целью впоследствии оскопить их под видом найма в услужение в богатые купеческие дома [29, с. 95]. Более того, ученый отмечает факты вербовки и взрослых людей, зачастую страдающих различными заболеваниями, сопровождаемые обманом и насилием [29, с. 95].

В советское время, несмотря на господствующую идеологию атеизма, продолжали свое существование и вербовку новых членов различные секты, как дореволюционные, так и новые. До середины XX века оставалась актуальной проблема общественной безопасности, опасности для жизни и здоровья граждан, вызванная деятельностью скопческих групп, сохранявшихся в различных регионах СССР, например, в Тамбовской и Орловской областях. Последнее оскопление было зафиксировано в Орловской области в 1946 году [35]. В 30-е годы XX века в Московской области была выявлена «артель» скопцов, где использовался рабский труд девушек-чулочниц из рязанских и орловских деревень, которые безвозмездно работали в скопческих общинах, и путем обмана, угроз или запугиваний их принуждали к оскоплению [21, с. 45].

На рубеже 50-60-х годов был выпущен целый ряд научно-популярных книг и брошюр А.А. Александрова [1], И.С. Валисевича [5], А.А. Ерышева [16], А.А. Комма [22], позднее – Э.М. Бартошевича и Е.И. Борисоглебского [3], предупреждающих об опасности культовых организаций для личности и общества. Особенный интерес представляют собой воспоминания А.А. Комма – бывшего активного члена и проповедника сект субботников и пятидесятников, которого ребенком завербовали в культовую группу путем запугивания и причинения вреда здоровью. Проповедник одной из сект, по всей видимости субботников, имевший влияние на его мать, облил его горячей водой, нанес ожоги и сообщил, что если он не вступит в секту, то в аду его ждут еще более страшные мучения [22, с. 5-7]. Бывший участник нескольких культовых объединений выделяет как общий признак в них запрет на медицинскую помощь и замену ее опасными для жизни и здоровья практиками: голоданием, избиениями (якобы с целью «изгнания беса») и др., объясняемый руководителями сект тем, что врач является «представителем сатаны» [22, с. 7, 20-21].

В воспоминаниях А.А. Комма содержатся сведения о корыстных целях руководителей культовых объединений, которые обеспечивают себе безбедное существование за счет членов общин. Так, для многих сект характерен принудительный сбор «десятины» (десятой или более части любого дохода участника), которая, как объявляется руководством объединений, должна быть направлена на благотворительные цели. Однако автор воспоминаний имел возможность убедиться в том, что таким образом члены секты лишь обеспечивают нужды руководящей «верхушки»: «Верующие полагают, будто их взносы идут на оказание помощи неимущим. Но за все годы пребывания в руководстве общины я ни разу не видел, чтобы хоть одна копейка была израсходована по назначению. <…> Руководители секты расходуют деньги на себя, без всяких ухищрений. <…> Так я впервые узнал о том, что главари секты обманывают рядовых верующих» [22, с. 44].

Как следует из воспоминаний А.А. Комма, для некоторых членов культовых групп сама инициация в них заканчивалась трагически. Речь идет о «водном крещении» в открытом водоеме зимой, на 15-градусном морозе, которое нужно было провести для того, чтобы собрать денежные средства с «крещаемых». При этом руководители секты были в шубах и шапках, а те, которых «крестили», погружались в холодную воду. При этом многие просили отложить крещение, пока будет теплее, но руководители пугали их вечными муками, и люди под давлением соглашались [22, с. 49-52]. Комм рассказывает о трех известных ему случаях тяжелых заболеваний, окончившихся смертью после этого «крещения» [22, с. 52-53]. Этот и иные случаи обнаружения корыстного умысла руководителей, обмана ими рядовых и потенциальных членов секты, повлекшего за собой тяжкие последствия в виде болезни и смерти нескольких лиц, заставили автора воспоминаний покинуть организацию: «Сомненье снова начало разъедать мою душу. Я не мог поверить, будто Богу нужно так мучить людей. <…> Ведь я знал – с крещением поторопились, потому что главарям секты срочно понадобились деньги. Как же все это связано с Богом?» [22, с. 53].

В 1960 году в УК РСФСР была введена ст. 227 «Создание группы, причиняющей вред здоровью граждан», которой было криминализировано «создание группы, деятельность которой, проводимая под предлогом проповедования религиозных вероучений, сопряжена с причинением вреда здоровью граждан или половой распущенностью, а равно руководство такой группой либо вовлечение в нее несовершеннолетних». В 1962 году изменилось название этой уголовно-правовой нормы, и до 1991 года она просуществовала в следующей редакции: «Посягательство на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов», а диспозиция увеличилась по объему и содержанию по сравнению с 1960 годом1.

Следует отметить, что на наличие обмана в культовых группах, против антиобщественной деятельности которых и была направлена данная норма, указывает сама формулировка ст. 227 УК РСФСР – религиозная составляющая является прикрытием для достижения зачастую корыстных и практически всегда антиобщественных целей руководителей культовых групп. Как общий признак, характерный для некоторых культовых групп, и в первую очередь для пятидесятников, исследователь отмечает избиение, которое по «идеологии» ряда сект было направлено на «изгнание нечистого духа». Показательно, что практика избиения в общинах пятидесятников представлялась заменой медицинской помощи: «Весьма распространенным способом причинения вреда здоровью граждан является так называемое у сектантов изгнание «нечистого духа», «сатаны». Под «нечистым духом» сектанты понимают всевозможное отклонение в поведении верующего от наставлений руководителей групп, а также наличие всякого рода болезней. Способы изгнания «нечистого духа» самые разнообразные и жестокие. Среди них наиболее распространенным встречается избиение верующих». Ученый обращает внимание на опасность не только для здоровья, но и для жизни, которую могут повлечь за собой преступления в культовых объединениях: «… Порой для достижения своих преступных целей руководители групп доходят до таких нововведений в порядке отправления религиозных обрядов, которых вообще за свою историю развития не знало ни одно религиозное направление. Так, например, в одну из сект города Иркутска, именуемую сектой пятидесятников, была вовлечена 15-летняя Аня Лукина. Готовя ее к испытанию на прочность веры, «брат» Степан посадил Лукину в плетеную клетку и три дня не давал ей ни пить, ни есть. Чтобы проверить крепость ее веры, сектанты заставляли Аню ходить по битому стеклу. В результате <…> пыток Лукина попала в психиатрическую больницу. Не остановившись на этом, сектанты продолжали преследовать девушку в больнице и довели ее до самоубийства».

С 1991 по 1993 год в связи с изменением политического строя и уголовно-правовой политики уголовно-правовая норма, предусматривающая ответственность за исследуемые деяния, отсутствовала в кодексе и была возвращена в 1993 году в диспозиции ст. 143.1. «Организация объединений, посягающих на личность и права граждан». Почти не изменилось ее название и в современном Уголовном кодексе РФ 1996 года – «Организация объединения, посягающего на личность и права граждан» (ст. 239 УК РФ). Однако в 2012 году название нормы поменялось вновь: с этого года и по сегодняшний день уголовная ответственность по ст. 239 УК РФ предусмотрена за «Создание некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан»2.

Использование в диспозиции и в названии статьи такой формы юридического лица, как некоммерческая организация, затрудняет ее понимание и правоприменение. Некоммерческие организации, как это следует из Федерального закона «О некоммерческих организациях», создаются «для достижения социальных, благотворительных, культурных, образовательных, научных и управленческих целей, в целях охраны здоровья граждан, развития физической культуры и спорта, удовлетворения духовных и иных нематериальных потребностей граждан, защиты прав, законных интересов граждан и организаций, разрешения споров и конфликтов, оказания юридической помощи, а также в иных целях, направленных на достижение общественных благ»3. Таким образом, если в объединении совершается насилие и иные посягательства на личность и права граждан, то целям некоммерческих организаций такие группы явно не соответствуют. На эту проблему уже обращали внимание ученые. Так, Д.М. Молчанов справедливо отмечает, что «противоправный характер деятельности объединений, обозначенных в ч. 1 и ч. 2 ст. 239 УК РФ, никак не может быть отражен в учредительных документах, и осуществление такой деятельности вступает в противоречие с теми целями, ради осуществления которых создается такое объединение» [27, с. 95]. Соответственно, «деятельность руководителей или участников таких организаций, которая запрещена УК РФ, выходит за рамки, определяемые их легальным статусом» [27, с. 90]. Более того, по мысли автора, этот «легальный статус» для руководителей/участни-ков таких объединений «служит прикрытием для осуществления незаконной деятельности» [27, с. 92-93]. Ту же мысль высказывает и С.В. Розенко, что в таких группах «законные формы некоммерческих организаций используются как прикрытие для реализации преступных целей нетрадиционными религиозными формированиями (сектами), что позволяет им заявлять о законности их деятельности» [30].

Однако в настоящее время не все ученые, обращавшиеся к изучению феномена культовых объединений, понимают серьезность проблемы их антиобщественной направленности. Нарочито отрицают криминальную составляющую их деятельности исследователи, которые склонны считать культы «новыми религиями» и встраивать их в социокультурную реальность. Так, Л.И. Григорьева называет теракт, организованный членами секты «Аум Синрикё»4, «акцией»: «Что принесла акция «Аум Синрикё» в токийском метро самой секте и ее лидерам?» [11, с. 210]. Проблему криминала в культовых объединениях исследовательница склонна считать преувеличенной. Задавая вопросы, в какой степени НРД (новые религиозные движения – Л.К.) криминогенны в своей массе, является ли криминогенность их качественной характеристикой, подтверждаемой конкретными фактами и насколько велика степень распространенности этого явления [11, с. 197], Григорьева отвечает на них следующим образом: «Широко тиражируемая информация о наиболее громких преступлениях, совершенных в рамках новых религий, будь то массовые самоубийства или террористические акты, говорит о том, что как факт отдельные конкретные преступления имели место и достаточно хорошо известны. Таких преступлений, факт совершения которых бесспорно доказан, можно насчитать едва ли более десятка, все они были совершены в 70-90-х годах XX века» [11, с. 198]. Такое нивелирование общественной опасности исследуемых сообществ, на наш взгляд, не соответствует принципам гуманизма и справедливости, так как влечет за собой пренебрежение человеческой жизнью вообще.

Впрочем, у современных исследователей-юристов, обращавшихся к анализу деятельности организаций культового типа, обман при вербовке (вовлечении) в такую организацию, сокрытие от новых членов достоверной информации о лидере и целях группы, а также применяемое к членам таких групп насилие не вызывают сомнения. Так, О.Б. Ермакова предлагает свое определение сообщества, деятельность которого криминализирована ст. 239 УК РФ, именно на основании наличия в нем насилия и недоброволь-ности вступления в него участников, то есть обмана при вербовке («информационного воздействия»): «Деструктивное религиозное объединение представляет собой совокупность лиц, объединившихся и (или) продолжающих совместную деятельность не на основе общности целей и интересов, а в результате применения массивного информационного воздей- ствия, психического или физического насилия (принуждения) одними его участниками к другим» [15, с. 8-9]. Ю.А. Лапунова именно на основании признака обмана при вовлечении в группу вводит своё понятие «псевдорелигиозного сообщества криминальной направленности» [24, с. 28], так как для традиционной религии не свойственно сокрытие полностью или частично исповедуемого вероучения, а также требований и ограничений, предъявляемых к верующим.

Как следует из судебной практики, в современных культовых организациях так же, как и в сектах дореволюционного и советского периодов, практикуется насилие (избиения участников, лишение пищи и др.). Избиения были характерны для сект «Троерус-сия», группы под руководством Попова А.Ю., получившего широкую известность в СМИ как «бог Кузя» [19, с. 82-83], «Ашрам Шамбалы» (Деятельность организации запрещена в России), «Благородный орден дьявола» (Деятельность организации запрещена в России) и др. [19, с. 94].

Обман при вербовке и по сей день является ключевым признаком культовых организаций. Многие культовые объединения, в особенности многочисленные, намеренно создают «фасадные» организации для вовлечения новых членов. Так, с целью вовлечения в секту «Ашрам Шамбалы» были созданы «Школа богинь» [19, с. 91-92], «Школа йоги», «Школа гейш», «Основы эзотерического бизнеса», «Беловодье» и др. [8, с. 240].

Заключение

Таким образом, обман при вербовке, создание «фасадных» организаций с целью вовлечения как можно большего количества участников без объяснения идеологии, целей, личности руководителя основной организации –показатель недобросовестности создателя / руководителя такой группы. Признак же насилия выступает уже явственным показателем антиобщественной направленности организации, наличия в ней криминала и является основанием для решения вопроса об уголовной ответственности ее руководителей. Историко-правовой анализ показывает, что деятельность культовых групп всегда была сопряжена с обманом участников или потенциальных участников, с манипулированием их религиозными чувствами; такие организации всегда противопоставляли и противопоставляют себя обществу и государству и стремятся «вырвать» человека из его привычного окружения с корыстной или иной низменной целью, которую преследуют руководители.