Принцип свободы выбора и уважения автономии воли личности при взаимодействии с цифровыми технологиями и его выражение в цифровом законодательстве

Принципы правового регулирования являются тем звеном, той основой, которая проверена временем, отвечает правовым традициям и ценностям общества. И на их основе строится новое законодательство. В рамках данного исследования остановимся на одном принципе, который должен быть закреплен в законодательстве, регулирующем общественные отношения в информационной сфере. Это принцип, закрепляющий свободу человека на выбор по взаимодействию или отказу от взаимодействия с цифровыми технологиями, обеспечивающий защиту от решений, принимаемых на основе цифровых технологий. Он включает в себя, в частности, право на отказ от использования цифровых технологий1. В схожем понимании рассматривается «право на цифровизацию» — как «субъективное право любого лица на восприятие и применение норм права при помощи цифровых средств, включая право на отказ от использования последних»2. В настоящее время законодательство, регулирующее рассматриваемую сферу, находится на начальном этапе своего развития, можно говорить лишь о точечном регулировании, не всегда учитывающем необходимый уровень защиты физических лиц. Но в Европейском Союзе уже закреплен аналогичный правовой принцип. Так, Декларация о европейских цифровых правах и принципах3 схожий принцип именует как принцип свободы выбора.

Методология и материалы

Цель статьи — разработать концепцию принципа свободы выбора и уважения автономии воли личности при взаимодействии с цифровыми технологиями. В работе использованы методы как эмпирического (анализ и синтез, индукция и дедукция, систематизация), так и теоретического (методы построения и исследования объекта исследования и методы построения и оправдания теоретического знания) уровней, сравнительно-правовой, исторический, формально-юридический методы, метод правового прогнозирования. Так, формально-юридический метод позволил выявить отдельные элементы рассматриваемого принципа, а также сформулировать его дефиницию. Сравнительно-правовой метод применен для сопоставления российского подхода к регулированию прав в цифровом пространстве с подходами других государств, а также для выявления достоинств и недостатков различных моделей закрепления свободы выбора при взаимодействии с цифровыми технологиями. Исторический метод использован для выявления эволюции правовых принципов, а также для демонстрации того, как вызовы цифровой эпохи трансформируют классические правовые институты. Метод правового прогнозирования использован при формулировании выводов о возможном влиянии закрепления предложенного принципа на правоприменительную практику.

Результаты исследования и их обсуждение

Понятие, сущность и значение принципа свободы выбора и уважения автономии воли при взаимодействии с цифровыми технологиями

Представляется, что в основе предлагаемого принципа лежат ценности свободы и безопасности. Эти ценности — общие для всех отраслей права. Например, ценность свободы проявляется в многочисленных сферах и выражается, например, в свободе мысли и слова, свободе труда, свободе экономической деятельности, свободе совести, вероисповедания, творчества, научных исследований и т. д. Свобода выбора по взаимодействию с цифровыми технологиями обеспечивает реализацию множества иных, в том числе и конституционных прав человека и гражданина.

Общие аксиологические основания обуславливают взаимосвязь принципа свободы выбора и уважения автономии при взаимодействии с цифровыми технологиями с «классическими» конституционными принципами. Безусловно, рассматриваемый принцип связан с принципом свободы личности. Оба этих принципа зиждутся на ценности свободы, оба они не могут быть абсолютными, но содержат возможность самостоятельного выбора. Ценность равенства проявляется как в одноименном конституционно-правовом принципе, так и в рассматриваемом принципе свободы выбора и уважения автономии при взаимодействии с цифровыми технологиями. Так, в последнем принципе равенство будет выражаться, например, в необходимости преодоления цифрового разрыва. Возникает вопрос, являются ли существующие конституционные принципы достаточными для действенной защиты прав и свобод человека при взаимодействии с цифровыми технологиями? Формально конституционные принципы могут распространяться и на информационное пространство, и даже должны, с учетом всё большего посягательства на права человека в цифровой среде. Однако фактически для эффективности такого распространения желательно иметь позицию Конституционного Суда РФ. Закрепление же рассматриваемого принципа в качестве самостоятельного позволило бы более активно использовать его для защиты прав и свобод граждан, совершенствования законодательства, сформировать плеяду прав человека нового поколения.

Помимо ценностей свободы и безопасности в основе этого принципа лежит категория автономии. Принцип автономии действует в медицине и биоэтике (принцип автономии воли пациента) еще с 1970-х гг.4, он закреплен в качестве автономии воли сторон в гражданском праве, международном частном праве и т. д.

Автономия в этике подразумевает способность личности к самоопределению, действию в соответствии со своими убеждениями5, способность самостоятельно выбирать правила поведения исходя из своих моральных норм6, к индивидуальной свободе действий7. Автономия связана как в целом со свободой, так и со свободой воли, то есть способности к преднамеренному действию. В рамках теории Дж. Раза автономия предполагает создание такой среды, в которой человек действует по собственному убеждению, автономно8. Автономия здесь противопоставляется ситуации, когда выбор отсутствует, он является вынужденным; автономия включает в себя категории осознанности, позитивного регулирования условий автономии, а манипулирование расценивается как принуждение и вмешательство в автономию.

Считаем, что принцип, рассматриваемый в настоящем исследовании, должен именоваться как принцип свободы выбора и уважения автономии воли при взаимодействии с цифровыми технологиями. Само наименование принципа может быть предметом дискуссий, и мы не посягаем на то, что предлагаемая формулировка является наиболее приемлемой. Помимо свободы и автономии при формулировке данного принципа может учитываться «человеческое достоинство». Вместе с тем наименование этого принципа должно быть сформулировано широко, базироваться на ценности свободы и подразумевать взаимодействие (в широком смысле этого слова) со всеми цифровыми технологиями. Законодательное закрепление не должно ограничивать перечень цифровых технологий. Это может быть решение, принятое на основе нейросети, алгоритмов и т. д. Дело в том, что, несмотря на легальное определение отдельных понятий, рано говорить о единстве в понимании терминов. Терминологическое не-единообра-зие может выражаться и в злоупотреблениях специалистов в области IT, которые могут именовать свои проекты с помощью иных терминов. Например, вместо искусственного интеллекта говорить о проектировании матрицы и т. п. с целью обхода ограничительных и этических норм. Распространение принципа свободы выбора и уважения автономии воли на все цифровые технологии способствовало бы защите прав и свобод человека.

Не только отсутствие единообразия в определении различных технологий, но и постоянное развитие последних требует широкого подхода к формулировке рассматриваемого принципа. Например, в науке используется термин «эмоциональный искусственный интеллект», который изучает, воспринимает и взаимодействует с эмоциональной составляющей человека. Посредством технологии распознавания лиц, анализа голоса, иных физиологических изменений искусственный интеллект оценивает, отслеживает эмоции или решения человека и манипулирует ими. Бизнес и даже государственный сектор заинтересован во внедрении таких технологий, но допустимо ли использовать их в отношении клиентов (граждан) без получения соответствующего согласия последних? Изначально разработка этой технологии была направлена на повышение прибыли или даже качества оказания государственных услуг путем считывания эмоций обратившихся за услугой. Эмоциональный интеллект, в частности, позволяет сигнализировать операторам колл-центра о недовольстве обратившихся и предлагать направить разговор в другое русло или варианты развития общения. Но любое манипулирование посягает на автономию воли личности, может быть угрозой для многих прав человека, например в сфере избирательного права. Под угрозой находится также самоопределение, уважение человеческого достоинства.

Наконец, говоря о сущности рассматриваемого принципа, выделим его внешнюю и внутреннюю сторону. Внешняя сторона и есть принимаемые решения, общение с нейросетью. Это могут быть рекомендательные алгоритмы для судей, программы, прогнозирующие место совершения преступления. И эта внешняя сфера может быть достаточно легко урегулирована правом. Здесь, например, возможно установить принципы прозрачности в совокупности с принципом подотчетности. Заслуживает внимания предложение об установлении обязанности по обеспечению прозрачности осуществления функций государства с помощью технологий искусственного интеллекта9, высказываются справедливые утверждения о необходимости ограничить применение искусственного интеллекта, если не обеспечена прозрачность его использования10. Положительную роль здесь может сыграть обязанность предоставлять отчеты. Можно обязать компании раскрывать в таких отчетах в доступной форме принципы действия алгоритмов, «вес» различных критериев для принятия программой решений, закрепить права граждан по предоставлению указанной информации в доступной для понимания форме, возможность требовать возмещение убытков, компенсации морального вреда в случае, когда применение технологий привело к нарушению их прав, и т. д. Трудности представляет внутренняя сторона принципа свободы выбора и уважения автономии воли. Цифровые технологии предоставляют источники, информацию, которая трансформируется в знания, с внутренней стороны влияет на те решения, которые принимает человек, будь то гражданин или судья, происходит влияние на внутреннее убеждение человека, его мысли. Информация влияет, например, на результаты нашего голосования, выбор места проведения отпуска, траекторию маршрута и т. д. Влияние, оказываемое на наши знания, влияет и на свободу, автономию.

Этот «эффект пузыря»11 (или кокон фильтров) содержит предвзятость, оформленную внешне в качестве полезной информации, но внутренне оказывающей негативное давление на принятие решений либо подтверждение неверной позиции. Ведь сама по себе ценность свободы включает не только отсутствие принуждения, но и независимость в своих действиях. Предвзятость может выражаться в последующей дискриминации, принятии необоснованных решений12. То есть окружающее нас информационное поле, ограниченное алгоритмами, рекомендациями, профилированием, негативно влияет на автономию воли человека.

Итак, принцип свободы выбора и уважения автономии воли личности при взаимодействии с цифровыми технологиями — это принцип права, обеспечивающий выбор человека по применению или неприменению в отношении него информационных технологий, цифровых сервисов, услуг, автоматизированного принятия решений и т. д., а также обеспечивающий недопустимость манипулятивного и иного влияния через информационные технологии на убеждения человека. Природа принципа свободы выбора и уважения автономии воли личности при взаимодействии с цифровыми технологиями заключается в основополагающем начале для законодательства, согласно которому любой человек вправе отказаться от возможностей цифровизации, включая цифровое взаимодействие. Гарантии реализации этого принципа должны содержать возможность выбора, альтернативные варианты для осуществления своих прав и обязанностей физическими лицами.

Говоря о месте данного принципа в системе правовых принципов, отметим, что он основывается на ст. 2 Конституции РФ и развивает это общее для всех отраслей права положение о человекоцентрично-сти законодательства и всех общественных отношений. Закрепление рассматриваемого принципа в информационном законодательстве позволит установить баланс между различными интересами при применении инновационных технологий, обработке данных, развитии публичных институтов (например, предоставление государственных услуг). Внедрение принципа свободы выбора и уважения автономии воли основывается и на принципе равенства и дифференциации, когда в асимметричных отношениях право предоставляет «слабой» стороне определенные гарантии, льготы, дополнительные правомочия с целью установления фактического равенства сторон. Человек является такой «слабой» стороной при взаимодействии с инновациями, когда на стороне их применения стоят, например, IT-гиганты, транснациональные корпорации. Дальнейшее рассмотрение сфер влияния указанного принципа позволит на более конкретных примерах рассмотреть способы реализации рассматриваемого принципа, показать положительные результаты его возможного внедрения в информационное законодательство.

Сферы влияния принципа свободы выбора и уважения автономии воли при взаимодействии с цифровыми технологиями

В указанном понимании принцип свободы выбора и уважения автономии воли достаточно полно будет отражать разнообразное содержание и применяться в различных сферах.

В частности, это могут быть следующие области и права человека:

• 1.    Право на судебную защиту . Распространение цифровых технологий влияет и на судебную систему. Хотя известны случаи негативного влияния цифровых решений в качестве помощников судей, особенно чувствительны для прав граждан случаи автоматического вынесения судебных актов (постановлений). Например, еще около 10 лет назад Мичиганская интегрированная автоматизированная система данных (MiDAS) автоматически выявляла мошенничество и выставляла требования о компенсации¹³. Оказалось, что в основе данных MiDAS была ошибка и более чем 40 000 гражданам требования были

• 2.    Защита прав потребителей . Посредством манипулятивных алгоритмов, эмоционального ИИ возможно склонение потребителей к тем услугам, которые наименее безопасны с точки зрения конфиден-циальности¹⁷. «Темные шаблоны» подталкивали пользователей к тому, чтобы они делились большим количеством персональных данных. Защита пользователей от манипулятивного влияния имеется в США¹⁸, в России данное направление пока находится в зачаточном состоянии. Несмотря на принятие норм о рекомендательных технологиях¹⁹, фактически асимметричность отношений не устранена. Потребителям, являющимся «слабой стороной» правоотношений, должны предоставляться более эффективные способы для реализации прав. В этой связи нам представляется более грамотным подход, закрепленный в Законе ЕС о цифровых услугах, согласно которому владельцы сайта, информационной системы, платформы и т. п. обязаны предоставлять пользователю информацию в доступной, понятно изложенной форме, с учетом возраста пользователя. Кроме того, как справедливо отмечает А. В. Минбалеев, в настоящее время отсутствует легальная возможность защиты личных неимущественных прав от последст-

• вий скрейпинга, ошибок рейтингования, ограничений в правах вследствие низкого рейтинга (например, в Китае) и т. д.20.

• 3.    Образование . В период пандемии поступление в вузы осуществлялось исключительно в дистанционном формате. При этом возникали ошибки, которые мешали абитуриентам подать документы. Например, в системе адрес улицы мог не совпадать с тем, что указан в паспорте. Особенно часто это касалось улиц, названных в честь известных лиц: система могла написать название с инициалами или в другом порядке (например, «ул. А. С. Пушкина» вместо «ул. Александра Сергеевича Пушкина»). Из-за таких расхождений абитуриент не мог поступить. Несмотря на сложную эпидемиологическую обстановку, следовало предусмотреть возможность учета человеческого фактора в спорных ситуациях. Подобные проблемы часто возникают из-за использования информационных систем в образовании. В частности, достаточно активной стала выдача документов об образовании в виде электронного документа. В ряде случаев (например, при повышении квалификации) такой формат стал единственно возможным. Указанная тенденция будет распространяться и на документы о высшем образовании, начиная с 2025 г. в рамках правового эксперимента²¹. Здесь необходимо не просто обеспечить право обучающихся на получение не только цифрового диплома, но и бумажного. С таким правом, по нашему мнению, следует знакомить обучающихся под роспись. Введение принципа свободы выбора и уважения автономии личности при взаимодействии с цифровыми технологиями позволит обеспечить право на традиционные форматы взаимодействия между участниками отношений в сфере образования.

• 4.    Дополнительные права и гарантии обеспечения неприкосновенности и защиты сферы частной жизни . Так, 5 января 2024 г. в Москве были проведены испытания светофора, фиксирующего факт нарушения ПДД пешеходами. Примечательно, что глава Госавтоинспекции г. Москвы А. И. Быков при этом сказал, что для эффективного применения подобных технологических решений предоставление биометрических персональных данных должно стать обязанностью, а не правом граждан²². Считаем, что указанные решения должны оцениваться с точки зрения риска или пользы. И конкретно в случае повсеместного сбора биометрических данных с граждан угрозы информационной безопасности будут превышать возможные преимущества и пользу. Закрепление принципа свободы выбора и уважения автономии воли позволило бы избежать принятия таких положений в будущем.

• 5.    Избирательные права . Электронное голосование имеет много преимуществ, но вместе с тем с учетом дипфейков, сложности идентификации личности, участвующей в голосовании, следует предусмотреть действенные меры по идентификации избирателей (например, с помощью биометрических персональных данных). Кроме того, такая форма голосования должна оставаться субсидиарной и в будущем не заменять традиционную форму голосования.

• 6.    Область кредитования . Цифровизация финансового сектора привела к тому, что нейросеть на основе технологии больших данных обеспечивает оценку кредитоспособности заемщика, проводит кредитный скоринг, а затем одобряет или отклоняет заявку на кредит²³. Однако такие решения могут иметь негативные последствия для дальнейшей выдачи кредитов, поскольку информация об отказе от заключения, например, договора потребительского кредита отражается в кредитной истории²⁴.

выставлены в неправильных размерах, превышающих в несколько раз допустимые, а иногда и совсем без оснований. В указанном случае юридическая природа таких требований носила силу судебного приказа, если проводить аналогию с российским законодательством, а соответственно, такие требования направлялись для принудительного исполнения. Безусловно, подобные подходы не должны применяться в рамках российского законодательства.

Высказываются предложения стимулировать граждан обращаться в суд с исками в машиночитаемом виде14, например, посредством снижения государственной пошлины. Предполагается, что затем такая форма вытеснит привычное обращение. Но всегда будут слои населения, не задействованные в информатизации, и лишение их возможности обращаться в суд в традиционных форматах будет противоречить конституционному праву на судебную защиту.

Уже в настоящее время существует тенденция признания надлежащих условий для осуществления процессуальных прав при наличии у заинтересованного лица доступа к сети Интернет. Мы считаем спорной позицию Верховного суда РФ15 о том, что подача жалобы через электронные ресурсы является безусловным подтверждением возможности взаимодействовать через электронные ресурсы, получать и передавать информацию, знакомиться с материалами дела, даже если заявитель предоставил доказательства отсутствия доступа к сайту (. Само по себе опубликование судебного акта не должно рассматриваться как презумпция того, что добросовестные стороны имеют возможность ознакомиться с этим документом16.

Внедрение данного принципа будет способствовать обеспечению права на правосудие вне зависимости от функционирования цифровых сервисов. Например, кибератаки на цифровую инфраструктуру российских судов могут послужить причиной множества проблем касательно соблюдения сроков при оставлении исковых заявлений без движения, информирования по принятым решениям, расчета и выяснения реквизитов для оплаты государственной пошлины и т. д.

Здесь мы не выступаем против внедрения цифровых технологий в правосудие. Цифровизация судов способствует обеспечению доступности правосудия. Но, учитывая предлагаемый принцип свободы выбора и уважения автономии воли, всегда следует оставлять право выбора за личностью по поводу осуществления важнейших процессуальных действий в офлайн-формате. Поэтому считаем, что закрепление данного принципа будет способствовать доступности правосудия.

Следует сказать, что в действующем законодательстве рассматриваемый принцип лишь частично находит свое отражение. Одно из положений, являющихся проявлением рассматриваемого принципа, — это закрепленный в ч. 1 ст. 16 Закона «О персональных данных» запрет на принятие решений, затрагивающих права и свободы субъекта, основанных исключительно на автоматизированной обработке. Сюда же можно отнести норму п. 6 ч. 1 ст. 86 Трудового кодекса РФ. Вместе с тем требуется значительное расширение областей, где бы рассматриваемый в настоящей статье принцип получил закрепление.

Кроме того, даже в нынешнем виде указанные правомочия в сфере автоматизированной обработки персональных данных и принятия решений на ее основе не вполне соответствуют этому принципу. Формальное участие человека не гарантирует возможности оспорить последующее решение, поскольку оно перестает считаться исключительно автоматизированным. Более того, остается неясным, как применять эти правила к решениям, принимаемым с помощью искусственного интеллекта на этапе трудоустройства, а также не уточняется действие норм применительно к профилированию25.

Официальные разъяснения уполномоченных органов весьма ограничены, не содержат четких принципов и оснований26, хотя в зарубежных странах в указанной сфере руководства содержат варианты действий для многочисленных ситуаций27.

Отношения по трудоустройству у конкретного работодателя относятся к иным, непосредственно связанным с трудовыми, и, хотя они включены в предмет регулирования Трудового кодекса РФ, формально не подпадают под запрет, касающийся автоматизированной обработки персональных данных работника. Это касается в том числе профилирования и применения искусственного интеллекта для принятия решений о найме конкретного соискателя. Даже если согласиться с тем, что при найме искусственный интеллект не принимает окончательного решения о трудоустройстве, а лишь отсеивает неподходящих кандидатов28, такое отсеивание является не чем иным, как отказом. А отказ в силу ст. 64 ТК РФ должен быть мотивированным и по просьбе соискателя предоставлен ему в письменном виде. Однако указать причины отказа будет практически невозможно, учитывая, что многие технологии искусственного интеллекта работают по принципу «черного ящика» (непрозрачного алгоритма).

Таким образом, применение искусственного интеллекта на стадии трудоустройства в принципе возможно, но сопряжено с рисками как для работодателя (например, привлечение к административной ответственности за отсутствие письменного мотивированного отказа), так и для соискателя (риск дискриминации).

Помимо ограничений по принятию решений на основании автоматизированной обработки персональных данных, в качестве примеров проявления исследуемого принципа можно привести право работника отказаться от кадрового электронного документооборота. Примечательно, что отсутствие согласия признается отказом работника от взаимодействия посредством электронного документооборота. Вместе с тем такое право предоставлено лишь лицам, которые по состоянию на 31 декабря 2021 г. имели трудовой стаж (ст. 22.2 Трудового кодекса РФ).

Далее к проявлению рассматриваемого принципа в действующих правовых нормах можно отнести ограничения для функционирования рекомендательных систем, установленные ст. 10.2-2 Закона «Об информации»29. Однако таких ограничений недостаточно, поскольку пользователь не может отказаться от применения к нему рекомендательных технологий.

Указанные примеры, на наш взгляд, показывают, что фактически нормы, реализующие принцип свободы выбора и уважения автономии, находят лишь точечное отражение в нормативно-правовых актах.

Значение принципа свободы выбора и уважения автономии воли при взаимодействии с цифровыми технологиями

Принцип свободы выбора и уважения автономии воли человека создал бы благоприятную почву для формирования различных прав нового поколения. Например, это могут быть права:

• 1)    На информирование относительно того, что человек общается с нейросетью, искусственным интеллектом.

• 2)    На отказ от взаимодействия с цифровыми технологиями при реализации своих прав и продолжить общение с человеком (сотрудником).

• 3)    На отказ от решения, принятого исключительно с применением цифровых технологий, и требование принять такое решение человеком. Логично предположить, что если человек, согласно п. 2, отказался от взаимодействия с цифровыми технологиями и пожелал продолжить общение с человеком, то автоматически решения, принятые исключительно с помощью цифровых технологий, не могут быть приняты. Однако фактически без закрепления рассматриваемого принципа решения могут приниматься автоматически на основе анализа больших данных. Отдельное закрепление такого права будет способствовать бόльшим гарантиям человека в различных правоотношениях (при найме, в трудовых, кредитных и иных отношениях).

• 4)    На процессуальные гарантии по оспариванию решения и нивелированию последствий его принятия в случае, когда решение было принято с помощью алгоритмов, цифровых технологий. В литературе указывается на случаи, когда решения искусственного интеллекта не могут быть оспорены³⁰. В частности, это отмечается в отношении сделок «биржевого робота» Банка России³¹. На уровне ЕС закреплено право оспорить решение, принятое посредством ИИ³².

• 5)    На получение документов, касающихся прав и свобод человека, всегда (для нормативно-правовых актов) или по просьбе заинтересованного лица (когда не предусмотрено обязательное принятие, разработка документов на бумажном носителе) на бумажном носителе. Особенно чувствительными такие последствия оказываются, когда цифровые решения, алгоритмы применяются в судебной, следственной деятельности. Ярким примером здесь может быть дело «Люмис против Висконсиса»³³. Негативные последствия для подсудимого в совокупности с наложением на процедуру принятия решения и алгоритм правового режима коммерческой тайны является нарушением основополагающих прав и свобод человека.

Однако содержание рассматриваемого принципа не может распространяться на все правоотношения, в которых человек по своему желанию, независимо от иных участников, вправе отказаться от взаимодействия с цифровыми технологиями. Граница здесь очень чувствительна, и все подобные вопросы должны решаться, как правило, через категорию злоупотребления правом и обеспечение безопасности. Неслучайно в начале статьи мы уже отмечали, что в основе данного принципа лежит не только свобода, но и безопасность.

Тенденции развития принципа свободы выбора и уважения автономии воли при взаимодействии с цифровыми технологиями в законодательстве

Реализация прав человека в цифровую эпоху при системном подходе предполагает, прежде всего, закрепление общих принципов. В настоящее время принят ряд международных документов, помимо указанной в настоящей статье Декларации ЕС, которая прямо закрепляет принцип свободы выбора и уважения автономии (при использовании различной терминологии, но в используемом здесь понимании данного принципа).

Так, Рамочная конвенция Совета Европы об искусственном интеллекте и правах человека, демократии и верховенстве права34 закрепляет принцип уважения человеческого достоинства и индивидуальной автономии в рамках жизненного цикла систем искусственного интеллекта. Конвенция призывает создать условия, чтобы люди контролировали включенность систем ИИ в свою жизнь, чтобы ИИ только расширял автономию, не ущемлял свободу делать выбор и принимать решения.

Отдельные аспекты реализации рассматриваемого принципа приняты на уровне ООН. В этой связи нельзя не отметить Глобальный цифровой договор35. Напрямую данный акт не закрепляет отдельные принципы или даже новые права человека в цифровой среде. Однако он имеет особое стратегическое значение и включает в себя положения, отражающие важность новых рисков для обеспечения защиты прав человека в связи с развитием инновационных технологий. Отдельное внимание обращено на поддержку лиц женского пола, несовершеннолетних, инвалидов, пожилых, на недопустимость дискриминации и т. д., а также определяются шаги для достижения положительной динамики в решении заявленных задач к 2030 г.

В США регулирование идет точечно. Например, Федеральная комиссия по связи предложила правила по обязательству раскрывать при звонках информацию о применении искусственного интеллекта36. После уведомления о применении ИИ пользователи должны дать активное согласие на продолжение разговора.

Положение об управлении алгоритмическими рекомендациями в Интернете в Китае37 устанавливает право пользователей отказаться от алгоритмических рекомендаций. Поставщики соответствующих услуг должны информировать пользователей о своей деятельности, в том числе целях, принципах и механизмах работы. Особое внимание Положение уделяет правам и законным интересам несовершеннолетних и пожилых.

По поводу защиты пожилых принят доклад Всемирной организации здравоохранения38, которая призывает содействовать защите прав лиц пожилого возраста. В частности, защитные меры предусматриваются как на стадии разработки систем ИИ (путем включения пожилых в процессы разработки, тестирования систем на эйджизм), так и при применении цифровых технологий (повышение цифровой грамотности, предотвращение эйджизма в работе государственных органов, согласие пожилых на взаимодействие с системами ИИ и оспаривание соответствующих решений).

В Австралии делается акцент на выстраивании доверительных отношений с пользователями. Так, Стандарт безопасности ИИ для бизнеса39 призывает компании раскрывать информацию об использовании ИИ при взаимодействии с пользователями, при создании контента. Пользователи должны обладать правами по оспариванию методов применения ИИ и решений, принятых по результатам использования ИИ.

Отечественный законодатель, понимая важность скорейшего претворения рассматриваемого принципа в жизнь, не остается в стороне от закрепления тех или иных правомочий. Как правило, это пока не системный подход, при котором сначала легально обозначается сам принцип, а потом принимаются нормы в его развитие. Однако даже фрагментарный подход в ситуации, когда необходима скорейшая защита лиц, можно рассматривать только с положительной стороны.

Так, представитель Роспотребнадзора заявил о подготовке предложений по защите потребителей при взаимодействии с технологиями искусственного интеллекта40. В частности, планируется ввести обязанность информировать потребителей о том, что они общаются с ИИ, предоставить право на отказ от такого общения (взаимодействия). Важно определить ответственных лиц за нарушения прав потребителей, которые возникли при взаимодействии с ИИ.

Декларация об ответственной разработке и использовании сервисов в сфере генеративного искусственного интеллекта41 рекомендует разработчикам информировать пользователей о фактах использования генеративного интеллекта в своих системах. К Декларации присоединились Сбер, Яндекс, МТС ИИ, а также ведущие вузы и научные организации России.

Выводы

Итак, сущность принципа свободы выбора и уважения автономии воли при взаимодействии с цифровыми технологиями заключается в следующем: обеспечение свободы выбора при взаимодействии с искусственным интеллектом и алгоритмами; возможность выбора онлайн-сервисов; предоставление полной информации в доступной форме о принятии решений на основе алгоритмов; недопустимость предварительного отказа от реализации прав посредством цифровых технологий; возможность обжалования решений, принятых с применением цифровых технологий. Рассматриваемый принцип носит межотраслевой характер, поскольку распространяет свое влияние на различные отрасли права и регулируемые общественные отношения. Принцип свободы выбора и уважения автономии личности при взаимодействии с цифровыми технологиями должен занимать одно из центральных мест в информационном законодательстве. В случае разработки и принятия Цифрового или Информационного кодекса данный принцип, безусловно, должен быть включен в его состав, поскольку, согласно одному из подходов, этот акт будет носить межотраслевой характер. До принятия указанных актов считаем, что указанный принцип мог бы найти закрепление как минимум в Законе «О защите прав потребителей» и Законе «О персональных данных». Это станет важным шагом для действенной защиты от автоматизированного принятия решений по результатам обработки персональных данных.

Не следует забывать об уязвимых слоях населения, к которым часто относят лиц пенсионного возраста, а также маргинальные группы. Эти граждане часто не могут пользоваться цифровыми технологиями. С другой стороны, жители малонаселенных пунктов (сел, деревень) могут не иметь физической возможности обратиться к представителям государственной власти или органам местного самоуправления для получения соответствующих услуг, поэтому они вынуждены прибегать к использованию цифровых сервисов. Рассматриваемый принцип предполагает наличие выбора, подкрепленного альтернативными вариантами для реализации своих прав. В целом перевод решений в цифровую область без возможности выбора степени влияния цифровых технологий на права и обязанности, а также без гарантий реализации нецифровой альтернативы будет как минимум противоречить ст. 2 Конституции РФ.

Внедрение и использование цифровых технологий ограничиваются с точки зрения различных аспектов: социального, институционального, нормативного и этического. Социальный аспект включает противостояние внедрению технологий в различные сферы и может выражаться в противодействиях и волнениях. Институциональные ограничения возникают в рамках конкретных правоотношений, например образовательных или корпоративных. Нормативные ограничения закрепляются в нормативно-правовых актах. При этом такие ограничения не всегда устанавливаются прямо. Иногда ограничения существуют, наоборот, из-за отсутствия четкого нормативного регулирования соответствующих правоотношений. Этические ограничения носят характер моральных предписаний нравственных норм.

Рассматривая закрепление принципа свободы выбора и уважения автономии воли сквозь призму обозначенных ограничений, отметим, что данный принцип будет положительно влиять на все ограничения. С его помощью возможны разрешение социальных противоречий, нормативное подкрепление моральных норм, аксиологическая оценка институциональных ограничений и развитие законодательства. Принцип свободы и уважения автономии воли человека обеспечивал бы комплексность прав и гарантий их реализации, минимизировал бы риски, возникающие в цифровую эпоху.

Указанный принцип может в дальнейшем оказывать влияние на различные сферы применения цифровых технологий, обуславливать правовое регулирование в различных областях и ситуациях, напрямую использоваться правоприменителем, судебными органами при разрешении спорных ситуаций, возникающих в условиях правовых коллизий и пробелов. Принцип свободы и уважения автономии воли человека послужил бы формированию прав нового поколения, устранению цифрового дисбаланса в пространстве статуса человека, с одной стороны, и положения государства, отечественных и зарубежных информационных корпораций — с другой42. Безусловно, остановить внедрение технологий в различные сферы общественной жизни нельзя, да и не нужно. Содействие, а не противодействие прогрессу является залогом развития государств. Но такое развитие должно зиждиться на важнейшей ценности — правах и свободе человека.