От уголовно-правовой квалификации к планированию расследования

Опыт преподавания дисциплин уголовно-правового цикла со всей очевидностью позволяет констатировать наличие системной проблемы в процессе формирования профессиональных навыков у будущих юристов. Планирование расследования – как выстраивание его общей стратегии, так и тактическая разработка отдельных следственных действий – при решении учебных задач по заранее смоделированным практическим ситуациям зачастую вызывает у обучающихся когнитивный ступор. Студенты, даже уверенно оперируя теоретическими положениями, не видят конкретной процессуальной цели того или иного действия: для чего необходимо провести, например, допрос конкретного лица, какие именно вопросы ему задать и как эти сведения соотносятся с общей картиной по делу. Этот разрыв между абстрактным знанием и практическим применением является ключевым вызовом в юридическом образовании.

Вместе с тем успешное решение любой следственной задачи находится в прямой и неразрывной связи с двумя фундаментальными аспектами: во-первых, с безупречной квалификацией преступления и, во-вторых, с полным и всесторонним установлением совокупности обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со статьей 73 УПК РФ. Представляется, что формирование целостного, комплексного видения результатов расследования, которое синтезирует в себе правильное применение норм Особенной части УК РФ, неукоснительное выполнение процессуальных требований и основанное на этом рациональное, последовательное планирование не может быть достигнуто в сжатые сроки. Этот сложный синтез знаний и компетенций формируется годами, как в процессе обучения, так и в ходе последующей практической деятельности. Многочисленные следственные ошибки, выявляемые в ходе судебного и прокурорского надзора, служат наглядным тому подтверждением.

Целью настоящей работы является обоснование и демонстрация дидактических и практических преимуществ применения специально разработанных таблиц признаков состава преступления. Данный инструмент выполняет роль связующего звена, поскольку его элементы напрямую коррелируются с обстоятельствами, подлежащими доказыванию. Такой подход позволяет визуализировать и структурировать процесс доказывания, переводя его из области интуитивных предположений в плоскость системного анализа и, как следствие, способствуя выработке рационального и эффективного планирования и организации работы следователя.

Актуальность данного исследования подтверждается и тем, что в Сводном перечне проблем деятельности органов внутренних дел, требующих научного разрешения, за 2025 год в качестве одной из ключевых проблем указано отсутствие достаточного практического опыта расследования уголов- ных дел у следователей, недавно принятых на службу. Одним из предлагаемых путей решения данной проблемы видится масштабная разработка типовых макетов уголовных дел, что, безусловно, является продуктивным и перспективным направлением. Однако, на наш взгляд, эффективность этих макетов могла бы быть существенно повышена, если бы каждый из них сопровождался детализированной таблицей признаков состава преступления, выступающей в роли своего рода «дорожной карты» для следователя.

Задача криминалистики – имеющимися средствами и методами помочь следователю воссоздать сюжет преступления, который включает в себя не только само деяние, но и приготовление к нему, а также сокрытие преступного результата. При этом нельзя не отметить, что центральным является преступное событие, которое должно получить уголовно-правовую оценку в соответствии с признаками составов преступлений, предусмотренных Особенной частью УК РФ. Особенности как приготовления, так и сокрытия зависят от того, какое именно преступление было совершено (с точки зрения норм материального права) и как именно совершено (с точки зрения криминалистики). Очевидно, что приготовление к убийству и его сокрытие отличается от этих же действий в отношении кражи, а приготовление и сокрытие следов кражи с незаконным проникновением в помещение отличается от этого же деяния в отношении безналичных денег. Как справедливо отметил Н.П. Яблоков, «сведения о механизме преступления в криминалистической характеристике представляют собой систему данных, описывающих главным образом временной, последовательный, динамический порядок связи отдельных этапов, обстоятельств, факторов подготовки, совершения и сокрытия следов преступления, позволяющих воссоздать технологическую картину процесса его совершения» [9, c. 182].

Криминалистическую характеристику преступления не рекомендуется сводить к шаблону с жесткими взаимосвязями между ее элементами, так как это во многом ограничивает творческое начало следователя [4, c. 33]. Уголовно-правовая же характеристика преступления, напротив, обладает такими жесткими связями, а поэтому планирование работы следователя в этом аспекте можно формализовать. Речь ведется о том, что уголовно-правовая оценка деяния на стадии возбуждения уголовного дела и даже на первоначальном этапе расследования во многом определяет объем и тактику производства процессуальных и следственных действий. Уголовно-правовая норма может квалифицировать предмет принятия когнитивного решения [2, с. 15]. Это значит, что, зная, какие именно признаки состава преступления следователю предстоит доказать, он может ясно видеть цель проведения конкретного следственного действия. В то же время рекомендации по планированию расследования исходя из необходимости установления всех признаков состава преступления в целом отличаются от планирования отдельных следственных действий, которые, с одной стороны, однозначно направлены на установление признака состава преступления, с другой – тактика их производства и даже целесообразность проведения в конкретной следственной ситуации зависит от творческого и профессионального подхода следователя.

Таким образом, можно утверждать, что максимально детализированные подвидовые криминалистические характеристики преступлений представляют собой наиболее эффективный инструмент научно-информационного обеспечения предварительного расследования, что имеет фундаментальное криминалистическое и, вероятно, уголовно-правовое значение [4, c. 34]. Добавим лишь, что подвидовые характеристики возможны исключительно на основании признаков состава преступления, и не просто предусмотренного конкретным пунктом, частью статьи Особенной части УК РФ, а именно составом преступления, описание которого находит отражение в обвинительном заключении. Так, например, пункт «з» части 2 статьи 105 УК РФ предусматривает пять квалифицирующих признаков убийства, которые в разном сочетании могут образовывать до 11 составов преступлений.

Нельзя не отметить, что, например, простое убийство с точки зрения доказывания признаков его состава, за некоторыми исключениями, не должно вызывать особых сложностей, вместе с тем следователь должен учитывать нюансы квалификации, которые позволят ему не упустить обстоятельства, наличие которых меняет уголовно-правовую оценку деяния «с ног на голову». Довольно распространенным примером, нашедшим отражение в практике Верховного Суда Российской Федерации, являются уголовные дела, в которых ставился вопрос об отграничении убийства от умышленного причинения смерти другому человеку в результате превышения пределов необходимой обороны. Основанием для отмены судебных актов выступает то, что суды нижестоящих инстанций и органы предварительного расследования соответственно вообще не устанавливали наличие состояния необходимой обороны1.

Наша идея заключается в том, что следователь должен видеть каждый признак элемента состава преступления, и его (признака) наличие или отсутствие в конкретном деянии должно быть отражено в материалах уголовного дела. Иными словами, состав преступления необходимо разобрать на составляющие его минимальные значения – признаки. Следователь должен видеть связь между абстрактным признаком состава и конкретным доказательством, которое его подтверждает.

П.В. Козловский верно отмечает, что план расследования, составляемый по отдельным обстоятельствам, подлежащим установлению, может быть использован как основной по несложным делам или как вспомогательный при необходимости конкретизации плана расследования. Недостатком здесь, – пишет он, – является риск неоднократного проведения одних и тех же следственных действий [5, c. 94]. Особенность заключается в том, что общепринятый «криминалистический» план расследования не содержит в детальной структуры элементов состава преступления, а предлагае- мый в статье – не содержит классических элементов плана расследования (версии, тактические приемы, исполнители, сроки и так далее). Соглашаясь с опасениями П.В. Козловского, отметим, что предлагаемые нами таблицы признаков состава преступления должны использоваться наряду с «классическим» планом расследования. Такой подход, как видится, позволит соблюдать принципы полноты [7] и наглядности [8, c. 9] планирования.

Кроме того, реализация данного подхода является действенным средством профилактики следственных ошибок. Мы определяем следственную ошибку как непреднамеренно допускаемый следователем дефект деятельности, который проявляется в ошибочном применении законодательства (уголовного, уголовно-процессуального) и подзаконных нормативных актов или принятии/реализа-ции стратегических и тактических решений, противоречащих обстоятельствам конкретного уголовного дела. Критерием ошибки является наступление любых негативных последствий для процесса расследования или возникновение угрозы такого наступления [3, c. 11]. Частным случаем следственной ошибки выступает ошибка уголовно-правовой квалификации. Ее суть состоит в неверном (неточном или неполном) установлении и юридической фиксации тождества между фактическими признаками деяния и юридическими признаками состава преступления.

Необходимо отметить, что указанная ошибка может существовать в двух вариантах. Первый – когда, установив все имеющие значение для дела обстоятельства, следователь неправильно их интерпретирует. Например, Шестой кассационный суд общей юрисдикции, отменяя обвинительный приговор и возвращая уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения, отметил: «Как следует из предъявленного <…> обвинения и постановленного приговора, в результате мошенничества, совершенного <…>, ПАО «Сбербанк» причинен материальный ущерб на сумму 299180 рублей 03 копейки, что превышает 250000 рублей. Вместе с тем действия <…> как органами предварительного расследования, так и мировым судьей были квалифицированы по части 1 статьи 159 УК РФ. Факт неверной квалификации содеянного и необходимость предъявления обвинения в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 159 УК РФ, усматривались из материалов уголовного дела и обвинительного заключения…»1. Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, мотивируя решение о возврате уголовного дела прокурору, указал: «Как видно из предъявленного <…> обвинения, его действия органом предварительного следствия квалифицированы по части 2 статьи 228 УК РФ как незаконные приобретение и хранение без цели сбыта наркотических средств в крупном размере. Заслуживают внимание и доводы представления об излишней квалификации действий <…> как незаконного приобретения наркотических средств, поскольку судом установлено, что осужденный собрал не дикорастущие или оставшиеся после завершения уборки, а выращенные им же части растения конопли…»2.

Второй вид ошибки в уголовно-правовой квалификации проявляется, когда следователь правильно оценивает деяние, то есть указывает корректную юридическую формулу преступления в виде пункта, части и статьи Особенной части УК РФ, но при этом не устанавливает всех имеющих значение для дела обстоятельств. Например, при квалификации действий по части 2 статьи 162 УК РФ были упущены обязательные признаки деяния, такие как применение насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего, либо угроза применения такого насилия, что явилось основанием для возвращения уголовного дела прокурору1. При описании деяния, предусмотренного статьей 159 УК РФ, не приведен способ совершения хище-ния2. Уроженка города Омска обвинялась органами предварительного расследования в совершении мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем злоупотребления доверием, совершенного в особо крупном размере, повлекшего лишение права гражданина на жилое помещение, – по имеющимся у нее нотариальным доверенностям продала квартиры потерпевших. Сначала она оформила их квартиры на своих родственников, а позже по договору дарения – на себя, причинив ущерб свыше 25 миллионов рублей. Возвращая уголовное дело прокурору в порядке статьи 237 УПК РФ Краснодарский краевой суд указал: «...обвинение содержит противоречия, делающие его неконкретным и имеющим логическое противоречие в двух различных формах мошенничества, нарушающим право подсудимой на защиту, поскольку фактически в нем, с одной стороны, указано что умысел был направлен на приобретение права на чужое имущество, а с другой – что К. реализовала умысел на хищение чужого имущества. Рассматриваемые виды мошенничества отличаются также по объективной стороне. В одном случае формой общественно опасного действия является «хищение», в другом «приобретение». При этом оба вида мошенничества совершаются с помощью обмана или злоупотребления доверием, выступающего самостоятельными способами преступления. В первом случае мошенничество выходит из рамки похищения чужого движимого имущества, сопряжено с изъятием его из владения потерпевшего. Во втором случае мошенничество выходит из рамки похищения, предметом похищения становятся не только движимые предметы материального мира, но и недвижимость»3.

Упущения в доказывании признаков состава преступления могут быть основанием и для отмены обвинительного приговора с постановлением оправдательного. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации указала: «Конструкция состава преступления, предусмотренного частью 2 статьи 213 УК РФ, такова, что хулиганские действия, совершенные с применением предметов, используемых в качестве оружия и группой лиц, обязательно должны быть связаны хотя бы с одним признаком, указанным в части 1 этой же статьи. Само по себе применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, не предполагает совершение действий, предусмотренных пунктом «а» части 1 статьи 213 УК РФ»4.

Полагаем, что использование в следственной практике таблиц признаков состава преступления позволит избежать подобных ошибок, а также завышения квалификации, которая может при наличии определенных условий признаваться посягательством на интересы правосудия [подр.: 1]. Предлагаемая таблица применялась при преподавании методики расследования отдельных видов преступлений, как у обучающихся очной формы обучения, так и у слушателей заочной формы обучения, которые имеют опыт раскрытия и расследования преступлений. В общей сложности около двухсот человек приняли участие в обсуждении предлагаемой таблицы и подавляющее число из них подтвердили эффективность ее использования при планировании расследования.

Видится, что описываемый нами подход в уточнении (через признаки состава преступления) обстоятельств, подлежащих доказы- ванию, имеет ряд неоспоримых преимуществ перед классической «семичленной римской формулой» – универсальной схемой вопросов, созданной древнеримскими юристами, на которые должны быть получены ответы при расследовании уголовных преступлений: «кто – что – где – с чьей помощью – для чего – каким образом – когда?» [6]. Это объясняется тем, что римская формула, несмотря на историческую ценность и универсальность, предполагает необходимость поиска ответов на общие вопросы, характерные для любого преступления в принципе. Однако, как мы показали выше, типичными следственными ошибками выступают не отсутствие ответов на эти общие вопросы, а именно неправильная уголовно-правовая оценка или вовсе пробелы в доказывании отдельных, зачастую специфических признаков конкретного состава преступления. Именно эти детализированные признаки и выполняют функцию отграничения одного состава преступления от другого, а также преступного поведения от непреступного. Таким образом, в отличие от абстрактной схемы наш подход предлагает следователю не общий алгоритм поиска, а чек-лист признаков преступления, нуждающихся в установлении и процессуальном закреплении для формирования безупречного с юридической точки зрения обвинения.

Наряду с изложенным выше, отдельного внимания требует вопрос об установлении признаков деяния, хотя формально и содержащего все признаки состава преступления, но в силу малозначительности не представляющего общественной опасности. Оценка каждого из расследуемых преступлений сквозь призму части 2 статьи 14 УК РФ, убеждены, позволит избежать процессуальных затрат в ситуациях, подобных той, когда житель Калмыкии был осужден и приговорен к 150 часам обязательных работ за то, что с использованием остроги добыл двух карасей (пункт «б» части 1 статьи 256 УК РФ). Уголовное дело в силу малозначительности содеянного было прекращено лишь судом кассационной инстанции1.

Разъяснение того, что каждый признак состава преступления с учетом имеющейся практики его толкования должен найти отражение в материалах уголовного дела, позволяет обучающимся корректно планировать следственные действия – так, чтобы ни один из признаков состава преступления не остался недоказанным. Новизна подхода заключается в том, что «классический» план расследования дополняется или даже сопровождается предлагаемой таблицей признаков состава преступления, использование которой может позволить, с одной стороны, избежать квалификационных ошибок, с другой – видеть, достаточно ли следственных и процессуальных действий проведено для доказывания конкретного признака состава преступления, или же доказательственную базу нужно усиливать в этой части. Нужно отметить, что в этом проявляется свобода оценки доказательств – в столбце «Способ доказывания» следователь может отражать то, какими процессуальными и следственными действиями конкретный признак состава доказан и достаточно ли для этого доказательств, по его мнению.

Внедрение предлагаемых таблиц в практику видится многоэтапным процессом. Первоначально их разработка должна стать задачей для научного сообщества и ведущих практиков в рамках создания упомянутых макетов уголовных дел. На их основе можно было бы сформировать типовые таблицы-шаблоны для всех составов преступлений, наиболее часто встречающихся в следственной практике. Эти шаблоны стали бы основным инструментом для начинающих следователей.

На следующем этапе, в процессе расследования конкретного уголовного дела следователь не просто использует шаблон, а адаптирует его под индивидуальные обстоятельства. Так, в таблицу признаков для кражи с незаконным проникновением в помещение или иное хранилище (п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ) он внесет конкретные способы и обстоятельства проникновения, установленные по его делу, и сразу будет видно, какие доказательства этому соответствуют. Это превра- щает таблицу из статичного шаблона в динамичный рабочий документ, «живущий» вместе с уголовным делом. Безусловно, ни о какой бюрократизации расследования речи нет: таблицы – помощь начинающим следователям или тем опытным коллегам, которые воспримут предлагаемые нами меры в качестве необходимого для себя подспорья.

Перспективным представляется и внедрение подобных формализованных таблиц в современные информационно-аналитические системы. Таким образом, таблица признаков состава преступления в перспективе рассматриваться как действенный инструмент цифровизации предварительного следствия, обеспечивающий контроль его качества и, как следствие, принципиально иной уровень законности и обоснованности принимаемых процессуальных решений.

Ниже представлена ссылка на таблицу признаков состава преступления с учетом обстоятельств, подлежащих доказыванию, определяемых по его признакам и требованиям ст. 73 УПК РФ, на примере тайного хищения чужого имущества с незаконным проникновением в помещение (п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ). В таблице показано, что каждый из признаков состава преступления должен найти отражение в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и затем и в обвинительном заключении. Материалы размещены в публичном телеграмм канале «18+ Уголовное право и жизнь».