Петербургские византинисты: взаимодействие с духовными и светскими образовательными учреждениями

Во второй половине XIX — начале XX в. крупнейшие русские ученые-гуманитарии, в подавляющем большинстве — византинисты, являлись одновременно профессорами духовных и светских учебных заведений. Взаимный обмен преподавательскими силами университетов и духовных академий до кардинальных преобразований в сфере культуры, последовавших в нашей стране после 1917 г., имел органический характер. Этот процесс был обусловлен полнокровностью развития научной мысли, востребованностью масштабного видения истории и корневой системы отечественной культуры, высокими достижениями в области историософии, славистики, гражданской и церковно-исторической науки, художественной византинистики1.

В университетах и духовных академиях Петербурга, Москвы, Казани, Киева преподавали Иван Егорович Троицкий (1832–1901), Владимир Иванович Ламанский (1833– 1914), Николай Васильевич Покровский (1848–1917), Василий Осипович Ключевский (1841–1911), Алексей Петрович Лебедев (1845–1908), Федор Афанасьевич Курганов (1844–1920), Николай Никанорович Глубоковский (1863–1937), Филипп Алексеевич Терновский (1838–1884). Профессор Новороссийского и Петербургского университетов Никодим Павлович Кондаков (1844–1925), видевший в духовенстве «высший руководящий класс России»2, не будучи профессором духовных академий, за выдающийся вклад в исследование церковной художественной культуры был избран почетным членом Киевской (1907) и Петербургской духовных академий (1908).

В истории Византии церковная и светская сферы тесно переплетены. Поэтому, как писал Н. Н. Глубоковский, «…академические профессора [занимавшиеся Византией] даже по требованию своей специальной кафедры вынуждались обсуждать светские темы»3. А, добавим, светские ученые-византинисты, подобно средневековым интеллигентам-византийцам, искали Истину на путях к Богу.

Представители научного знания сегодня занимают зачастую полярные позиции. Так, доктор философских наук, создатель Московского института духовной культуры, философ, организатор образования и науки, общественный деятель, издатель энциклопедического словаря «Философы современной России» М. В. Бахтин пишет: «Мы проводим демаркационную линию между философским и религиозным мировоззрением, между философской и религиозной формой общественного сознания, которому свойственен не научный, а фидеистический подход. <…> Философия учит свободомыслию, а религия — рабству»6. Тогда как выдающийся историк, известный ученый, профессор МГУ им. М. В. Ломоносова, доктор исторических наук С. В. Пе-ревезенцев подчеркивает, что как наука история базируется на понимании смысла, основывающегося прежде всего на религиозно-философском мировоззрении исследователя, то есть зависит от его веры: «И если наука отвернулась от религии, как носительницы абсолютной истины, то необходимо повернуть науку лицом к абсолютной истине и вернуть абсолютную истину в науку»7.

***

Иван Егорович Троицкий (1832–1901)

Подлинным «родоначальником академического византинизма, его главным насадителем и распространителем в академической среде», «ипатом византологов»⁸, «корифеем русских византинистов»⁹ был знаменитый профессор Санкт-Петербургской духовной академии Иван Егорович Троицкий (1832–1901).

C 1861 по 1899 гг. И. Е. Троицкий преподавал в Санкт-Петербургской духовной академии (на кафедре греческого языка, новой общей церковной истории, истории и разбора западных вероисповеданий). С 1874 по 1899 гг. (до выхода в отставку) читал лекции по церковной истории в Санкт-Петербургском университете.

Исследователь «в течение многолетней ученой деятельности <…> непрерывно пламенел к Византии горячею любовью истинного ученого, с редким успехом умел и других заинтересовать византологией, объединил, до известной степени, науку духовную и светскую в их стремлениях к изучению Византии, <…> и вообще сделал для византиноведения так много, что его почтенное имя всегда будет стоять в первом ряду византологов востока и запада. Ученые византологические труды Ивана Егоровича были двоякого рода: в одних опубликованы новые научные материалы по византологии, другие представляют самостоятельные исследования из истории Византии»10. Много лет Троицкий занимался исследованием и копированием греческих рукописей, находящихся в московских книгохранилищах, специально занимался изучением библиотеки Порфирия Успенского, отмечая ее уникальность и важность сохранения именно в Москве, где нет столь богатых библиотек, как в Петербурге.

Как историк Церкви Троицкий не делил ее историю на собственно историю Византии (330–1453) и на последующий период — «…в хорошо знакомой ему истории Византийской церкви он видит корень и объяснение явлений церковной жизни конца XIX века»11. Ученый был одним из организаторов Русского археологического института в Константинополе, Императорского православного палестинского общества, почетным членом Филологического общества в Константинополе и Исторического общества в Афинах, в 1878–1898 гг. являлся советником обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева. Выпускники Санкт-Петербургской духовной академии, историки Церкви, все

считали себя учениками И. Е. Троицкого,       Владимир Иванович Ламанский среди них: В. В. Болотов, А. И. Бриллиантов,                 (1833–1914)

М. С. Пальмов, Б. М. Мелиоранский.

Владимир Иванович Ламанский (1833–1914) — классик отечественной науки, политический мыслитель, создатель исторической школы русских славистов. «С 1854 года по настоящий день, — писал Ламанский в 1886 г., — я не могу указать в моей жизни ни одного месяца, когда бы я не работал и не размышлял над славянщиной, не читал документов, книг, журналов, газет славянских или иноязычных о славянах, не получал бы писем из того или другого края славянского, не виделся и не беседовал бы с кем-нибудь из славян западных»¹².

Он был не столько историком-исследователем, сколько универсальным мыслителем . Всей своей жизнью В. И. Ламанский служил великой для России идее «подъема народного духа и сил на основе самопознания и всестороннего самоизучения»¹³. Один из образованнейших людей своего времени, ученый был лично знаком и вел переписку с Тютчевым, Иваном Аксаковым, Достоевским, Майковым, Страховым, Самариным и Львом Толстым.

В своих главных сочинениях — магистерской диссертации «О славянах в Малой Азии, Африке и Испании» (1859), в докторской диссертации «Об истории изучения греко-славянского мира в Европе», в труде «Три мира Азийско-Европейского материка» (1890) — В. И. Ламанский касался тем, непосредственно связанных с Византией. Своими лекциями он пробуждал интерес слушателей к проблеме наследия Византийской империи в России, указывая на его фундаментальную роль. Будучи профессором славянской филологии, Ламанский основные свои курсы посвящал истории славянских народов. «Во многом благодаря Ламанскому и его ученикам история славян отделилась от славянской филологии и стала восприниматься в качестве самостоятельной научной дисциплины»14.

В 1864 г. В. И. Ламанский был избран штатным доцентом по кафедре славянской филологии Санкт-Петербургского университета, занимая с течением времени и профессионального роста должности экстраординарного, ординарного, а с 1890 г. — заслуженного профессора кафедры. В 1900 г. В. И. Ламанский был избран академиком Санкт-Петербургской академии наук. С 1890 по 1912 гг. ученый редактировал журнал Императорского Русского географического общества «Живая старина»15.

Одновременно В. И. Ламанский в течение 25 лет (1872–1897) преподавал в Санкт-Петербургской духовной академии, где занимал кафедру русского и церковнославянского языка и истории русской литературы. А с 1890 по 1900 гг. состоял профессором Академии Генерального штаба, читая

Николай Васильевич Покровский лекции о современном положении славян.

(1848–1917) В. И. Ламанский проявил себя как при родный педагог, пользовавшийся искренней любовью учеников, очень дорогих его сердцу16, настраивая студентов прежде всего на самостоятельные размышления.

Николай Васильевич Покровский (1848–1917)¹⁷ — выдающийся исследователь византийского искусства и иконографии, заслуженный ординарный профессор Санкт-Петербургской духовной академии, доктор церковной истории, «отец русской церковной археологии».

С 1874 г. Покровский после защиты диссертации «Места богослужебных собраний христиан до времен Константина Великого», представленной pro venia legendi18, стал приват-доцентом19 кафедры церковной археологии и литургики. С 1879 г. Покровский, инициатор и организатор Церковно-археологического музея Академии, был его бессменным директором20. В 1880 г. он защитил магистерскую диссертацию «Происхождение древнехристианской базилики». С 1883 г. — экстраординарный, а с 1893 (после защиты в 1892 г. докторской диссертации «Евангелие в памятниках иконографии, преимущественно византийских и русских») по 1917 г. — ординарный профессор. За весь период преподавательской деятельности под руководством Н. В. Покровского было написано более 130 кандидатских диссертаций21.

Покровский Н. В.

Церковно-археологический музей С.- Петербургской духовной академии. 1879–1909. СПб., 1909 (титульный лист)

Покровский Н. В.

Церковная археология в связи с историей христианского искусства.

Пг., 1916 (титульный лист)

С 1878 г. Н. В. Покровский начал систематическое чтение лекций по христианской археологии в Санкт-Петербургском археологическом институте, с этого же года занимал пост его ученого секретаря, а с 1898 по 1917 гг. возглавлял Институт в качестве его директора22.

Исследователю принадлежит честь научной постановки изучения памятников русской церковной старины, в которой памятники Византии как прототипы имели фундаментальное значение. Н. В. Покровский, по словам Ф. И. Буслаева, «один из первых в русской науке при изучении византийско-русского и древнехристианского искусства обратил внимание на отношение искусства к учению Церкви и текстам литургии и внес в науку богатые материалы православно-восточного происхождения, восполнив таким образом односторонние исследования западных протестантских и католических ученых»23.

Н. В. Покровский, обладавший блестящими педагогическими и организаторскими способностями, оказал огромное влияние на своих современников; студенты называ ли его «любимым профессором»²⁴.

***

В первые пореволюционные годы, повлекшие за собой закрытие духовных академий (Петроградская духовная академия была закрыта в 1918 г., Московская — в 1919 г., Казанская — в 1921 г., Киевская — в 1924 г.), ряд преподавателей, ища применение своему опыту, стали работать в светских образовательных и других учреждениях культуры, в музеях, архивах, — отечественных или, оказавшись в эмиграции, зарубежных.

Переломный период во взаимодействии Церкви и высшей школы в России трагически ярко проявился в судьбе заслуженного ординарного профессора Императорской петроградской духовной академии, доктора богословия, члена-корреспондента Императорской академии наук, православного богослова, которому его современники,

Николай Никанорович Глубоковский (1863–1937)

и русские, и западные богословы, отводили первое место, — Николая Никаноровича Глубо-ковского (1863–1937)²⁵.

Выдающийся современный исследователь его жизни и творчества Т. А. Богданова, говоря о служении науке как главном жизненном принципе Н. Н. Глубоковского, пишет: «Светильник его необыкновенной учености зажжен от храмовой лампады, и слова „святая Академия“ произносились им с благоговением на протяжении всей жизни». Т. А. Богданова справедливо подчеркивает, что духовно-академический мир представляет собой «особое (про)яв-ление русской христианской культуры»²⁶. Атмосферу своего обучения в Московской духовной академии Н. Н. Глубоковский называл «священным культом науки», говорил о подлинной духовной связи Академии и Московского университета , видя в своих учителях «научных подвижников»: «Из ученого кабинета у них есть только три дороги: в храм, в аудиторию и библиотеку»²⁷.

Став профессором Санкт-Петербургской духовной академии в 1894 г., Н. Н. Глубоков-ский несколько раз получал приглашения читать лекции в Московском и Петербург- ском университетах. Но ученый отказывался от совмещения, ставя во главу угла научные занятия и очень высоко понимая долг профессора, который «самим словом своего учительского служения непременно „священнодействует“. Каждый подлинный профессор самим делом своим творит службу Божию и приобщает слушателей к заветным благам высшего ведения»28.

В 1889 г. Глубоковский окончил Московскую духовную академию с ученой степенью кандидата богословия. В 1890 г. получил степень магистра богословия

Современное издание (2022) работ И. И. Соколова

за диссертацию «Блаженный Феодорит, епископ Киррский. Его жизнь и литературная деятельность». В 1891 г. стал доцентом по кафедре Священного Писания Нового Завета в Санкт-Петербургской духовной академии. 11 октября 1894 г. утвержден в должности экстраординарного профессора Академии. С 1898 г. — доктор богословия (сочинение «Благовестие святого апостола Павла по его происхождению и существу. Библейско-богословское исследование»). Центральное место в творческом наследии Н. Н. Глубоковского принадлежит изучению деяний и творений св. ап. Павла.

Весной 1918 г. Глубоковский стал одним из деятельных инициаторов присоединения Петроградской духовной академии к Университету. Им были разработаны проекты документов (Устав, Программа занятий), он принимал участие в заседаниях комиссии, на которых обсуждался этот вопрос. Для выяснения дальнейшей судьбы Академии он встречался в Москве в январе и мае-июне со Святейшим Патриархом Тихоном.

После того как Петроградская духовная академия была закрыта, Н. Н. Глубоков-ский, как и другие его академические коллеги, оказался без средств к существованию. В 1918 г. читал лекции в Упсальском университете, работал в созданном в 1920 г. Петроградском православном богословском институте, с 1919 по 1921 гг. исполнял должность архивиста, архивариуса и редактора в бывшем Синодальном архиве. В то же время он начал читать лекции на восточном факультете Петроградского университета, будучи принят на должность младшего ассистента, рассматривая при этом возможность устройства на работу в одном из вновь открывающихся провинциальных университетов (Астрахань, Воронеж).

В частном письме 1918 г. Глубоковский писал: «…если бы мне достались все блага мира, и утвердился теперешний безбожный насильнически-социалистический строй, для меня невозможно будет жить при нем, и я обязательно уйду умирать в другом месте. Такова для меня моральная необходимость»29.

В 1921 г. Н. Н. Глубоковский30 навсегда покинул Россию, став в начале 1920-х гг. ненадолго профессором Пражского, затем Белградского университета и, наконец, Софийского, уже до ухода из жизни в 1937 г.

Выдающийся византинист, крупный историк Церкви, церковно-политический деятель, доктор исторических наук, ординарный профессор исторических наук Иван Иванович Соколов (1865–1939) преподавал в Санкт-Петербургской духовной семинарии с 1894 по 1903 гг., а с 1903 по 1918 гг. возглавлял в Академии кафедру Греко-Восточной

Церкви31. Кандидатура И. И. Соколова была предложена Совету Духовной академии епископом Ямбургским Сергием (Страгородским), ректором Академии.

Получив руководство кафедрой, И. И. Соколов в соответствии с дооктябрьской традицией, существовавшей в высших учебных заведениях страны, прочитал вступительную лекцию, в которой изложил свое научное кредо. Эта речь ученого «О византинизме в церковно-историческом отношении»32, дающая фундаментальную характеристику византийской культуры, основополагающих принципов всего склада жизни Византийской империи, сохраняет свою актуальность и в настоящее время33. (Столь же значима и вступительная лекция Ф. И. Успенского34, раскрывающая проблемы византинистки и ее роль для русского самосознания, — «Значение византийских занятий в изучении средневековой истории», прочитанная им в Новороссийском университете в 1875 г. при вступлении на кафедру всеобщей истории.) К сожалению, в настоящее время традиция вступительных лекций руководителей научных подразделений в высших учебных заведениях утрачена.

«…Ученые труды проф. И. И. Соколова составляют эпоху в изучении ГрекоВосточной Церкви по основательности, широте, самостоятельности и новизне исследования», — писал учитель исследователя профессор Казанской духовной академии Ф. А. Курганов35.

И. И. Соколов, по приглашению В. Г. Васильевского, необычайно плодотворно работал с 1895 по 1903 гг. в библиографическом отделе «Византийского временника», а также добился блестящих результатов в церковно-общественной деятельности, совершив ряд поездок в Патриархаты православного Востока. С 1919 г. ученый недолгое время возглавлял в Киевском университете кафедру византологии после ухода из жизни Ю. А. Кулаковского, читая лекции по истории и историографии Византии.

В 1920–1923 гг. И. И. Соколов — профессор Петроградского богословского институ-та36. С 1924 по 1933 гг. он был профессором Ленинградского института истории, философии и лингвистики, изучая историю Новой Греции и ведя курс новогреческого языка37.

В 1933 г. Соколов был арестован по делу «евлогианцев»38, выслан на пять лет в Уфу, где работал в Башкирском научно-исследовательском институте национальной культуры до конца своей жизни в 1939 г.

Труды И. И. Соколова оказались надолго преданы забвению. В раскрытии их непреходящего значения большая роль принадлежит профессору Санкт-Петербургского университета крупному византинисту-историографу Галине Евгеньевне Лебедевой.

Александр Иванович Бриллиантов (1867–1933)³⁹ — крупнейший церковный историк своего времени, византолог, доктор церковной истории, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, член-корреспондент Российской академии наук.

В 1887–1891 гг. А. И. Бриллиантов учился в Санкт-Петербургской духовной академии, которую окончил со степенью кандидата богословия. Необычайно талантливый чело-

Иван Иванович Соколов

век, он в 26 лет завершил, а в 31 год защи-                  (^1865–1939)

тил магистерскую диссертацию «Влияние восточного богословия на западное в про изведениях Иоанна Скота Эригены». С 1900 г. А. И. Бриллиантов — доцент Санкт-Петербургской духовной академии, с 1914 г. — ординарный профессор, по совокупности работ получивший степень доктора церковной истории, достойный продолжатель научной традиции своего учителя, Василия Васильевича Болотова. В 1901–1903 гг. Бриллиантов участвовал в знаменитых Религиозно-философских собраниях, на которых председательствовал епископ Сергий (Страгородский), ознаменовавших очную встречу веры и культуры.

Первые 12 лет советской власти явились для А. И. Бриллиантова продуктивным периодом научной деятельности во многом вследствие значительного сокращения педагогической нагрузки. В это время (1917–1929) им написано основное количество работ, пришло высокое общественное признание. 6 декабря 1919 г. А. И. Бриллиантов был избран членом-корреспондентом Российской академии наук по разряду историкополитических наук Отделения исторических наук и философии.

С 1918 по 1922 гг. он читал лекции по истории Древней Церкви на кафедре истории Средневековья Петроградского государственного 1-го высшего педагогического института. С 1920 по 1923 гг. (до закрытия вуза) являлся профессором Петроградского богословского института.

«С 15 января 1919 по 1 октября 1921 работал сотрудником 2-го отделения Единого государственного архивного фонда (сначала в качестве архивариуса, затем старшего архивариуса, помощника управляющего

Александр Иванович Бриллиантов (1867–1933)

и заведующего фондом, но был уволен по сокращению штатов). С 15 ноября 1921 стал библиотекарем I-го отделения (образованного из фондов библиотеки Санкт-Петербургской духовной академии), в 1925–1929 служил главным библиотекарем Государственной публичной библиотеки. 1 марта 1930 г. по состоянию здоровья А. И. Бриллиантов вышел на пенсию»40. Он являлся видным общественным деятелем: членом комиссии Академии наук по истории знаний, членом Русско-византийской комиссии, действительным членом Православного палестинского общества и др41.

В 1930 г. А. И. Бриллиантов был обвинен в участии в контрреволюционной организации, которой якобы руководил академик С. Ф. Платонов, имевшей целью свержение советской власти и установление монархии. По так называемому «Академическому делу» в 1931 г. ученого приговорили к расстрелу, замененному пятью годами лагерей с конфискацией имущества. Однако через год, 26 мая 1932 г., он был освобожден. 1 июня 1933 г. А. И. Бриллиантов скончался в ссылке в Тамбове.

В советский период встречаются и поразительные исключения, о чем свидетельствуют обстоятельства жизненного пути выдающегося исследователя певческой традиции православного Средневековья, ученого-литургиста с мировым именем Николая Дмитриевича Успенского (1900–1987). Наряду с М. В. Бражниковым, Н. Д. Успенский заложил фундаментальные научные основы исследования церковного пения Византии и Древней Руси.

Так сложилось, что Н. Д. Успенский получил и богословское (Петроградский богословский институт), и светское музыкальное образование (Ленинградская академическая капелла, Ленинградская государственная консерватория имени Н. А. Римского-Корсакова). С 1938 г. он стал преподавать в Консерватории, а с 1939 г. сделался сначала помощником, а потом, с 1940 г., — директором Музыкально-педагогического училища42, системно разработав целостную педагогическую программу обучения, имевшую ядром певческое хоровое начало, остававшуюся действенной многие десятилетия. Нельзя не отметить, что Училище располагалось на Петроградской стороне, в том месте, где в 1890 г. мальчику Николаю Грачеву было явление Богородицы.

C 1944 г. Н. Д. Успенский возобновил преподавание в Консерватории. Когда в 1946 г. были восстановлены Ленинградские духовные школы, Н. Д. Успенский стал преподавателем литургики в Ленинградской духовной академии и семинарии. В 1946 г. он получил степень кандидата искусствоведения (диссертация «Лады Русского Севера»), в 1957 г. был удостоен степени доктора церковной истории (диссертация «История богослужебного пения в Русской Церкви до середины XVII века»). В 1967 г. Н. Д. Успенский был поставлен главой Регентского класса. В 1979 г. по инициативе ректора Ленинградских духовных школ архиепископа Кирилла (Гундяева) состоялся первый набор в Регентский

Николай Дмитриевич Успенский (1900–1987)

класс, — отныне, в него принимались и лица женского пола. В 1983 г. Регентский класс был преобразован в Регентское отделение, ставшее к настоящему времени одним из важнейших центров сохранения и развития традиции русского церковнопевческого искусства.

* * *

Рассмотренные преподавательские пути выдающихся петербуржцев, ученых-византинистов, свидетельствуют о существовании прочной традиции взаимодействия представителей духовно-академической и светской университетской науки, являвшей собой до 1917 г. единый мощный поток высокого знания, широко востребованного обществом.

В настоящее время традиция взаимодействия в образовательной сфере представителей духовной и светской науки возрождается, входя в новое русло.