Отдельные проблемы применения полиграфа в доказывании

У головно-процессуальное законодательство

Российской Федерации предусматривает возможность применения различных технических средств при производстве расследования по уголовным делам, однако, конкретный, исчерпывающий перечень этих средств отсутствует. Не определено и само понятие «техническое средство». По мнению В.В. Иванова, отсутствие каких-либо критериев технического средства в уголовно-процессуальном законе является поводом для возникновения вопросов следующего характера: «Что можно определять, как техническое средство, какое устройство, механизм, аппарат и почему?», «Допустимо ли применение технического средства в той или иной ситуации?», «Кто является лицом, имеющим право на применение технического средства, есть ли к этому лицу какие-либо требования?» [1].

Одним из самых неоднозначных технических средств, с точки зрения его применения и использования в процессе доказывания, является полиграф. Это – техническое устройство, позволяющее выявлять и фиксировать динамику физиологических реакций обследуемого лица в ответ на предъявляемые стимулы за счёт перевода физиологических показателей активности дыхательной, сердечно-сосудистой системы, электрической активности кожи и других в электрические сигналы, отображаемые в виде графиков, в совокупности, образующих полиграмму.

Многочисленные дискуссии по использованию технических устройств, позволяющих выявлять и фиксировать динамику физиологических реакций – полиграфа в раскрытии, расследовании и разрешении уголовных дел имеют тенденции к расширению, о чем свидетельствуют публикации последних лет, отражающие широкий и неоднозначный спектр высказываний по данной тематике.

Отсутствие четкой законодательной регламентации, меняющийся вектор мнений судебного сообщества, при наличии достаточно многочисленных примеров эффективного использования полиграфа свидетельствует о актуальности обозначенной темы.

Появление полиграфа, в виде технического устройства, относится к началу прошлого века. Он был разработан в США, но, как и многие другие научные идеи, не был принят. Позднее, в семидесятые годы он нашел свое использование отдельными структурами государства, а с принятием ведомственного приказа МВД России № 437 от 28 декабря 1994 г., Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и последующих ведомственных приказов и инструкций, полиграф получил достаточно широкое распространение для получения криминалистически значимой информации, что, в последствии, послужило предпосылкой к его использованию и в уголовном судопроизводстве.

Наиболее широкое применения полиграфа при производстве по уголовным делам получило в Следственном комитете РФ. Штатные единицы либо локальные подразделения экспертов-полиграфологов имеются во всех территориальных следственных органах и ежегодно при расследовании преступлений проводится по 7–7,5 тыс. исследований в процессуальной форме, из них экспертизы составляют около 3 тыс. [4].

Наиболее активное использования результатов психофизиологических экспертиз в судах пришлось на начало 2010-х гг. Так, в 2011 и 2012 гг. число подобных случаев составило соответственно 243 и 242 случая.

Поворотным моментом использования результатов психофизиологических экспертиз в судах явился обзор кассационной практики по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за второе полугодие 2012 года, где Судебная коллегия указала, что согласно уголовно-процессуальному закону, психофизиологические исследования не являются доказательствами, и такие заключения не соответствуют требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законом к заключениям экспертов; и такого рода исследования, имеющие своей целью выработку и проверку следственных версий, не относятся к доказательствам согласно ст. 74 УПК РФ [7].

Как справедливо отметил Семенов В. В.: «Ориентируясь на указанное положение, суды разных инстанций стали чаще принимать решения об исключении заключений полиграфологов из числа доказательств. Число случаев признания за ними доказательственного значения стало сокращаться, в 2017 г. – 61, в 2018 г. – 63, в 2019 г. – 51» [4], в 2020 г. – 18, в 2021 г произошли значительные орг.-штатные изменения – статистика отсутствует и 2–3 кв. 2022 отмечено 9 случаев.

Вызывают недоумение отдельные судебные решения, например, Апелляционное определение в описательной части которого сказано, что «исследование, проведенное в отношении С. с использованием «полиграфа», не является доказательством по делу, поскольку проверка объективности показаний с использованием полиграфа уголовно-процессуальным законом не предусмотрена. В настоящий момент не существует научнообоснованного подтверждения надежности и достоверности результатов подобных исследований, которые позволяли бы суду признать их доказательством по уголовному делу». Далее определение содержит указание на то обстоятельство, что «специалист-психолог на предварительном следствии вводил К в состояние гипноза с целью усилить воспоминания свидетеля деталей лица человека, которого он видел на месте происшествия с тем, чтобы составить его портрет, не является нарушением закона. Допрошенный в суде в качестве специалиста психолог А. рассказал о существе такой методики, что также не является нарушением уголовно-процессуального закона» [6].

Основные обобщенные претензии и причины непризнания судами результатов психофизиологических исследований в качестве доказательств сводятся к тому, «что уголовно-процессуальный кодекс РФ не предусматривает законодательной возможности применения полиграфа в уголовном процессе», «отсутствию достаточной естественно-научной обоснованности метода», «вероятностного характера ее выводов», «оценке (специалистом) достоверности или недостоверности показаний ранее допрошенного лица».

В связи с вышеизложенным, напрашивается вопрос: «А какие конкретно исследования предусматривает уголовно-процессуальный кодекс РФ?».

По поводу вероятностного характера выводов, судья Верховного Суда РФ (в отставке) Н.А. Колоколов, высказывая свое категорическое неприятие психофизиологической экспертизе, ввиду того, что она не позволяет «субъектам сделать категоричный вывод о достоверности сказанного испытуемым», утверждая о ее бесполезности, вместе с тем справедливо замечает, что «истории известны различные приемы, позволяющие с той или иной степенью вероятности сделать вывод о достоверности сказанного участником процесса, однако, ни один из них не гарантировал 100 % надежности» [2].

Критический анализ современного уголовно-процессуального законодательства свидетельствует об отсутствии как самого определения достоверности, так и четких критериев, в соответствии с которыми, можно отличить достоверное доказательство от недостоверного.

Существующие методики организации исследования с применением полиграфа в структурах Следственного комитета на сегодняшний день отражены, в первую очередь:

– в приказе Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации № 64 от 09.12.2010 года;

– в Межведомственной методике производства судебных психофизиологических экспертиз с применением полиграфа, 2018 год;

– в Методических рекомендациях судебно-экспертного центра СК России 2020 года.

Критическое отношение судей к психофизиологическим исследованиям имеет и положительную сторону, побуждая специалистов к дальнейшей работе над устранением ошибок и совершенствованию существующих методик.