Особенности разграничения посягательств на жизнь публичной личности

Н ет сомнений в том, что обоснованная квалификация преступлений является значимым фактором в сфере борьбы с преступностью. В Уголовном кодексе Российской Федерации (далее – УК РФ) нашли свое отражение два, на первый взгляд, схожих состава преступлений, верное разграничение которых имеет большое значение для квалификации действий лица. Речь идет о составе преступления, предусмотренного ст. 277 УР РФ («Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля») и п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ («Убийство лица в связи с осуществлением им служебной деятельности или выполнением общественного долга»).

При разграничении составов преступлений, предусмотренных п. «б». ч. 2 ст. 105 УК РФ и ст. 277 УК РФ, основополагающим является вопрос разграничения именно объекта и субъективной стороны совершенного деяния, как ключевых и наиболее спорных моментов.

В случае решения того, является ли совершенное деяние подлежащим квалификации по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, первоочередным будет являться определение объекта преступления. А именно – следует учитывать тот факт, что основным объектом преступления являются общественные отношения по охране именно жизни, а второстепенным объектом в такой ситуации будут выступать общественные отношения, которые обеспечивают лицу возможность осуществления своей служебной деятельности или выполнения общественного долга (дополнительный объект) [1, с. 42] [1, л. 42].

В преступлении, предусмотренном ст. 277 УК РФ, также находят отражение сразу два объекта (двухобъектное преступление): основным объектом преступления в данном случае являются общественные отношения, характеризующие политическую систему Российской Федерации, которая представляет собой сложный механизм, взаимосвязанных между собой, не только политических институтов, но и социально-политических общностей, которые обеспечивают эффективное осуществление власти государства; в качестве дополнительного объекта рассматривается личная неприкосновенность государственного и общественного деятеля.

В своих научных исследованиях такие представители науки, как Т.К. Агузаров, Ю.В. Грачева и А.И. Чучаев, рассматривая объект преступления ст. 277 УК РФ, высказали суждение, касающееся непосредственно личности потерпевшего. С их точки зрения, при признании неприкосновенности личности государственного или общественного деятеля как наиболее приоритетного для уголовно-правовой защиты, интересы политической системы Российской Федерации находятся в прямой взаимосвязи с наделением особого статуса потерпевшего от преступления, не теряя при этом своей значимости, статус которых характеризуется возложенными на них функциями как представителей общественных объединений и государственной власти, осуществляющих свою деятельность как внутри страны, так и во внешней политике государства [2, с. 20; 2, л. 20].

Однако не следует приуменьшать значимость дополнительного объекта преступления, предусмотренного ст. 277 УК РФ, поскольку именно признак наличия угрозы для жизни человека отграничивает такое деяние от ряда иных преступлений, содержащихся в главе 29 УК РФ «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства».

Таким образом, при рассмотрении объектов преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 105 и ст. 277 УК РФ, можно сделать вывод о том, что ст. 105 УК РФ на первый план выдвигает именно жизнь человека как наиболее приоритетный объект охраны от преступного посягательства. В случае же ст. 277 УК РФ, жизнь человека рассматривается под призмой возложения на личность потерпевшего служебных обязанностей или общественного долга как основу государственной безопасности и функционирования политической системы Российской Федерации.

После выделения особенностей объекта преступлений, немаловажным является произвести действия по разграничению составов преступлений на основе субъективной стороны, которая, на первый взгляд, является тождественной между собой.

Субъективная сторона убийства лица или его близких, в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга, имеет свои особенности. Преступление, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как правило, совершается по мотиву мести, обусловленной общественной или служебной деятельностью потерпевшего. Однако подобная квалификация возможна и при неустановленном мотиве мести, когда убийство совершается с целью воспрепятствовать правомерной деятельности потерпевшего или в связи с предстоящей его служебной или общественной деятельностью, которая для виновного представляется нежелательной.

В свою очередь, ст. 277 УК РФ не распространяется на случаи «неустановленного мотива», то есть, возможность привлечения к уголовной ответственности по данной норме сводится только к таким ситуациям, когда виновный мстил за государственную или общественную деятельность потерпевшего или преследовал цель прекратить подобную деятельность потерпевшего. Если же такие мотивы установить не представляется возможным, то содеянное необходимо квалифицировать по смежным составам, установленными УК РФ, в том числе, по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Анализируя мотив как важное отличие в субъективной стороне анализируемых составов преступлений, нам целесообразным видится раскрытие таких понятий, как «осуществление служебной деятельности» и «выполнение общественного долга», и в противовес им - понятия «государственная или иная политическая деятельность». Необходимость такого разграничения обусловлена целью определения точного круга полномочий и обязанностей, в связи с которыми, потерпевший будет рассматриваться в понимании конкретной статьи Особенной части УК РФ.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 (ред. от 03.03.2015) «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» указано, что под осуществлением служебной деятельности следует понимать действия лица, входящие в круг его обязанностей, вытекающих из трудового договора (контракта) с государственными, муниципальными, частными и иными зарегистрированными в установленном порядке предприятиями и организациями независимо от формы собственности, с предпринимателями, деятельность которых не противоречит действующему законодательству [3].

Под выполнением же общественного долга следует понимать осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересах отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий (пресечение правонарушений, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении либо о местонахождении лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дача свидетелем или потерпевшим показаний, изобличающих лицо в совершении преступления, и др.) [3].

Важным является то, что перечень общественно полезных действий не имеет каких-либо четких критериев, тем самым, абстрагируя возможность его понимания. Именно поэтому в каждом конкретном случае возникает необходимость в установлении факта того, что субъект преступления в момент реализации своего преступного умысла, достоверно осознавал, что потерпевший выполняет именно общественной долг и, исходя из этого понимания, причиняет последнему вред [1, с. 42; 1, л. 42].

Таким образом, на современном этапе разработанности действующего законодательства невозможно определить точный и конкретный круг лиц, которые бы являлись потерпевшими по рассматриваемым составам преступлений. В этой связи, нам представляется целесообразным, даже если и не вводить в законодательство новых норм и актов, которые бы включали однозначное определение рассмотренных понятий, но, по крайней мере, рассмотреть возможность появления официальных разъяснений, основанных на требованиях законов, способствующих правильному толкованию и единообразному применению закона на всей территории Российской Федерации.

Анализируя понятийный ряд, заложенный в основу мотивов преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 105 и ст. 277 УК РФ, становится ясно, что между ними проходит «тонкая грань», на уровне узко рассматриваемых сфер деятельности человека и функционирования общества в целом. Иными словами, при установлении мотива деяния лица, совершившего преступление, необходимо учитывать какую деятельность осуществляет потерпевший, какой круг обязанностей входит в его компетенцию, за какое именно действие осуществляется преступное посягательство.